Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 93)
– Возможно, – кивнул Думбльдор. – Я бы сказал – вероятно. Гарри, ты… видел самого Вольдеморта?
– Нет, – покачал головой Гарри. – Только спинку его кресла. Но… там же нечего было видеть? У него же нет тела? Но тогда… – протянул Гарри, – как он держал палочку?
– В самом деле, – пробормотал Думбльдор, – как…
Некоторое время они молчали. Думбльдор невидяще глядел в пространство, то и дело поднося палочку к виску и сбрасывая мысли в кипящий дубльдум.
– Профессор, – сказал наконец Гарри, – вы считаете, он становится сильнее?
– Вольдеморт? – Думбльдор посмотрел на Гарри поверх дубльдума. Это был очень характерный, пронизывающий взгляд – Думбльдор так смотрел и раньше, и Гарри всякий раз подозревал, что директор видит его насквозь, как не умеет видеть ни один волшебный глаз. – Опять же, я могу поделиться лишь своими предположениями.
Думбльдор снова вздохнул – он как будто совсем устал и постарел.
– В годы восхождения Вольдеморта к власти, – начал он, – то и дело случались исчезновения. А сейчас там, где в последний раз видели Вольдеморта, бесследно пропала Берта Джоркинс. Мистер Сгорбс тоже исчез… прямо здесь, в школе. Был и еще случай – которому, увы, министерство особого значения не придает, поскольку исчез мугл. Его звали Фрэнк Брайс, и жил он в деревне, где вырос отец Вольдеморта. Его не видели с прошлого августа. Я, видишь ли, в отличие от большинства моих министерских друзей, читаю мугловые газеты.
Думбльдор очень серьезно посмотрел на Гарри:
– Мне представляется, что эти исчезновения между собою связаны. Министерство со мной не согласно – как ты, возможно, слышал, пока ждал за дверью.
Гарри кивнул. Они опять замолчали. Думбльдор то и дело извлекал мысли из головы. Гарри заподозрил, что надо бы уйти, но любопытство не пускало.
– Профессор, – снова позвал он.
– Да, Гарри? – откликнулся Думбльдор.
– Э-э-э… можно спросить вас про… про тот суд, куда я попал… в дубльдуме?
– Можно, – тяжело вздохнул Думбльдор. – Я много раз бывал на заседаниях, но некоторые вспоминаются отчетливее… особенно сейчас…
– Вот этот… вот этот суд, где вы меня застали, да? Где был сын Сгорбса. Там… ммм… говорили о родителях Невилла?
Думбльдор пронзил Гарри взглядом.
– А Невилл не рассказывал, почему его воспитывает бабушка? – спросил он.
Гарри помотал головой, изумляясь, как же он сам за целых четыре года не догадался спросить.
– Да, там говорили о родителях Невилла, – сказал Думбльдор. – Его отец Фрэнк был аврором, как профессор Хмури. Ты, видимо, понял: их с женой пытали – выбивали информацию о том, куда скрылся Вольдеморт, когда потерял силу.
– Они умерли? – тихо спросил Гарри.
– Нет, – ответил Думбльдор, и Гарри никогда не слышал в его голосе столько горя. – Они сошли с ума. Оба в больнице св. Лоскута. По-моему, Невилл с бабушкой навещают их на каникулах. Они его не узнают.
Гарри сидел, окаменев от ужаса. Он понятия не имел… ни разу, за все четыре года, не удосужился поинтересоваться…
– Лонгботтомов все очень любили, – продолжал Думбльдор. – Их схватили, когда Вольдеморт уже пал, когда все думали, что спасены. Это вызвало сильнейший прилив ненависти – я такого никогда не видел. На министерство очень давили, им позарез надо было найти виновных. К несчастью, свидетельство самих Лонгботтомов было – если учесть их состояние – не слишком надежно.
– Значит, сын мистера Сгорбса, может, и вправду невиновен? – медленно проговорил Гарри.
Думбльдор покачал головой:
– Об этом я не имею ни малейшего представления.
Гарри посидел молча, наблюдая, как вращается содержимое дубльдума. Было еще два вопроса, которые так и жгли его изнутри… но они касались виновности двух ныне здравствующих людей…
– Эмм… – проговорил он, – а мистер Шульман?..
– …с тех пор ни разу не замечен ни в чем криминальном, – спокойно сказал Думбльдор.
– Ясно, – поспешно отозвался Гарри, снова уставившись в дубльдум. Думбльдор больше не добавлял новых мыслей, и прежние вращались медленнее. – А… ммм…
Дубльдум, кажется, решил ему помочь. На поверхность снова всплыло лицо Злея. Думбльдор коротко глянул на него и перевел взгляд на Гарри.
– Как и профессор Злей, – добавил он.
Гарри заглянул в голубые глаза директора, и то, о чем он на самом деле жаждал спросить, вырвалось, не успел он прикусить язык:
– Профессор, а почему вы решили, что Злей больше не за Вольдеморта?
Несколько секунд Думбльдор молча смотрел ему в глаза, потом ответил:
– А это, Гарри, касается только меня и профессора Злея.
Гарри понял, что беседа окончена; Думбльдор не рассердился, но в его тоне прозвучал заключительный аккорд, лучше всяких слов говоривший, что пора уходить. Гарри встал, Думбльдор тоже.
– Гарри, – произнес он, когда Гарри подошел к двери. – Пожалуйста, не говори ни с кем о родителях Невилла. У него есть право рассказать самому, когда он будет готов.
– Конечно, профессор, – кивнул Гарри и повернулся к двери.
– И еще…
Гарри оглянулся.
Думбльдор стоял над дубльдумом, и лицо в серебристых отсветах было не просто старым – древним. Он окинул Гарри долгим взором и сказал:
– Удачи тебе в третьем испытании.
Третье испытание
– И Думбльдор тоже думает, что Сам-Знаешь-Кто стал сильнее? – прошептал Рон.
Всем, что видел в дубльдуме, а также почти всем, что рассказал и показал Думбльдор, Гарри сейчас же поделился с Роном и Гермионой – и, разумеется, с Сириусом, которому послал сову, едва выйдя из директорского кабинета. Вечером Гарри, Рон и Гермиона снова засиделись в общей гостиной, без конца обсуждая произошедшее. В результате голова у Гарри шла кругом, и он теперь понимал, что имел в виду Думбльдор, говоря о переизбытке мыслей. Да, перелить куда-нибудь хотя бы часть – истинное облегчение.
Рон задумчиво поглядел в огонь. И, кажется, еле заметно содрогнулся – а ведь вечер был теплый.
– И он доверяет Злею? – переспросил Рон. – По-настоящему доверяет, хотя знает, что Злей был Упивающимся Смертью?
– Да, – подтвердил Гарри.
Гермиона молчала минут десять, не меньше. Она сидела, упершись лбом в ладони и уставившись на собственные колени. Гарри подумал, что и ей, похоже, не повредил бы дубльдум.
– Рита Вритер, – пробормотала она в конце концов.
– Как ты можешь сейчас о ней думать? – поразился Рон.
– Я думаю не о ней, – объяснила Гермиона своим коленям, – я думаю вот о чем… Помните, что она мне сказала в «Трех метлах»? «Я знаю про Людо Шульмана такое, отчего у тебя волосы встанут дыбом». Так вот что она имела в виду! Она была на том заседании, знала, что он передавал информацию Упивающимся Смертью! А Винки, помните?.. «Мистер Шульман плохой колдун». Видимо, мистер Сгорбс был в ярости, что Шульман выкрутился, он, наверное, говорил об этом дома.
– Да, но Шульман же не нарочно?
Гермиона пожала плечами.
– А Фудж считает, что на Сгорбса напала
– Ага, – ответил Гарри, – но только потому, что Сгорбс исчез недалеко от бэльстэкской кареты.
– Мы ведь о Максим и не подумали, – медленно проговорил Рон. – А у нее есть гигантская кровь, причем она это отрицает…
– Конечно, отрицает! – вскричала Гермиона, подняв голову. – Посмотрите, что случилось с Огридом после Ритиной статьи! Посмотрите, как Фудж мигом делает выводы, только потому, что она полугигант! Кому нужны эти предубеждения? Я бы, наверно, тоже говорила, что у меня широкая кость, если б знала, чтó меня ждет за правду.
Гермиона посмотрела на часы.
– Мы же совсем не позанимались! – всполошилась она. – Мы же хотели выучить порчу-помеху! Завтра надо будет обязательно поработать! Все, Гарри, пошли, тебе нужно как следует отдыхать.
Гарри с Роном медленно поднялись в спальню. Надевая пижаму, Гарри все смотрел на кровать Невилла. Верный своему слову, про родителей Невилла он Рону с Гермионой ничего не сказал. Сняв очки и забравшись в постель, он попытался представить себе, каково это – когда твои родители живы, но не узнают тебя. Совершенно незнакомые люди часто жалели его за то, что он сирота, но теперь, прислушиваясь к посапыванию Невилла, Гарри думал, что тот заслуживает жалости гораздо больше. Лежа в кромешной тьме, Гарри вдруг задохнулся от яростной ненависти к тем, кто замучил Лонгботтомов… Он вспомнил, как бешено вопила толпа, когда дементоры уводили сына Сгорбса и его товарищей… понял, что чувствовали эти люди… но тут же вспомнил молочно-белое лицо кричащего мальчика и с ужасом осознал, что годом позже тот умер…
И все это дело рук Вольдеморта, думал Гарри, глядя вверх на балдахин, еле различимый в темноте, все нити тянутся к Вольдеморту… это он разрушил все эти семьи, сломал им жизнь…
По идее, Рон и Гермиона должны были готовиться к экзаменам, которые заканчивались в день третьего испытания, но почти все силы тратили на помощь Гарри.