Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 49)

– Если Малфой еще хоть раз назовет Огрида дураком… – сквозь зубы прошипел он.

– Гарри, не ссорься с ним – не забывай, он староста, он может сильно осложнить тебе жизнь…

– Вот беда-то! Интересно, каково это – сложная жизнь, – с сарказмом сказал Гарри.

Рон засмеялся, а Гермиона нахмурилась. Они вяло брели через огород. Тучи с самого утра так и не могли решить, пролиться дождем или нет.

– Я хочу одного: чтобы Огрид поскорее вернулся, – тихо проговорил Гарри на подходе к теплицам. – И не вздумай говорить, что Гниллер-Планк преподает лучше! – угрожающе добавил он.

– Я и не собиралась, – невозмутимо откликнулась Гермиона.

– Потому что ей до Огрида как до неба, – твердо заявил Гарри. Он прекрасно понимал, что ему только что довелось присутствовать на образцовом уроке ухода за магическими существами, и был страшно этим раздосадован.

Дверь ближайшей теплицы распахнулась, и оттуда вывалилась стайка четвероклассников, в том числе и Джинни.

– Привет, – весело поздоровалась она, проходя мимо.

Спустя пару секунд, последней в дверях показалась Луна. Ее волосы были стянуты в узел на макушке, а на носу красовалось земляное пятно. При виде Гарри она пришла в невероятное возбуждение. Выпуклые глаза почти выкатились из орбит, и Луна ринулась ему навстречу. Многие ее одноклассники обернулись, желая узнать, в чем дело. Луна набрала в легкие побольше воздуха и, даже не поздоровавшись, выпалила:

– Я верю, что Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут вернулся, и верю, что ты дрался с ним и сумел спастись.

– Э-э-э… ну да, – неловко ответил Гарри. В ушах у Луны вместо серег болтались какие-то оранжевые редиски. На это, конечно, обратили внимание Лаванда с Парвати – они хихикали и показывали пальцами на уши Луны.

– Смейтесь-смейтесь, – повысила голос Луна, видимо решив, что Лаванда и Парвати смеются не над ее видом, а над ее словами. – Вот раньше люди не верили, что существуют балабольный вотэтодавр и складкорогий стеклоп.

– И правильно делали! – нетерпеливо перебила Гермиона. – Балабольных вотэтодавров и складкорогих стеклопов не бывает.

Луна окинула ее уничижительным взглядом и, гневно раскачивая редисками, зашагала прочь. Теперь уже от хохота взвыли не только Парвати с Лавандой.

– Она чуть ли не единственная, кто мне верит, – обязательно было ее обижать? – укорил Гарри Гермиону, когда они отправились на урок.

– Гарри, я тебя умоляю! Ты можешь найти сторонников и получше, – ответила она. – Джинни мне про нее рассказывала. Луна верит только в то, чему нет доказательств. Правда, чего и ждать, если ее папа – редактор «Правдобора».

Гарри вспомнил жутких крылатых коней и заверения Луны, что она тоже их видит, и настроение у него слегка упало. Она что, наврала? Но не успел он всерьез об этом задуматься, подошел Эрни Макмиллан.

– Я хочу, чтобы ты знал, Поттер, – зычно возвестил Эрни, – на твоей стороне не только чокнутые. Я лично верю тебе на все сто. Вся моя семья твердо стоит на стороне Думбльдора, и я сам – тоже.

– Э-э… спасибо большое, Эрни, – ответил Гарри. Он удивился, но в то же время был тронут. Эрни порой бывал высокопарен, зато в ушах у него не висели редиски, и Гарри ценил поддержку такого человека. От слов Эрни Лаванда Браун перестала улыбаться, а Гарри краем глаза заметил, что на лице Шеймаса написано смущение пополам с вызовом.

Никто не удивился, что свой урок профессор Спарж начала с лекции о важности экзаменов на С.О.В.У. Сколько же можно об этом говорить! У Гарри и так сосало под ложечкой всякий раз, когда он вспоминал о накопившихся домашних заданиях, и засосало лишь сильнее, когда в конце урока профессор Спарж тоже задала на дом письменную работу. После этого усталые гриффиндорцы, источая сильный запах драконьего навоза – любимого удобрения профессора Спарж, – отправились обратно в замок; никто особо не разговаривал: день выдался долгий и трудный.

Гарри умирал от голода, а в пять часов ему предстояло идти к Кхембридж отбывать наказание, поэтому он не понес вещи в гриффиндорскую башню, а пошел прямо на ужин, чтобы успеть хоть немного перекусить. Однако не успел он добраться до дверей Большого зала, за его спиной раздался громкий и сердитый голос:

– Эй, Поттер!

– Ну что еще? – устало пробормотал Гарри, оборачиваясь к Ангелине Джонсон. Та, похоже, кипела.

– Я тебе скажу, что еще, – выпалила она, приблизившись и больно тыча пальцем ему в грудь. – Как ты умудрился заработать наказание на пять часов в пятницу?

– Что? – не понял Гарри. – А что?.. А! Испытания Охранников!

– Скажите пожалуйста, вспомнил! – рявкнула Ангелина. – Я же сказала, что хочу, чтобы присутствовала вся команда? Чтобы новый человек устраивал всех? Я же сказала, что специально заказала время на стадионе? А ты взял и решил не присутствовать!

– Я решил?! – вскричал Гарри, задетый несправедливостью ее слов. – Меня Кхембридж наказала! За правду о Сама-Знаешь-Ком!

– Ну так пойди и добейся, чтобы на пятницу она тебя отпустила, – приказала Ангелина. – Как угодно – мне все равно. Скажи, что Сам-Знаешь-Кто – плод твоего больного воображения! Но чтобы ты был на поле!

Она круто развернулась и в ярости удалилась.

– Знаете что? – сказал Гарри Рону и Гермионе, когда они вошли в Большой зал. – Надо бы спросить в «Малолетстон Юнайтед», не умер ли Древ на тренировке. Потому что его дух явно вселился в Ангелину.

– Ну и каковы, по-твоему, шансы, что тетка Кхембридж отпустит тебя на пятницу? – скептически спросил Рон, когда они уселись за гриффиндорский стол.

– Меньше нуля, – мрачно изрек Гарри, положил себе на тарелку бараньи котлеты и начал есть. – Но… ладно, попытка не пытка. Я ей предложу отработать два дня вместо пятницы или… ну, я не знаю… – Он проглотил картошку, которая была у него во рту, и добавил: – Надеюсь, сегодня это ненадолго. Вы понимаете, сколько нам уже задали? Три сочинения, выучить исчезальное заклинание для Макгонаголл, найти контрзаклятие для Флитвика, дорисовать лечурку и еще начать этот идиотский дневник для Трелони!

Рон застонал и неизвестно почему глянул на потолок.

– И к тому же, кажется, будет дождь.

– А уроки тут при чем? – удивленно подняла брови Гермиона.

– Ни при чем, – быстро ответил Рон, и его уши покраснели.

Без пяти пять Гарри попрощался с друзьями и отправился на третий этаж в кабинет Кхембридж. Он постучал в дверь и услышал в ответ сладкое и певучее: «Войдите». Гарри опасливо вошел и огляделся.

Он бывал в этом кабинете при трех разных хозяевах. При Сверкароле Чаруальде стены были сплошь увешаны лучезарно улыбающимися портретами хозяина. При Люпине здесь стояли клетки и аквариумы с удивительными злыми существами. А в дни самозваного Хмури кабинет был забит всевозможными радарами и детекторами обмана и дурных помыслов.

Сейчас комната изменилась до неузнаваемости. Все вокруг было устлано кружевными скатертями, салфетками, покрывалами. На отдельных салфеточках стояли вазы с сухими цветами. На стене висела коллекция расписных тарелочек – на них ярко раскрашенные котята с бантами разных цветов. Котята были настолько тошнотворные, что Гарри оторопело смотрел на них, пока профессор Кхембридж не сказала:

– Добрый вечер, мистер Поттер.

Гарри вздрогнул и повернулся к ней. Вначале он ее не заметил – в своей ужасной цветастой мантии Кхембридж сливалась со скатертью.

– Добрый вечер, профессор, – напряженно поздоровался он.

– Садитесь, – профессор Кхембридж показала на покрытый кружевом столик и жесткий стул. На столе лежал чистый лист пергамента, очевидно, предназначенный для Гарри.

– Эмм, – не тронувшись с места, промычал Гарри. – Профессор Кхембридж… Э-э… до того, как начать, я… хотел попросить вас об… одолжении.

Она сощурила выпуклые глаза:

– Вот как?

– Да… В общем… Я играю в гриффиндорской квидишной команде. А в пятницу у нас испытания нового Охранника, и я должен был на них присутствовать. И я хотел узнать… нельзя ли мне пропустить пятницу и… вместо этого… прийти в другой день…

Задолго до того, как Гарри закончил свою речь, он понял, что ничего не выйдет.

– Ах нет, – профессор Кхембридж заулыбалась, словно ей посчастливилось проглотить особенно вкусную муху. – Ах нет-нет-нет. Вы, мистер Поттер, наказаны за злостное распространение отвратительных слухов, за попытки привлечь к себе внимание, а виновный, разумеется, не может отбывать наказание, когда ему удобно. Нет, вы придете сюда в пять часов и завтра, и послезавтра, и в пятницу тоже. Мы ничего менять не будем. И очень хорошо, что вы пропустите нечто важное для вас. Так вы лучше усвоите урок, который я хочу вам преподать.

Кровь бросилась Гарри в голову, в ушах застучало. Стало быть, вот как? Он злостно распространяет отвратительные слухи и привлекает к себе внимание?

Профессор Кхембридж, чуть склонив голову набок, спокойно за ним наблюдала. Казалось, она знает, о чем он думает, и ждет, что он снова разорется. Усилием воли Гарри отвел взгляд, бросил рюкзак на пол рядом со стулом и сел.

– Вот и славно, – сахарным голоском пропела профессор Кхембридж, – мы уже учимся сдерживаться, не так ли? А сейчас, мистер Поттер, я попрошу вас кое-что для меня написать. Нет, не вашим пером, – добавила она, увидев, что Гарри потянулся к рюкзаку. – Я дам вам свое, особое. Прошу.

Она дала ему длинное тонкое перо с необычайно острым кончиком.