Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 48)

– Еще как хотят! – возразила Гермиона, хотя лицо ее сильно порозовело. – Смотри, Рон, не вздумай трогать шапочки!

И она ушла. Рон подождал, пока она скроется в спальне, и решительно убрал с шапочек маскировочный мусор.

– Пусть хотя бы видят, что берут, – сказал он. – Ладно… – Он скатал пергамент с заголовком к сочинению для Злея. – Cегодня уже не получится, я без Гермионы ничего не напишу. Я понятия не имею, зачем нужен лунный камень, а ты?

Гарри помотал головой, и боль в правом виске стала острее. Он подумал о немыслимо длинном сочинении по войнам с гигантами, которое нужно было написать, и в голове запульсировало. Прекрасно зная, что утром непременно пожалеет, Гарри побросал книжки в рюкзак.

– Я тоже спать.

По дороге к спальне он прошел мимо Шеймаса, даже на него не взглянув. Кажется, Шеймас открыл рот, собираясь что-то сказать, но Гарри лишь ускорил шаг и добрался до успокоительной тишины каменной винтовой лестницы, счастливо избежав очередной провокации.

Утро следующего дня было таким же свинцово-дождливым, как и вчерашнее. И Огрид за завтраком опять не появился.

– Зато сегодня никакого Злея, – утешил Рон.

Гермиона широко зевнула и налила себе кофе. Вид у нее был довольный, и, когда Рон спросил, чего это она такая счастливая, она ответила:

– Шапочки пропали. Видишь, эльфы все-таки хотят на свободу.

– Я бы не был так уверен, – отмахнулся Рон. – Может, такие шапки не считаются за одежду. По мне, они больше похожи на шерстяные мочевые пузыри.

Гермиона не разговаривала с ним все утро.

За парой заклинаний следовала пара превращений. И профессор Флитвик, и профессор Макгонаголл посвятили четверть часа лекции экзаменам на С.О.В.У.

– Помните, – пропищал крошечный профессор Флитвик с книжной стопки, на которую забирался, чтобы его было видно из-за письменного стола, – что эти экзамены повлияют на всю вашу дальнейшую жизнь! Тем из вас, кто еще не думал о будущей карьере, самое время о ней задуматься. И, чтобы вы достойно проявили себя на экзаменах, нам, боюсь, придется работать больше прежнего!

И затем они час повторяли призывное заклятие, которое, сказал профессор, у них непременно спросят на экзамене, а в конце урока он задал им столько, сколько никогда еще не задавал.

На превращениях было то же самое, если не хуже.

– Вы не сдадите экзамены на С.О.В.У., – сурово изрекла профессор Макгонаголл, – если не будете серьезно относиться к занятиям, как теоретическим, так и практическим. Но если вы будете работать добросовестно и с полной отдачей, я не вижу, что могло бы воспрепятствовать успешному достижению вами Совершенно Обычного Волшебного Уровня. – (Невилл недоверчиво фыркнул.) – Да-да, вас это тоже касается, Лонгботтом, – сказала профессор Макгонаголл. – Вы все делаете правильно, вам лишь не хватает уверенности. Итак… Сегодня мы начинаем изучать исчезальные заклинания. Они несколько проще созидальных, соответствующих уровню П.А.У.К., но тем не менее относятся к разряду наитруднейшей магии, владение которой вам предстоит продемонстрировать при сдаче экзаменов на С.О.В.У.

Профессор Макгонаголл не обманула: исчезальные заклятия оказались невероятно сложны. Пара подходила к концу, а улитки, на которых Гарри с Роном тренировались, по-прежнему сидели на месте, хотя Рон и объявил с надеждой, что, кажется, его улитка чуточку побледнела. А вот Гермиона растворила свою улитку в воздухе всего с третьей попытки, за что и получила от профессора Макгонаголл десять баллов для «Гриффиндора». Только Гермиону освободили от домашнего задания; всем остальным велели весь вечер практиковаться и к завтрашнему дню как следует подготовиться к новой атаке на улиток.

Гарри и Рон уже слегка паниковали – объем домашних заданий стремительно нарастал – и провели обеденный перерыв в библиотеке, изучая применение лунного камня в зельеделии. Гермиона с ними не пошла – она все еще злилась на Рона из-за шапочек. К началу урока по уходу за магическими существами у Гарри опять разболелась голова.

К середине дня установилась прохладная ветреная погода, и, когда Гарри и Рон спускались по склону к Запретному лесу, на лица им падали редкие капли дождя. Профессор Гниллер-Планк ждала учеников ярдах в десяти от хижины. Перед ней стояли длинные деревянные козлы, заваленные прутиками. На подходе к козлам Гарри с Роном услышали сзади взрыв хохота – следом за ними в сопровождении своей обычной компании шел Драко Малфой. Он, очевидно, удачно пошутил: уже подойдя к козлам, Краббе, Гойл, Панси Паркинсон и другие слизеринцы никак не могли успокоиться, давились от смеха и со значением косились на Гарри – не нужно было большого ума, чтобы догадаться, кого касалась шутка.

– Все здесь? – отрывисто бросила профессор Гниллер-Планк, когда ученики собрались у козел. – Тогда начнем. Кто знает, что это такое?

Она показала на груду веток. Рука Гермионы взметнулась. Драко Малфой за ее спиной довольно удачно ее передразнил: по-лошадиному оскалил зубы и запрыгал на месте от нетерпения. Панси Паркинсон завизжала от смеха, но визг очень скоро перерос в вопль ужаса, поскольку прутики встрепенулись и оказались не прутиками, а похожими на эльфеек деревянными человечками. У них были шишковатые ручки и ножки, по два пальца-веточки на каждой руке и забавные, плоские, будто покрытые корой личики с блестящими коричневыми глазами, напоминающими крошечных жучков.

– О-о-о-о-о! – воскликнули Парвати и Лаванда, чем ужасно раздражили Гарри. Можно подумать, Огрид не показывал им ничего интересного! Разумеется, скучечервей занимательными не назовешь, зато саламандры и гиппогрифы!.. Не говоря уже про взрывастых драклов.

– Девочки, пожалуйста, потише! – прикрикнула профессор Гниллер-Планк и разбросала между палочными человечками горстку какого-то бурого риса. Человечки тотчас набросились на еду. – Итак… Кто знает, как называются эти существа? Мисс Грейнджер?

– Лечурки, – ответила Гермиона. – Они хранители леса и обычно живут на деревьях, которые подходят для изготовления волшебных палочек.

– Пять баллов «Гриффиндору», – объявила профессор Гниллер-Планк. – Совершенно верно, это лечурки. Они, как справедливо сказала мисс Грейнджер, обитают в основном на деревьях, древесина которых подходит для волшебных палочек. Кто знает, чем питаются лечурки?

– Мокрицами, – быстро ответила Гермиона; это объясняло, почему шевелились зерна, которые Гарри принял за бурый рис. – Но больше всего они любят яйца фей.

– Умница девочка, еще пять баллов. Итак. Если вам нужна листва или древесина дерева, на котором обитает лечурка, разумно, чтобы отвлечь его и успокоить, принести с собой мокриц. На вид лечурки неопасны, однако, если их разозлить, они пытаются выцарапать человеку глаза – как видите, пальцы у них очень острые, и их соседство с глазным яблоком в высшей степени нежелательно. Теперь подойдите поближе, возьмите мокриц и лечурку – здесь хватит по одному на троих – и подробно рассмотрите. К концу урока каждый должен его зарисовать и обозначить на рисунке все части его тела.

Ребята устремились к деревянным козлам. Гарри их обогнул и оказался рядом с профессором Гниллер-Планк.

– А где Огрид? – спросил он, пока остальные выбирали лечурок.

– Вас не касается, – безапелляционно заявила профессор Гниллер-Планк. Точно так же она ответила и в прошлый раз, когда Огрид не появился на уроке. Драко Малфой, во весь рот улыбаясь, перегнулся через Гарри и схватил самого большого лечурку.

– Не исключено, – сказал он вполголоса, чтобы слышал только Гарри, – что наша бестолковая громадина попала в большую беду.

– Не исключено, что и ты попадешь в большую беду, если вовремя не заткнешься, – процедил Гарри.

– Не исключено, что бестолковая громадина ввязалась в такие дела, которые для нее слишком велики… если ты меня понимаешь.

Малфой отошел, мерзко ухмыляясь через плечо. Гарри внезапно сильно затошнило. Неужели Малфой что-то знает? А что, ведь его отец – Упивающийся Смертью… Вдруг он знает о судьбе Огрида то, чего еще не знают в Ордене? Гарри направился к Рону и Гермионе. Те сидели на корточках чуть поодаль и пытались зарисовать лечурку, который никак не хотел стоять смирно. Гарри достал перо и пергамент, тоже опустился на корточки и шепотом изложил свой разговор с Малфоем.

– Если бы с Огридом что-то случилось, Думбльдор бы знал, – сразу сказала Гермиона. – А ты не показывай, что дергаешься. Нечего играть Малфою на руку. Так он догадается, что нам ничего толком не известно. Не обращай на него внимания, Гарри. На-ка подержи лечурку, а то я никак мордочку не могу нарисовать…

– Да, кстати, – неподалеку отчетливо и тягуче сообщил Малфой своим прихлебателям, – папа буквально пару дней назад беседовал с министром, и, похоже, министерство решило наконец покончить с безобразиями, которые творятся в нашей магодельне. Сколько можно терпеть, что нам дают второсортное образование! Так что не беспокойтесь – если раздутый дурак снова объявится, его сразу отправят паковать вещички.

– ОЙ!

Гарри так крепко сжал лечурку, что чуть бедняжку не переломил, и тот в отместку хлестнул остренькими пальчиками по руке, оставив два длинных глубоких пореза. Гарри выронил лечурку. Тот со всех ног припустил к лесу и вскоре бесследно растворился среди корней. От этого зрелища Краббе с Гойлом, и без того пребывавшие в телячьем восторге по поводу неминуемого увольнения Огрида, развеселились еще пуще. Когда по двору эхом разнесся удар колокола, Гарри скатал в трубочку заляпанный кровью портрет лечурки и, перевязав руку носовым платком Гермионы, по-прежнему слыша издевательский смех Малфоя, решительно зашагал на гербологию.