Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 94)
– Об этом не беспокойся, – отмахнулась Гермиона, когда Гарри их укорил и сказал, что мог бы некоторое время потренироваться самостоятельно, – зато высший балл по защите от сил зла нам обеспечен, мы бы ни на каком уроке не узнали столько порч и проклятий.
– Пригодится, когда станем аврорами! – восторженно сказал Рон, применяя порчу-помеху к осе, с жужжанием носившейся по комнате. Та зависла в воздухе.
С наступлением июня замок вновь напряженно загудел в предвкушении. Все с нетерпением ждали третьего испытания, которое должно было состояться за неделю до окончания учебного года. Гарри каждую свободную минуту практиковался в заклятиях. Перед третьим испытанием он чувствовал себя увереннее. Конечно, оно тоже будет трудным и опасным, но Хмури прав: Гарри и раньше находил способы обмануть чудовищ и миновать зачарованные преграды, а сейчас его хоть предупредили заранее и можно подготовиться.
Профессор Макгонаголл, устав натыкаться по всей школе на неугомонную троицу, разрешила Гарри в обеденные перерывы пользоваться классом превращений. Вскоре Гарри в совершенстве овладел порчей-помехой, которая замедляла движение врага и вообще ему препятствовала; раскидальным заклятием, которое отшвыривает прочь с дороги любые твердые тела, а также заклятием четырех точек: эта удачная находка Гермионы поворачивала волшебную палочку острием на север и поможет сориентироваться в лабиринте. А вот заградительное заклятие Гарри по-прежнему не давалось. Предполагалось, что оно должно создавать вокруг него временную непроходимую стену, отталкивающую любое не очень сильное колдовство, но Гермионе удалось ее разрушить ловко нацеленным ватноножным заклятием. Гарри потом добрых десять минут ковылял на трясущихся ногах, пока она не нашла контрзаклятия.
– И все-таки ты молодец, – ободряюще сказала Гермиона, просматривая список и вычеркивая уже освоенное. – Может, не все, но какие-то тебе точно пригодятся.
– Идите сюда, посмотрите, – позвал Рон от окна. Он пристально глядел во двор. – Чем это занимается Малфой?
Гарри с Гермионой подошли посмотреть и увидели под деревом Малфоя, Краббе и Гойла. Краббе и Гойл, похоже, стояли на стреме. Оба ухмылялись. Малфой, поднеся руку ко рту, что-то говорил себе в ладонь.
– У него как будто рация, – удивился Гарри.
– Это невозможно, – покачала головой Гермиона, – я же говорю, в районе «Хогварца» такие приборы не работают. Давай-ка, Гарри, – продолжила она бодро, отвернулась от окна и ушла на середину комнаты, – еще раз попробуем заградительное.
Сириус теперь присылал сов ежедневно. Он, как и Гермиона, считал, что сначала надо заняться третьим испытанием, а потом уже всем остальным. В каждом письме он твердил: что бы ни происходило за пределами «Хогварца», Гарри это не касается, тем более что повлиять на события не в его власти.
Если Вольдеморт и впрямь становится сильнее, – писал Сириус, – моя главная обязанность – обеспечить твою безопасность. Пока ты под защитой Думбльдора, у Вольдеморта нет шансов, но рисковать все равно нельзя. Сначала разберись с лабиринтом, а уж потом мы подумаем про остальное.
Двадцать четвертое июня надвигалось, и Гарри нервничал, но не так сильно, как перед первым или вторым испытаниями. Во-первых, он был уверен, что на этот раз подготовился как только мог. Во-вторых, это будет последнее испытание, и, как бы он ни выступил, плохо ли, хорошо ли, Турнир, к величайшему его облегчению, все равно закончится.
В день третьего испытания завтрак за гриффиндорским столом проходил очень бурно. Прилетела почта, а с ней открытка от Сириуса с пожеланием удачи. То есть не открытка, а скомканный кусочек пергамента с отпечатком грязной лапы, но Гарри все равно был очень рад. Гермионе принесли свежий номер «Оракула». Она развернула газету, взглянула на первую полосу, подавилась и заплевала ее тыквенным соком.
– Что? – Гарри с Роном дружно повернулись к Гермионе.
– Ничего, – поспешно сказала она и попыталась спрятать газету, но Рон успел перехватить.
Он уставился на заголовок и проговорил:
– Только не это. Только не сегодня. Вот
– Что? – спросил Гарри. – Опять Рита Вритер?
– Нет, – ответил Рон и тоже попытался спрятать газету.
– Там про меня, да? – не отставал Гарри.
– Нет, – снова пробормотал Рон на редкость неубедительно.
Но не успел Гарри потребовать газету, от слизеринского стола донесся громкий крик Драко Малфоя:
– Эй, Поттер!
Малфой тоже держал в руке номер «Оракула». Слизеринцы с гнусными ухмылочками сидя поворачивались, чтобы посмотреть на реакцию Гарри.
– Дай прочитать, – велел Гарри Рону. – Дай сюда.
Рон с огромной неохотой отдал Гарри газету. Гарри раскрыл ее и уставился на собственный портрет под большим заголовком:
Мальчик, победивший Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут, отличается нестабильностью психики, вследствие чего потенциально опасен, сообщает наш специальный корреспондент Рита Вритер. Недавно до нас дошли тревожные сведения о странном поведении Гарри Поттера, ставящие под сомнение возможность его участия в таком серьезном соревновании, как Тремудрый Турнир, – а равно и обучения в «Хогварце» в целом.
Согласно эксклюзивным источникам «Оракула», Поттер регулярно падает в обмороки и часто жалуется на боль в шраме на лбу (оставшемся на память о проклятии, которым его пытался уничтожить Сами-Знаете-Кто). В прошлый понедельник, посреди урока прорицания, корреспондент нашей газеты оказалась свидетелем того, как Поттер выбежал из класса, утверждая, что боль невыносима и он не в силах оставаться на занятиях.
Эксперты больницы св. Лоскута, Института причудливых повреждений и патологий, утверждают, что, возможно, в результате нападения Сами-Знаете-Кого оказался затронут мозг Поттера, а его настойчивые жалобы на боль в шраме могут быть симптомом глубокой психологической травмы.
«Он даже может притворяться, – считает один из специалистов, – это может быть отчаянной попыткой привлечь к себе внимание».
Однако «Оракулу» стали известны и другие весьма тревожные факты, касающиеся Гарри Поттера, которые директор «Хогварца» Альбус Думбльдор тщательно скрывал от колдовской общественности.
«Поттер умеет говорить на серпентарго, – сообщил ученик четвертого класса Драко Малфой. – Пару лет назад у нас в школе случались таинственные нападения на учащихся, и большинство считало, что за этим стоит Поттер. Мы однажды видели, как он взбесился в Клубе дуэлянтов и натравил на одного мальчика змею. Правда, тогда дело замяли. А потом он и с оборотнями дружбу водил, и с гигантами. Мы все думаем, он на что угодно пойдет ради власти».
Змееустость, способность разговаривать со змеями, с незапамятных времен принято относить к черной магии. И действительно, самый знаменитый змееуст нашего времени – не кто иной, как Сами-Знаете-Кто. Один из членов Лиги защиты от сил зла, пожелавший остаться неизвестным, заявил в беседе с нашим корреспондентом, что считает всякого колдуна, обладающего способностью изъясняться на серпентарго, «подлежащим тщательной проверке». Помимо этого, он сказал: «Лично я к тем, кто общается со змеями, отношусь с огромным подозрением. Известно, что змей нередко используют в самых страшных заклинаниях черной магии. Исторически сложилось, что в сознании людей змеи ассоциируются с величайшими злодеями». И соответственно «те, кто водит дружбу с оборотнями и гигантами, скорее всего, обладают выраженной склонностью к жестокости».
Альбусу Думбльдору непременно следует рассмотреть вопрос о том, может ли Гарри Поттер участвовать в Тремудром Турнире. Кое-кто опасается, что Поттер, в своем отчаянном стремлении выиграть Турнир, третье испытание которого состоится сегодня вечером, может прибегнуть к черной магии.
– Ну вот и до меня добрались, – беспечно сказал Гарри, сворачивая газету.
За слизеринским столом над ним вовсю потешались Малфой, Краббе и Гойл. Они смеялись, стучали пальцами по лбу, гротескно изображали психов и показывали языки, пародируя змей.
– А как она узнала, что у тебя на прорицании заболел шрам? – спросил Рон. – Ее же там не было, она же никак не могла…
– Я открыл окно, – вспомнил Гарри, – мне было нечем дышать.
– Это же на вершине Северной башни! – воскликнула Гермиона. – А она услышала во дворе?
– Вообще-то это ты собиралась выяснить про волшебные способы подслушивания! – огрызнулся Гарри. – Вот ты и скажи, как она это делает!
– Я пыталась! – закричала Гермиона. – Но я… но…
Лицо ее внезапно заволокла отрешенная задумчивость. Гермиона медленно подняла руку и запустила пальцы в волосы.
– Ты чего? – нахмурился Рон.
– Да, – выдохнула Гермиона.
Она еще раз провела пальцами по волосам, а потом поднесла ладонь ко рту, точно разговаривая по невидимой рации. Гарри с Роном изумленно переглянулись.
– У меня идея, – уставившись в пространство, сообщила Гермиона. – Кажется, я знаю… потому что так никто не увидел бы… даже Хмури… И так она могла оказаться на подоконнике… но ей же нельзя… точно не разрешено… Так, кажется, мы ее поймали! Я только на пару секунд в библиотеку – чтоб уж наверняка!
С этими словами Гермиона подхватила рюкзак и стремглав вылетела из Большого зала.
– Эй! – завопил ей вслед Рон. – У нас экзамен по истории магии через десять минут! Вот это да, – пробормотал он, поворачиваясь к Гарри, – как же она ненавидит эту Вритер, даже начало экзамена готова пропустить… А ты что будешь делать у Биннза? Опять читать?