Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 109)
– Мы с профессором Трелони проходили астрологию! – взволнованно перебила Парвати, лежа на спине и смешно выбрасывая руку вверх. – Марс вызывает несчастные случаи, ожоги и всякие такие вещи, а когда он находится в оппозиции к Сатурну, как сейчас, – Парвати нарисовала в воздухе прямой угол, – надо осторожнее обращаться с горячими предметами…
– Все это, – безмятежно сказал Фиренце, – глупые людские выдумки.
Парвати беспомощно уронила руку.
– Незначительные происшествия, крошечные человечьи события, – Фиренце переступил копытами на мшистом полу, – для Вселенной – лишь жалкое муравьиное копошение. Движение планет на них не влияет.
– Но профессор Трелони… – начала Парвати с обидой в голосе.
– Тоже человек, – чуть пожал плечами Фиренце. – А посему слепа и опутана предрассудками, как и вся ваша порода.
Гарри, слегка повернув голову, взглянул на Парвати. Ее лицо горело оскорбленным возмущением – как, впрочем, и лица некоторых других учеников.
– Возможно, Сибилла Трелони способна Видеть, я не знаю, – продолжал Фиренце, прохаживаясь по полянке (Гарри слышал, как он хлещет хвостом), – но в целом она зря тратит время на чепуху, которую люди называют гаданием и которой сами себе льстят. Я же намерен поделиться с вами великим знанием – непредвзятым и беспристрастным. Взгляд кентавров устремлен в небеса. Иногда там появляются знаки – вестники беды или перемен. Но порой проходит десять лет, прежде чем мы поймем, что увидели.
Фиренце показал на красную звезду, висящую прямо над Гарри.
– Согласно знакам, последнее десятилетие в жизни колдовской расы – лишь краткое перемирие между двумя войнами. Марс, вдохновитель сражений, сияет ярко, а это означает, что скоро, очень скоро вновь грянет буря. Когда? Иногда кентаврам удается это узнать, сжигая определенные травы и листья, по форме дыма и пламени…
Это был самый необычный урок в жизни Гарри. Ребята жгли шалфей и медовую мальву на полу и старались разглядеть в едком дыму некие формы и символы, которых велел ждать Фиренце. То, что никто ничего не увидел, кентавра нисколько не смутило. Он сказал, что люди вообще плохо в этом разбираются, да и кентаврам требуются годы, чтобы хоть чему-то научиться, а напоследок сообщил, что глупо слишком уж доверять знакам, ибо даже кентавры иногда трактуют их неверно. Такого учителя у Гарри еще не бывало. Казалось, главная задача Фиренце – не передать знания, а внушить ученикам, что никакое знание, даже знание кентавров, не является непреложным.
– Как-то у него все размыто, да? – шепнул Рон, когда они с Гарри тушили костер. – Я бы вот не отказался побольше узнать об этой войне, которая у нас тут будет.
Прямо за дверью громко зазвонил колокол, и все вздрогнули; Гарри совсем забыл, что они в замке, а не в лесу. Несколько озадаченные, ребята побрели из класса.
Гарри и Рон тоже хотели идти, но Фиренце сказал:
– Гарри Поттер, прошу на пару слов.
Гарри обернулся. Кентавр шагнул к нему. Рон замер в нерешительности.
– Можешь остаться, – разрешил Фиренце. – Но закрой, пожалуйста, дверь.
Рон торопливо выполнил просьбу.
– Гарри Поттер, ты – друг Огрида, верно? – начал кентавр.
– Да, – подтвердил Гарри.
– Тогда, будь добр, передай ему мое предупреждение. Попытки не увенчаются успехом. Лучше их оставить.
– Попытки не увенчаются успехом? – непонимающе повторил Гарри.
– И лучше их оставить, – кивнул Фиренце. – Я бы предупредил Огрида сам, но мне было бы неразумно появляться в окрестностях леса. Драка кентавров Огриду ни к чему, ему и так хватает забот.
– Но… какие попытки? – нервно спросил Гарри.
Фиренце окинул Гарри бесстрастным взглядом и промолвил:
– Недавно Огрид оказал мне большую услугу. И я очень уважаю его за то, что он заботится обо всех живых существах. Я не выдам его секрет. Но Огрида необходимо образумить. Попытки не увенчаются успехом. Передай ему это, Гарри Поттер. Доброго дня вам обоим.
Душевный подъем, случившийся после выхода интервью, давно прошел. Скучный март незаметно сменился промозглым, ветреным апрелем, и жизнь опять превратилась в сплошную череду забот и тревог.
Кхембридж по-прежнему инспектировала все уроки ухода за магическими существами, и передать Огриду предупреждение Фиренце оказалось непросто. В конце концов Гарри притворился, будто забыл учебник «Фантастические твари и где они обитают», и вернулся за ним после урока. Он передал слова Фиренце, и Огрид, застигнутый врасплох, молча вытаращил опухшие, подбитые глаза. Потом опомнился и проворчал:
– Хороший парень, Фиренце, жалко, чепуху городит. С попытками порядок – чем надо, тем и увенчаются.
– Огрид, во что ты ввязался? – серьезно спросил Гарри. – Учти, тебе надо сидеть тихо. Кхембридж уже уволила Трелони, и, если хочешь знать мое мнение, это только начало. Если ты делаешь что-то не то, тебя…
– В жизни есть вещи поважней работы, – изрек Огрид. Но руки у него затряслись, и таз со сварлевым пометом грохнулся на пол. – Не парься из-за меня, Гарри. А теперь иди, иди, вот молодчага.
Пришлось отправиться восвояси, оставив Огрида собирать навоз, но, пока Гарри брел к замку, настроение у него было препаршивое.
Между тем, как постоянно напоминали учителя и Гермиона, неумолимо приближались экзамены на С.О.В.У. Пятиклассники испытывали большое нервное напряжение, и Ханна Аббот оказалась первой, кто получил от мадам Помфри смирительное зелье. Бедняжка расплакалась на гербологии, лепеча в перерывах между рыданиями, что непоправимо глупа, никогда не сдаст экзамены и лучше уйдет из школы прямо сейчас.
Если б не Д. А., Гарри было бы очень плохо. Казалось, он живет исключительно ради собраний, где отдает все силы, но взамен получает огромное удовольствие. Он очень гордился успехами своих учеников и порой воображал, что скажет Кхембридж, когда все они на экзаменах по защите от сил зла получат «великолепно».
Они перешли к вызову Заступников, чего все давно и с нетерпением ждали. Впрочем, Гарри не уставал напоминать: в ярко освещенной комнате, когда никому ничего не грозит, это совсем не то, что в реальных условиях, когда на тебя надвигается, скажем, дементор.
– Ой, не занудствуй, – беззаботно отмахнулась Чо на последнем занятии перед Пасхой, следя за своим серебристым лебедем, парящим под потолком. – Они такие хорошенькие!
– Они должны быть не хорошенькие, а надежные, – попытался втолковать Гарри. – Нам бы пригодился вризрак… Я учился так: вызывал Заступника, когда вризрак изображал дементора.
– Но это же очень страшно! – воскликнула Лаванда, чья палочка пыхала облачками серебристого пара. – А я… и так… никак… не могу… научиться! – сердито добавила она.
У Невилла тоже ничего не получалось. Он сосредоточенно морщился, но из кончика волшебной палочки вылетали лишь хлипкие клочки дыма.
– Надо думать о хорошем, – напомнил Гарри.
– Я стараюсь, – жалобно отозвался Невилл. Он действительно старался изо всех сил – круглое лицо блестело от пота.
– Гарри, кажется, получается! – заорал Шеймас. Он впервые пришел на занятие вместе с Дином. – Смотри… ой!.. исчез… Но, Гарри, он точно был мохнатый!
Вокруг Гермионы, резвясь, скакал ее Заступник – блестящая серебристая выдра.
– А они
Дверь Кстати-комнаты открылась и сразу закрылась. Гарри обернулся посмотреть, кто пришел, но никого не увидел. И только через несколько секунд осознал, что те, кто стоял ближе к двери, замолчали. Потом кто-то потянул его за подол. Гарри опустил голову и, к великому своему удивлению, увидел домового эльфа Добби: огромные круглые глаза под восемью шапками.
– Привет, Добби! – сказал Гарри. – Почему ты?.. В чем дело?
Эльф в ужасе таращился и дрожал. Все молчали и смотрели на него. Заступники рассеялись туманом, и в комнате потемнело.
– Гарри Поттер, сэр… – запищал эльф, дрожа с головы до ног. – Гарри Поттер, сэр… Добби пришел предупредить вас… хотя домовым эльфам не велено…
И Добби ринулся головой в каменную стену. Гарри, хорошо знакомый с повадками эльфа, попытался его перехватить, но не успел. К счастью, шапки смягчили удар, и Добби мячиком отскочил от стены. Гермиона и другие девочки сочувственно вскрикнули.
– Что случилось, Добби? – спросил Гарри, схватив эльфа за тонкую ручку, чтобы он не покалечился.
– Гарри Поттер… она… она…
Свободным кулачком эльф со всей силы вмазал себе по носу. Гарри схватил его за вторую руку.
– Кто «она», Добби?
Но он уже знал кто; столь неодолимый страх мог вызвать только один человек. Добби смотрел на Гарри скошенными к переносице глазами и беззвучно что-то шептал.
– Кхембридж? – спросил Гарри, похолодев.
Добби кивнул и тут же предпринял попытку головой стукнуться о колени Гарри. Тот отодвинул его подальше.
– Но что она? Добби? Она ведь не узнала про… про это… про нас… про Д. А.?
Ответ он прочел на потрясенном, убитом лице эльфа. Не в силах высвободить руки, Добби попытался пнуть себя ногой и упал.
– Она идет сюда? – почти беззвучно спросил Гарри.
Добби взвыл:
– Да, Гарри Поттер, да!
Гарри выпрямился и обвел взглядом неподвижных ребят, которые в страхе взирали на бьющегося эльфа.
– ЧЕГО ВЫ ЖДЕТЕ? – взревел Гарри. – БЕГИТЕ!
Все ринулись к выходу; у двери образовался затор, потом кто-то прорвался наружу. Прислушиваясь к быстрому топоту, Гарри от души надеялся, что у всех хватит ума бежать не в общежития, а в библиотеку или совяльню, это гораздо ближе, а сейчас ведь только без десяти девять…