Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 108)
– Неужели, профессор Макгонаголл? – смертоносным тоном осведомилась Кхембридж и приблизилась на несколько шагов. – И кто же дал вам право делать подобные заявления?
– Я, – сказал звучный голос.
Парадная дверь распахнулась. На пороге стоял Думбльдор. Школьники, загораживавшие ему дорогу, прыснули в стороны. Непонятно, что директор делал во дворе, но сейчас, воздвигнувшись в дверном проеме, в ореоле ночного тумана, смотрелся он очень внушительно. Не закрыв двери, он твердым шагом прошел сквозь кольцо людей к заплаканной, дрожащей Трелони и профессору Макгонаголл.
– Вы, профессор Думбльдор? – Кхембридж на редкость неприятно усмехнулась. – Боюсь, вы не вполне понимаете свое положение. У меня, – она достала из внутреннего кармана пергаментный свиток, – имеется приказ об увольнении, подписанный мною и министром магии. Согласно указу об образовании номер двадцать три, главный инспектор «Хогварца» имеет право проверять работу преподавателей, а также назначать испытательный срок и увольнять тех лиц, чью квалификацию он – то есть я – считает не соответствующей министерским стандартам. Я приняла решение о служебном несоответствии профессора Трелони. Я ее уволила.
К великому удивлению Гарри, Думбльдор продолжал улыбаться. Он поглядел на Трелони, взахлеб рыдавшую на сундуке, и сказал:
– Разумеется, профессор Кхембридж, вы совершенно правы. Как главный инспектор, вы имеете полное право увольнять учителей. Но вы не вправе прогонять их из «Хогварца». Боюсь, – галантно поклонившись, продолжал он, – что это право остается за директором, а потому в соответствии с моими пожеланиями профессор Трелони останется жить в замке.
Услышав это, профессор Трелони дико хохотнула, не вполне успешно замаскировав икоту.
– Нет! Нет, я уй… уйду, Думбльдор! Я поки… покину «Хогварц», отправлюсь прочь ис… искать счастья…
– Нет, – отрезал Думбльдор. – Я хочу, чтобы вы остались, Сибилла. – Он повернулся к Макгонаголл: – Профессор Макгонаголл, могу ли я попросить вас проводить Сибиллу наверх?
– Конечно, – отозвалась Макгонаголл. – Поднимайтесь, Сибилла, вот так…
Из толпы выскочила профессор Спарж и подхватила Трелони под другую руку. Вместе с Макгонаголл они провели обессилевшую прорицательницу мимо Кхембридж к мраморной лестнице. Профессор Флитвик побежал за ними. Взмахнув волшебной палочкой, он пискнул: «Локомотор сундуки!» – и багаж профессора Трелони поплыл по воздуху вслед за хозяйкой; Флитвик замыкал процессию.
Профессор Кхембридж остолбенело уставилась на Думбльдора. Тот дружелюбно ей улыбался.
– Что же, – осведомилась она громким шепотом, разнесшимся по всему вестибюлю, – вы будете с нею делать, когда я назначу нового преподавателя прорицания? Ему ведь потребуется ее жилье?
– О, с этим проблем не будет, – приятным голосом ответствовал Думбльдор. – Видите ли, я уже нашел ей замену. Новый педагог предпочитает жить в цокольном этаже.
– Вы нашли?.. – пронзительно вскричала Кхембридж. –
– Министерство имеет право самостоятельно назначать педагогов в том – и только в том – случае, если директор не в состоянии найти подходящей кандидатуры, – сказал Думбльдор. – Однако счастлив сообщить, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить…
Он повернулся к парадной двери, в которую вползал ночной туман. Гарри услышал стук копыт. По вестибюлю пробежал взволнованный ропот. Школьники у дверей, в спешке спотыкаясь, попятились, давая дорогу пришельцу.
Сначала из тумана возникло лицо – Гарри оно было знакомо, однажды он видел его страшной ночью в Запретном лесу. Потом появились светлые волосы, поразительные голубые глаза – мужская голова и торс, крепко сидящий на соловом конском теле.
– Фиренце! – радостно объявил Думбльдор потрясенной Кхембридж. – Надеюсь, вы его полюбите.
Глава двадцать седьмая
Кентавр и гнида
– Ну, Гермиона, жалеешь теперь, что бросила прорицание? – с улыбкой спросила Парвати.
Это было за завтраком, через два дня после увольнения профессора Трелони. Собираясь на первое занятие к Фиренце, Парвати гляделась в обратную сторону ложки и подкручивала ресницы волшебной палочкой.
– Не особенно, – равнодушно ответила Гермиона, не отрываясь от «Оракула». – Никогда не любила лошадей.
Она перевернула страницу и стала бегло просматривать заголовки.
– Он не лошадь, он кентавр! – возмутилась Лаванда.
–
– Так или иначе, у него четыре ноги, – отрезала Гермиона. – Но вы же вроде бы страшно переживали за Трелони?
– Мы и сейчас переживаем! – заверила Лаванда. – Мы ее навещали! Отнесли нарциссы – не хрюкающие, которые у Спарж, а нормальные.
– Как она? – поинтересовался Гарри.
– Так себе, – сочувственно ответила Лаванда. – Бедняжка – все плачет, плачет… Говорит, готова уехать куда глаза глядят, лишь бы подальше от Кхембридж. Еще бы! Кхембридж обошлась с ней ужасно, просто ужасно.
– И это только начало, – мрачно изрекла Гермиона.
– Ерунда, – сказал Рон, любовно склоняясь над огромной тарелкой яичницы с беконом. – Ужаснее, чем сейчас, быть не может.
– Помяни мое слово: она еще отомстит Думбльдору за то, что назначил нового учителя, не посоветовавшись с ней. – Гермиона сложила газету. – К тому же полукровку. Ты же видел, как она смотрела на Фиренце.
После завтрака Гермиона пошла на арифмантику, а Гарри и Рон вместе с Лавандой и Парвати отправились на прорицание.
– Нам разве не в Северную башню? – удивился Рон, когда Парвати прошла мимо мраморной лестницы.
Парвати презрительно глянула на него через плечо:
– Что, по-твоему, Фиренце должен карабкаться через люк? Мы теперь в аудитории одиннадцать, вчера на доске было объявление.
Одиннадцатая аудитория располагалась на первом этаже, и к ней из вестибюля вел коридор напротив Большого зала. Там находились классы, где занимались чрезвычайно редко; в них царило запустение, и они больше напоминали кладовки. Поэтому, войдя в дверь вслед за Роном и неожиданно очутившись на лесной поляне, Гарри от удивления застыл.
– Что это?..
Пол порос упругим мхом; деревья покачивали густыми кронами, которые закрывали потолок и окна, и вся комната была исчерчена косыми потоками мутно-зеленого пятнистого света. Те, кто уже пришел на урок, сидели на земле, прислонясь спинами к стволам или валунам, обхватив колени либо скрестив руки на груди. Все явно нервничали. На полянке, где не было деревьев, стоял Фиренце.
– Гарри Поттер, – сказал он и протянул руку.
– Эмм… здравствуйте. – Гарри обменялся рукопожатиями с кентавром, который, не улыбаясь, не моргая, пристально посмотрел на него удивительными сапфировыми глазами. – Э-э… рад вас видеть.
– Взаимно, – откликнулся кентавр, наклоняя белокурую голову. – Мы встретились вновь – как и было предсказано.
На груди Фиренце виднелся еле заметный синяк в форме копыта. Гарри повернулся к одноклассникам, выискивая, где бы сесть; все смотрели на него в восхищении, очевидно, потрясенные их с Фиренце знакомством. Похоже, кентавр наводил на всех благоговейный ужас.
Наконец дверь закрылась; последний ученик уселся на пенек возле корзины для бумаг, и Фиренце широким жестом обвел помещение.
– Профессор Думбльдор любезно обустроил этот кабинет, – начал кентавр, когда все затихли, – в соответствии с естественной средой моего обитания. Разумеется, я бы предпочел давать уроки в Запретном лесу, который до прошлого понедельника был моим домом… но, увы, это невозможно.
– Простите, э-э… сэр, – еле слышно выдохнула Парвати, поднимая руку, – но почему? Мы были там с Огридом, мы не боимся!
– Дело не в вашей храбрости, – пояснил Фиренце, – а в моем положении. Я не могу вернуться в лес. Табун изгнал меня.
– Табун? – озадаченно переспросила Лаванда, и Гарри догадался, что она воображает мустангов. – Какой та… А! – На ее лице забрезжило понимание. – Так вас
– Вас что, Огрид выращивает, как тестралей? – оживился Дин.
Фиренце очень медленно повернул к нему голову, и Дин сразу смекнул, что ляпнул нечто оскорбительное.
– Я не… не то хотел… простите, – хрипло промямлил он.
– Кентавры – не скот и не домашние животные, – промолвил Фиренце.
Последовала пауза, а затем Парвати вновь подняла руку:
– Скажите, сэр… а почему вас изгнали другие кентавры?
– Потому что я дал согласие работать у профессора Думбльдора, – ответил Фиренце. – Они расценили это как предательство.
Гарри вспомнил, как почти четыре года назад кентавр Бейн ругал Фиренце, когда тот на собственной спине вывез Гарри в безопасное место. Бейн тогда сказал, что Фиренце «уподобился мулу»… Интересно, это Бейн ударил Фиренце в грудь?
– Начнем урок, – произнес Фиренце. Он взмахнул длинным серебристым хвостом, поднял руку к зеленому шатру над головой, потом медленно ее опустил – и свет померк. Над поляной сгустились сумерки, в небе зажглись звезды. Все заахали. Рон громко вскрикнул: «Ни фига себе!»
– Лягте на спину, – спокойно велел Фиренце, – и обратите взоры к небесам. Там, среди звезд, начертаны судьбы наших рас. Способные Видеть прочтут их.
Гарри растянулся на спине и уставился в потолок. Мерцающая красная звезда подмигнула ему с вышины.
– Мне известно, что на астрономии вы изучали названия планет и их спутников, – продолжал невозмутимый голос кентавра, – и отмечали на картах пути движения звезд. За много веков кентавры сумели раскрыть тайный смысл этих перемещений. Наши исследования говорят о том, что, поглядев в небеса, можно разгадать будущее…