Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 148)
– Вы это уже говорили, профессор, – невежливо оборвал Гарри. Да, он груб. Ну и пусть. Ему теперь все равно.
– Да, – виновато подтвердил Думбльдор. – Да. Но, понимаешь… важно начать со шрама. Потому что, стоило тебе вернуться в колдовской мир, как стало ясно, что я был прав. Шрам предупреждал тебя о том, что Вольдеморт рядом или что он испытывает сильные эмоции.
– Знаю, – устало сказал Гарри.
– А когда Вольдеморт вернул себе свое тело и обрел полную силу, эта твоя способность – ощущать его присутствие, пусть в другом обличье, и понимать его чувства, стала сильнее.
Гарри даже не дал себе труда кивнуть. Все это ему сто лет известно.
– Потом, не так давно, – продолжил Думбльдор, – я забеспокоился: вдруг Вольдеморт догадается о связи между вами? И однажды ты так глубоко проник в его сознание, что он тебя почувствовал. Я, как ты понимаешь, имею в виду ту ночь, когда ты стал свидетелем нападения на мистера Уизли.
– Да, Злей говорил, – пробормотал Гарри.
–
Гарри поднял глаза и в лице Думбльдора прочел безмерную усталость и печаль.
– Да, – буркнул он. – Задумывался.
– Видишь ли, – сказал Думбльдор, – я не сомневался, что вскоре Вольдеморт и сам захочет проникнуть в твое сознание. Я боялся невольно подтолкнуть его к этому: стоило ему осознать, что наши отношения были или остаются ближе, чем отношения директора и ученика, он ухватился бы за возможность шпионить за мной через тебя. Я боялся, что он попытается тобой завладеть. Гарри, я уверен, что был прав в своих опасениях. В тех редких случаях, когда мы виделись, мне казалось, что я вижу в твоих глазах его тень…
Гарри вспомнил, как, встречаясь глазами с Думбльдором, чувствовал, что в нем словно просыпается змея, готовая к броску.
– При этом Вольдеморт – как он наглядно продемонстрировал сегодня – намеревался уничтожить не меня. Тебя. Завладев тобой сегодня, он рассчитывал, что я пожертвую тобой ради шанса убить его. Так что, как видишь, отдаляясь от тебя, Гарри, я всего лишь хотел тебя защитить. Очередная старческая ошибка…
Он глубоко вздохнул. Его слова будто текли сквозь Гарри, не задевая. Еще зимой он бы выслушал это с большим интересом, но теперь все казалось бессмыслицей. По сравнению с зияющей пропастью у него в груди, с потерей Сириуса, ничто не имело значения…
– Сириус рассказывал, что в ту ночь, когда у тебя было видение о нападении на Артура Уизли, ты почувствовал в себе Вольдеморта. Я сразу понял, что сбываются мои худшие опасения: Вольдеморт догадался, что может тебя использовать. Надеясь защитить твое сознание, я организовал занятия окклуменцией с профессором Злеем.
Он сделал паузу. Гарри следил за солнечным лучом, который медленно скользил по полированной столешнице, подсвечивая серебряную чернильницу и красивое малиновое перо. Портреты давно проснулись и чутко прислушивались; до Гарри доносился шорох мантий, легчайшее покашливание. Финей Нигеллий пока не возвращался…
– Профессор Злей выяснил, – возобновил свою речь Думбльдор, – что тебе много месяцев подряд снилась дверь в департамент тайн. С тех пор как Вольдеморт вновь обрел тело, им владело желание услышать пророчество, и он вечно думал об этой двери. Естественно, думал о ней и ты, хотя и не понимал почему… Затем ты увидел, как Гадвуд, который до ареста работал в департаменте тайн, рассказывает Вольдеморту то, о чем мы знали и так: что пророчества, хранящиеся в министерстве магии, очень надежно охраняются и взять их в руки без ущерба для рассудка могут лишь те, к кому они относятся. То есть Вольдеморт должен был либо сам идти в министерство, рискуя себя выдать, либо отправить тебя. Владение окклуменцией стало для тебя важно, как никогда.
– А я не научился, – пробормотал Гарри. Он сказал это вслух, надеясь снять с души тяжесть: должно же признание облегчить страшную боль, сковавшую сердце? – Я не занимался, не старался, я мог бы прекратить эти сны, Гермиона все время твердила… Если бы я занимался, он бы не смог показать мне, куда идти и… Сириус бы не… он бы не…
Слова рвались наружу: необходимо объяснить, оправдаться…
– Я пытался проверить, где Сириус, я пошел в кабинет Кхембридж и из камина поговорил со Шкверчком, он сказал, что Сириуса нет дома!
– Шкверчок солгал, – спокойно объяснил Думбльдор. – Ты не его хозяин, так что ему даже не пришлось себя наказывать. Он хотел отправить тебя в министерство магии.
– Он… послал меня туда специально?
– Да. Боюсь, Шкверчок давно служил двум господам.
– Но как? – растерялся Гарри. – Он много лет не выходил из дома.
– Незадолго до Рождества Сириус предоставил Шкверчку благоприятную возможность, – сказал Думбльдор, – велев «выйти вон». Шкверчок решил трактовать эти слова буквально – как приказ покинуть дом. И отправился к единственной представительнице семьи Блэков, которую уважал, – к кузине Сириуса, Нарциссе, сестре Беллатрикс и супруге Люциуса Малфоя.
– Откуда вы знаете? – Сердце выскакивало из груди; тошнило. Гарри вспомнилось, каким подозрительным показалось ему отсутствие Шкверчка после Рождества, вспомнилось, как эльфа нашли на чердаке…
– Шкверчок вчера сам мне сказал, – ответил Думбльдор. – Видишь ли, профессор Злей, услышав твое шифрованное сообщение, сразу понял, что у тебя было видение. Как и ты, он попробовал связаться с Сириусом. Отмечу, что члены Ордена Феникса располагают более надежными средствами коммуникации, нежели камин в кабинете Долорес Кхембридж. Профессор Злей нашел Сириуса дома, живым и здоровым. Но, когда ты не вернулся из леса, куда вы отправились с Долорес Кхембридж, профессор Злей заподозрил, что ты по-прежнему считаешь, будто Сириус захвачен лордом Вольдемортом. О чем он немедленно известил некоторых представителей Ордена.
Думбльдор тяжело вздохнул.
– Аластор Хмури, Нимфадора Бомс, Кингсли Кандальер и Рем Люпин в тот момент находились в штаб-квартире на площади Мракэнтлен. Они решили тотчас отправиться к тебе на помощь. Профессор Злей потребовал, чтобы Сириус оставался дома, – с минуты на минуту ждали меня, а кто-то так или иначе должен был сообщить мне, что случилось. Сам же профессор Злей намеревался искать тебя в лесу. Но Сириус не захотел оставаться дома и рассказ о произошедшем перепоручил Шкверчку. Они отправились в министерство, я вскорости прибыл на площадь Мракэнтлен, и домовый эльф, надрываясь от смеха, рассказал, куда пошел Сириус.
– Надрываясь от смеха? – пусто повторил Гарри.
– О да, – подтвердил Думбльдор. – Понимаешь, Шкверчок в общем-то не мог нас выдать. Он не Хранитель Тайны Ордена и не имел возможности сообщить Малфоям адрес штаб-квартиры или те планы Ордена, которые ему было запрещено выдавать. Особые чары его народа не позволяли Шкверчку ослушаться прямого приказа господина. Но он передал Нарциссе сведения, которые Сириус не считал нужным скрывать, а Вольдеморт полагал чрезвычайно важными.
– Какие, например?
– Например, что ты – самое дорогое ему существо, – тихо проговорил Думбльдор. – Что ты считаешь Сириуса если не отцом, то братом. Вольдеморту было известно, что Сириус – член Ордена, а ты знаешь, где он скрывается, но после рассказанного Шкверчком он понял, что ради Сириуса ты пойдешь на все.
Холодными онемевшими губами Гарри выговорил:
– Значит… когда я вчера спросил у Шкверчка, дома ли Сириус…
– Малфои – разумеется, по приказу Вольдеморта – велели эльфу не подпускать Сириуса к камину после того, как у тебя будет видение, чтобы, если ты решишь проверить, дома ли он, Шкверчок мог сделать вид, что нет. Вчера Шкверчок ранил Конькура – за ним пришлось ухаживать, и когда ты появился в камине, Сириус был наверху.
Гарри еле дышал; в легких почти не осталось воздуха.
– Шкверчок говорил об этом… и смеялся? – прохрипел он.
– Он не хотел говорить, – ответил Думбльдор. – Но я неплохой легилиментор и знаю, когда мне лгут. И, прежде чем отправиться в департамент тайн, я… убедил его все рассказать.
– А Гермиона, – прошептал Гарри, и его холодные руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки, – все твердила, чтобы мы были с ним повежливее…
– И была права, – сказал Думбльдор. – Когда мы решили организовать штаб-квартиру в доме Сириуса, я предупреждал его, что к Шкверчку следует относиться с уважением. Я также предупредил, что Шкверчок может оказаться опасен для нас. Однако Сириус не прислушался – по-моему, он не верил, что чувства Шкверчка столь же сильны, как и человеческие…
– Не смейте… не смейте о Сириусе… в таком… – Дыхание прерывалось, и Гарри не мог нормально говорить, но утихнувший было гнев вспыхнул вновь: он не позволит критиковать Сириуса. – Шкверчок… лживая… скотина… он заслужил…
– Гарри, Шкверчок таков, каким его сделали колдуны, – отвечал Думбльдор. – И он так же достоин жалости, как и твой друг Добби. Шкверчку приходилось исполнять приказания Сириуса, последнего члена семьи, которой эльф служил. Но он не был по-настоящему предан Сириусу. Шкверчок, конечно, не подарок, но, честно говоря, Сириус не пытался облегчить ему жизнь…
– НЕ СМЕЙТЕ ТАК ГОВОРИТЬ О СИРИУСЕ! – заорал Гарри.
Он вскочил, готовый броситься на Думбльдора, – как можно до такой степени не понимать Сириуса! Сириус был храбрый, он страдал…