Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 146)
– Нет ничего хуже смерти, Думбльдор! – рявкнул Вольдеморт.
– Ты сильно ошибаешься, – продолжая надвигаться на Вольдеморта, непринужденно ответствовал Думбльдор, будто они вели светскую беседу за чашкой чая. Гарри смотрел на Думбльдора, как тот идет, ничем не защищенный, и ему было очень страшно; хотелось крикнуть, предостеречь, но безголовый страж теснил Гарри к стене, не давая выйти. – Впрочем, неспособность понять, что на свете есть вещи много хуже смерти, всегда была твоим слабым местом…
Из-за серебряного щита полыхнуло зеленым, но Думбльдора защитил подскочивший галопом кентавр. Приняв удар на себя, он рассыпался на куски. Они еще не упали на пол, как Думбльдор хлестнул палочкой, из острия вылетела тонкая струя пламени и окружила Вольдеморта вместе со щитом. Какое-то мгновение казалось, что Думбльдор одержал победу, но огненная струя обернулась змеей, оставила Вольдеморта и, шипя, ринулась к Думбльдору.
Вольдеморт исчез; змея поднималась над полом, примериваясь напасть…
Над головой Думбльдора что-то вспыхнуло – и на постаменте, где еще недавно стояли статуи, появился Вольдеморт.
– Берегитесь! – крикнул Гарри.
Но в Думбльдора уже полетел зеленый луч; змея бросилась на него…
Перед Думбльдором внезапно оказался Янгус. Феникс широко открыл рот и проглотил луч целиком, загорелся и упал на пол маленьким, сморщенным, неоперенным птенцом. В тот же миг Думбльдор широко, текуче повел палочкой, и змея, почти вонзившая в него зубы, взметнулась высоко в воздух и превратилась в темное дымное облако; вода из фонтана поднялась и накрыла Вольдеморта.
Несколько секунд под этим блестящим коконом из жидкого стекла на пьедестале неясно виднелся темный безликий силуэт, который метался, стараясь сбросить удушающий колпак…
Потом фигура исчезла, и вода шумно хлынула вниз, расплескавшись по паркету.
– МИЛОРД! – заорала Беллатрикс.
Видимо, битве конец: похоже, Вольдеморт решил скрыться. Гарри рванулся было из-за статуи, но Думбльдор взревел:
– Стой, где стоишь, Гарри!
Впервые в его голосе звучал страх. Это удивило Гарри: в вестибюле нет никого, кроме них двоих, Беллатрикс, чьи всхлипы доносятся из-под статуи ведьмы, и малютки Янгуса, который тихо клекочет на полу…
И вдруг голова Гарри словно раскололась надвое, и он понял, что умирает: немыслима, нестерпима такая боль…
Он был уже не у стены вестибюля, не за статуей – его сжимало в кольцах ужасное красноглазое существо, сжимало так крепко, что Гарри не знал, где его тело, а где тело существа: они слились воедино, связанные болью, и не спастись…
Существо заговорило ртом Гарри – в агонии он чувствовал, как шевелятся его губы…
–
Все тело молило о прекращении мучений. Ослепший, умирающий, Гарри ощутил, что существо опять задвигало его губами:
–
Пусть боль пройдет, просил Гарри… пусть он убьет нас… покончи с нами, Думбльдор… в сравнении с этим смерть – ничто…
И я снова встречусь с Сириусом…
В сердце что-то шевельнулось, и кольца разжались, боль ушла – Гарри лежал лицом вниз, без очков, и дрожал так, будто под ним был лед, а не деревянный пол…
Над ним раздавались голоса, много голосов… Странно… Гарри открыл глаза и увидел свои очки у ног безголовой статуи, что недавно охраняла его, а теперь валялась на спине, растрескавшаяся, неподвижная. Гарри надел очки, приподнял голову и чуть не наткнулся носом на крючковатый нос Думбльдора.
– Жив?
– Да, – сказал Гарри. Его так трясло, что голова ходила ходуном. – Да, я… где Вольдеморт… где… кто все эти… что…
В атриуме было полно людей. В паркете отражалось зеленое пламя каминов вдоль одной стены; оттуда потоками текли колдуны и ведьмы. Думбльдор помог Гарри подняться, и тот увидел статуи домового эльфа и гоблина – они вели ошарашенного Корнелиуса Фуджа.
– Он был здесь! – кричал человек с конским хвостом и в малиновой мантии, показывая на гору золотых обломков там, где еще недавно лежала схваченная ведьмой Беллатрикс. – Я его видел, мистер Фудж, клянусь, это был Сами-Знаете-Кто, он забрал женщину и дезаппарировал!
– Знаю, Уильямсон, знаю, я и сам видел! – лопотал Фудж, в полосатом плаще поверх пижамы. Министр задыхался, будто пробежал много миль. – Мерлинова борода!.. Здесь… в министерстве магии… святое небо… просто невероятно… честное слово… как это может?..
– Спуститесь в департамент тайн, Корнелиус, – сказал Думбльдор, распрямляясь, – очевидно, состояние Гарри больше не вызывало у него опасений. Он шагнул к новоприбывшим – те, кажется, только сейчас его заметили. Кое-кто вскинул палочки, другие вытаращили глаза, эльф и гоблин зааплодировали, а Фудж подскочил, да так, что чуть не потерял шлепанцы. – Там в Зале Смерти вы найдете кое-кого из беглых Упивающихся Смертью. Они связаны антидезаппарационным заклятием и ждут решения своей участи.
– Думбльдор! – вне себя от изумления выдохнул Фудж. – Вы… здесь… я… я…
Он ошалело оглянулся на пришедших с ним авроров. Было видно, что он отчасти готов закричать: «Взять его!»
– Корнелиус, я, конечно, могу сразиться с вашими людьми – и снова победить! – загрохотал Думбльдор. – Однако несколько минут назад вы своими глазами видели доказательство того, что весь год я говорил истинную правду. Лорд Вольдеморт вернулся. Двенадцать месяцев вы гонялись не за тем человеком. Пришла пора внять голосу разума!
– Я… не… в общем… – мямлил Фудж, беспомощно озираясь, словно ожидая подсказки, что делать. Не дождавшись, он пробормотал: – Хорошо… Давлиш! Уильямсон! Отправляйтесь в департамент тайн, проверьте… Думбльдор, вы… вы должны объяснить, что именно… Фонтан дружбы колдовских народов… Что тут было? – слегка привзвизг-нув, закончил он, в ужасе глядя на останки статуй колдуна, ведьмы и кентавра.
– Мы обсудим это после, когда я отправлю Гарри в «Хогварц», – сказал Думбльдор.
– Гарри?..
Фудж круто обернулся и воззрился на Гарри, который так и стоял у стены над обломками статуи, что охраняла его во время поединка Вольдеморта и Думбльдора.
– Он… здесь? – вытаращил глаза Фудж. – Почему… Что это значит?
– Я все объясню, – повторил Думбльдор, – как только Гарри вернется в школу.
Он подошел к лежавшей на полу золотой голове колдуна. Указал на нее палочкой, пробормотал: «Портус». Голова засияла голубым светом, несколько секунд подребезжала, подпрыгивая, потом затихла. Думбльдор поднял ее с пола и направился к Гарри.
– Знаете, Думбльдор, это не дело! – завопил Фудж. – У вас нет разрешения на портшлюс! Вы не можете творить такие вещи на глазах у министра магии, вы… вы…
Думбльдор властно поглядел на него поверх очков, и Фудж испуганно смолк.
– Вы сейчас же отдадите приказ убрать из моей школы Долорес Кхембридж, – сказал Думбльдор. – Вы прикажете аврорам прекратить поиски нашего преподавателя ухода за магическими существами, чтобы он мог вернуться к работе. Я готов уделить вам… – Думбльдор достал из кармана часы с двенадцатью стрелками и внимательно на них посмотрел, – полчаса своего времени; надеюсь, этого хватит, чтобы вкратце обсудить, что здесь произошло. После этого я должен вернуться во вверенную мне школу. Разумеется, если вам понадобится моя помощь, вы всегда найдете меня в «Хогварце». Письма с пометкой «директору» попадут куда нужно.
Глаза у Фуджа чуть не вылезли из орбит; рот открылся, седые волосы встали дыбом, круглое лицо побагровело.
– Я… вы…
Думбльдор повернулся к нему спиной.
– Возьми портшлюс, Гарри.
Гарри взялся за голову золотой статуи. Ему было безразлично, куда отправиться и что делать.
– Встретимся через полчаса, – негромко проговорил Думбльдор. – Раз… два… три…
Что-то изнутри привычно дернуло Гарри за пупок. Пол ушел из-под ног; атриум, Фудж, Думбльдор исчезли, и Гарри полетел прочь в разноцветном шумном вихре.
Глава тридцать седьмая
Потерянное пророчество
Гарри стукнулся ногами об пол, колени подогнулись, золотая голова звучно грохнулась. Он осмотрелся и понял, что попал в кабинет Думбльдора.
В отсутствие директора все, что было сломано, само собой починилось. Изящные серебряные приборы вернулись на тонконогие столики и стояли, безмятежно жужжа и попыхивая. Директора и директрисы мирно посапывали на своих портретах, откинув головы на спинки кресел или прислонившись к рамам. Гарри посмотрел в окно. На горизонте показалась прохладная бледно-зеленая полоса – приближался рассвет.
Тишина, лишь изредка нарушаемая всхрапыванием или сонным ворчанием, терзала нестерпимо. Было бы легче, если бы все здесь кричало от боли. Гарри обошел тихий красивый кабинет, прерывисто дыша и стараясь не думать. Но не думать не получалось…
Он один виноват в гибели Сириуса; он один во всем виноват. Если бы он не поддался на хитрость Вольдеморта, усомнился в реальности видения, предположил хоть на минуту, что Вольдеморт, как говорила Гермиона, пытается сыграть на его геройстве…
Нет, это невыносимо, он не будет об этом думать, невозможно… в душе зияла огромная страшная дыра, куда он боялся заглядывать; черная пустота, откуда вырвали Сириуса, где его теперь не было… Гарри не мог оставаться наедине с этим бездонным, безмолвным вакуумом…
За спиной кто-то очень громко всхрапнул, и равнодушный голос проговорил:
– А… Гарри Поттер…
Финей Нигеллий со вкусом зевнул и потянулся, пронзительно щурясь на Гарри.