Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 47)

Ужин в Большом зале был сущим наказанием, поскольку весть о том, что Гарри наорал на Кхембридж, разлетелась по школе с невиданной даже для «Хогварца» быстротой. Пока он сидел между Роном и Гермионой и ел, до него отовсюду доносилось взволнованное шушуканье, причем, как ни странно, никого не волновало, что Гарри может их услышать. Наоборот, его как будто нарочно пытались вывести из себя, чтобы он снова раскричался, – видимо, рассчитывали таким образом узнать все из первых уст.

– Он говорит, что видел, как убили Седрика Диггори…

– Заявляет, будто дрался на дуэли с Сами-Знаете-Кем…

– Да брось…

– Да кто ему поверит?

– Я т-тя умоляю…

– Я вот чего не понимаю, – сквозь зубы процедил Гарри, откладывая нож и вилку (он не мог их удержать, руки слишком тряслись). – Почему два месяца назад они поверили Думбльдору, а сейчас…

– А я вовсе не уверена, что они поверили, – мрачно изрекла Гермиона. – Знаете что, пошли-ка отсюда.

Она шваркнула на стол нож и вилку. Рон, тоскливо поглядев на недоеденный яблочный пирог, послушно поднялся. Все головы в зале повернулись им вслед.

– Не уверена, что они поверили Думбльдору? Почему? – спросил Гарри Гермиону на первой лестничной площадке.

– Слушай, ты не представляешь, как это все выглядело со стороны, – тихо ответила Гермиона. – Ты вдруг появляешься посреди поля, вцепился в тело Седрика… Никто ведь не видел, что произошло в лабиринте… А потом Думбльдор говорит, что Сам-Знаешь-Кто вернулся, убил Седрика и дрался с тобой.

– И это истинная правда! – гневно воскликнул Гарри.

– Да, Гарри, я знаю. Может, уже хватит на меня бросаться, а? – устало сказала она. – Просто эта самая истинная правда даже не успела до них дойти, они сразу разъехались на каникулы, и потом два месяца «Оракул» им внушал, что ты ненормальный, а Думбльдор вообще выжил из ума!

Пустынными коридорами они брели к гриффиндорской башне. Дождь громко барабанил в стекла. Гарри казалось, что первый день в школе длится уже минимум неделю, а ведь нужно еще сделать целую гору домашних заданий! Лоб над правым глазом сверлила противная тупая боль. Перед поворотом в коридор с Толстой Тетей Гарри глянул в залитое дождем окно. Во дворе было темно, и в хижине Огрида по-прежнему не горел свет.

– Мимбулюс мимблетония, – опередила Гермиона вопрос Толстой Тети, портрет открылся, и они через дыру пролезли в общую гостиную.

В комнате почти никого не было – гриффиндорцы еще не вернулись с ужина. Косолапсус, красиво развернув свернутое клубком тело, с громким мурлыканьем побежал им навстречу и, как только все трое уселись в свои любимые кресла у камина, легко вспрыгнул Гермионе на колени, улегся и стал похож на мохнатую рыжую подушку. Гарри в изнеможении уставился в огонь.

– Как Думбльдор мог такое допустить?! – вдруг вскричала Гермиона. Косолапсус с оскорбленным видом соскочил с ее колен, а Гарри и Рон от испуга подпрыгнули. Гермиона в ярости ударила кулаками по подлокотникам кресла, и из дыр в обивке посыпалась труха. – Как он мог взять эту женщину нам в учителя? К тому же в год экзаменов на С.О.В.У.!

– Ну, нормального учителя по защите от сил зла у нас никогда не было, – сказал Гарри. – Огрид же говорил, помните? На эту работу никто не хочет идти, говорят, она проклята.

– Да, но нанимать человека, который запрещает колдовать! Чего Думбльдор добивается?

– И она хочет, чтоб мы шпионили друг за другом, – сумрачно заметил Рон. – Помните, она говорила, что, если кто-то пугает нас россказнями о возвращении Сами-Знаете-Кого, пускай мы ей стукнем?

– Само собой, она за нами шпионит, это же очевидно – за этим Фудж ее сюда и направил, – резко отозвалась Гермиона.

– Только не заводитесь, – с бессильной усталостью произнес Гарри. – Давайте лучше… сделаем домашние задания, забудем про них побыстрее…

Они перенесли из угла к камину свои рюкзаки. Народ уже возвращался с ужина. Гарри старательно отворачивался от входной дыры, но все равно чувствовал, что на него смотрят.

– Давайте для начала разделаемся со Злеем, – предложил Рон, окуная перо в чернильницу. – «Свойства… лунного камня… и его применение… в зельеделии…» – забормотал он, водя пером по пергаменту. – Вот. – Он подчеркнул заглавие и выжидательно уставился на Гермиону: – Ну? Каковы свойства лунного камня и его применение в зельеделии?

Но Гермиона не слушала; она, прищурившись, глядела в дальний угол, где в окружении первоклассников сидели Фред, Джордж и Ли Джордан. Наивные первоклашки доставали что-то из бумажного пакета, который протягивал им Фред, и отправляли это в рот.

– Нет уж, извините, они переходят всякие границы! – разъярилась Гермиона и вскочила. – Рон, пошли.

– А? Чего? – Рон явно старался выгадать время. – Да ну… Брось, Гермиона… Что мы, запретим им сладости раздавать?

– Ты прекрасно знаешь, что это никакие не сладости, а нуга-носом-кровь, или… рвотные ракушки, или что там еще…

– Хлопья-в-обморок? – тихо подсказал Гарри.

Первоклассники один за другим теряли сознание, обмякая в креслах, будто стукнутые по голове невидимой киянкой; кто-то соскальзывал на пол, кто-то свисал с подлокотников, вывалив язык. В гостиной почти все смеялись, но Гермиона, грозно расправив плечи и твердо печатая шаг, направилась к Фреду с Джорджем. Те с пергаментами в руках внимательно наблюдали за обморочными детьми. Рон приподнялся с сиденья, в нерешительности повисел на руках, а потом, пробормотав: «Сама разберется», – снова сел, постаравшись сползти по сиденью как можно глубже, насколько позволял рост.

– Хватит! – свирепо сказала Гермиона близнецам. Те слегка удивились.

– Пожалуй, ты права, – задумчиво кивнул Джордж, – думаю, этой дозы достаточно…

– Я вам уже говорила утром, нельзя испытывать эту дрянь на школьниках!

– Мы им платим! – возмутился Фред.

– Какая разница! Это может быть опасно!

– Фигня, – отмахнулся Фред.

– Успокойся, Гермиона, с ними все в порядке! – заверил Ли. Он по очереди пихал фиолетовые пастилки первоклассникам в открытые рты.

– Точно, смотри – очухиваются, – сказал Джордж.

Действительно, кое-кто уже шевелился; несколько первоклашек сильно изумились, обнаружив, что лежат на полу или свешиваются с подлокотника, и Гарри понял, что Фред с Джорджем не предупредили детей о том, чтó делают эти сладости.

– Нормально себя чувствуешь? – ласково спросил Джордж у крошечной темноволосой девочки, лежавшей у его ног.

– Ка… кажется, – дрожащим голосом ответила та.

– Отлично! – воскликнул довольный Фред, но тут Гермиона выхватила у него из рук пергамент и бумажный пакет с хлопьями-в-обморок.

– Ничего НЕ отлично!

– Как это не отлично? Они ведь живы, – рассердился Фред.

– Вы не имеете права! А если кто-то по-настоящему заболеет?

– Никто не заболеет, мы все проверили на себе, а теперь просто смотрим, у всех ли одинаковая реакция…

– Если вы не прекратите, я…

– Что? Оставишь нас после уроков? – спросил Фред голосом, в котором явственно прочитывалось: «Я бы на тебя посмотрел».

– Заставишь писать предложения? – хмыкнул Джордж.

В гостиной засмеялись. Гермиона выпрямилась в полный рост. Глаза ее сузились, а пышные волосы стояли дыбом, как наэлектризованные.

– Нет, – сказала она. Ее голос дрожал от гнева. – Я напишу вашей маме.

– Ты что, с ума сошла? – ужаснулся Джордж, отшатываясь.

– Нет, не сошла, – сурово произнесла Гермиона. – Я не могу вам запретить экспериментировать на себе, но на первоклассниках – не позволю.

Фред и Джордж стояли как громом пораженные. Оба явно сочли, что Гермиона нанесла им удар ниже пояса. Бросив на близнецов последний грозный взгляд, она пихнула пергамент и пакет Фреду в руки и гордо удалилась к креслу у камина.

Рон так сильно вжался в сиденье, что его нос находился примерно на уровне коленок.

– Благодарю за поддержку, Рон, – процедила Гермиона.

– Ты же сама прекрасно справилась, – промямлил тот.

Гермиона невидяще посмотрела на чистый лист, а потом раздраженно сказала:

– Нет, бесполезно, не смогу сосредоточиться. Все, пора спать.

Она распахнула рюкзак. Гарри решил, что Гермиона сейчас затолкает туда книжки, а она вместо этого достала два бесформенных шерстяных предмета, аккуратно разместила на столике у камина, накидала на них пергаментных обрывков, а поверх всего сломанное перо и отступила полюбоваться.

– Во имя Мерлина! Ты чего? – спросил Рон. Он смотрел на Гермиону так, словно опасался за ее рассудок.

– Это шапочки для домовых эльфов, – живо отозвалась она, собирая учебники. – Я связала их летом. Но без колдовства я вяжу хуже всякой улитки, а теперь, я надеюсь, удастся больше.

– Ты оставляешь домовым эльфам шапочки? – очень медленно проговорил Рон. – А сверху прикрываешь их мусором?

– Да, – с вызовом ответила Гермиона, перебрасывая рюкзак через плечо.

– Так не годится, – возмутился Рон. – Ты хочешь всучить им шапочки обманом. Освободить эльфов без их ведома. А если они не хотят?