Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 91)
– Это правда, – спокойно согласился Думбльдор, – увы, я их не люблю. Я давно думаю, что министерство напрасно выбрало их в союзники.
– Но для такой мрази… – тихо пробормотал Хмури.
– Вы сказали, что можете назвать имена, Каркаров, – продолжил Сгорбс. – В таком случае, мы хотели бы их услышать. Прошу вас.
– Вы поймите, – зачастил Каркаров, – Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут всегда действовал в обстановке строжайшей секретности… он предпочитал, чтобы мы, я имею в виду, его сторонники – а теперь я очень, очень глубоко раскаиваюсь, что входил в их число..
– Давай уже, выкладывай, – ухмыльнулся Хмури.
– …мы не знали всех своих товарищей – он один знал точно, кто мы и сколько нас…
– И, между прочим, очень умно – чтобы такая вот гадина не сдала всех сразу, – вполголоса проворчал Хмури.
– И все же вы утверждаете, что можете назвать
– Д-да, – пролепетал Каркаров. – Заметьте, это были важные лица. Они исполняли его приказы на моих глазах. Я даю эти показания в знак того, что отрекаюсь от него целиком и полностью, меня переполняет столь глубокое раскаяние, что я с трудом…
– Так что это за люди? – бесцеремонно перебил мистер Сгорбс.
Каркаров глубоко вдохнул.
– Прежде всего Антонин Долохов, – выговорил он. – Я… видел, как он пытал бесчисленных муглов и… тех, кто не поддерживал Черного Лорда.
– И сам ему помогал, – прокомментировал Хмури.
– Мы уже вычислили Долохова, – заявил Сгорбс. – Его взяли вскоре после вас.
– В самом деле? – Глаза Каркарова расширились. – Я… очень рад это слышать!
По его виду никак нельзя было сказать, что он рад. Было ясно, что это известие его подкосило. Одно из имен оказалось бесполезным.
– Кто-то еще? – равнодушно поинтересовался Сгорбс.
– Разумеется… Розье, – поспешно ответил Каркаров. – Эван Розье.
– Розье мертв, – объявил Сгорбс. – Его тоже взяли вскоре после вас. Он не захотел сдаваться без боя и погиб при сопротивлении властям.
– И унес с собой кусок меня, – шепнул Хмури. Гарри увидел, как тот показывает Думбльдору на глубокую выемку в носу.
– Он… он ничего другого и не заслужил! – Каркаров откровенно запаниковал. Гарри видел: подсудимый опасается, что его показания могут вовсе не заинтересовать министерство. Взгляд Каркарова метнулся к двери в углу, за которой, вне всякого сомнения, его дожидались дементоры.
– Еще? – спросил Сгорбс.
– Да! – выпалил Каркаров. – Еще Трэверс – он помог убить Маккиннонов! Мульцибер – специализировался на проклятии подвластия, очень многих вынуждал к кошмарным злодеяниям! Гадвуд… он шпион, передавал Тому-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут сведения из самого министерства!
На сей раз, очевидно, Каркаров напал на золотую жилу. Молчаливая публика вдруг загомонила.
– Гадвуд? – повторил мистер Сгорбс, кивая сидевшей перед ним ведьме, которая тут же заскрипела пером по пергаменту. – Огастэс Гадвуд из департамента тайн?
– Он самый, – с готовностью подтвердил Каркаров. – Насколько мне известно, для сбора информации он использовал сеть высокопоставленных колдунов, в министерстве и вне его, и они собирали…
– Но о Трэверсе и Мульцибере мы и так знали, – заметил мистер Сгорбс. – Что ж, Каркаров, если это все, до принятия решения вас возвратят в Азкабан…
– Не все! – в полнейшем отчаянии завопил Каркаров. – Подождите, я назову еще!
В свете факелов Гарри видел, что подсудимый вспотел; белая как мел кожа резко контрастировала с черными волосами и бородой.
– Злей! – выпалил Каркаров. – Злотеус Злей!
– Злей был оправдан этим самым собранием, – ледяным тоном отрезал Сгорбс. – За него поручился Альбус Думбльдор.
– Нет! – Каркаров с силой натянул цепи. – Уверяю вас! Злотеус Злей – Упивающийся Смертью!
Думбльдор встал.
– Я уже давал показания по данному вопросу, – спокойно проговорил он. – Злотеус Злей действительно был Упивающимся Смертью. Однако он перешел на нашу сторону еще до падения Лорда Вольдеморта и стал нашим осведомителем ценою огромного риска для жизни. Сейчас он такой же Упивающийся Смертью, как я.
Гарри посмотрел на Шизоглаза Хмури. Тот за спиной у Думбльдора скептически скривился.
– Прекрасно, Каркаров, – холодно подытожил Сгорбс, – вы нам помогли. Я назначу пересмотр вашего дела. А тем временем вы вернетесь в Азкабан…
Голос мистера Сгорбса стих. Гарри огляделся. Подземелье рассеивалось, словно дым, все исчезало, он видел только себя, а остальное скрыла клубящаяся тьма…
Чуть позже подземелье вернулось. Гарри сидел уже на другом месте, тоже на верхней скамье, но теперь слева от мистера Сгорбса. Атмосфера переменилась – все расслабленны, даже веселы. Колдуны и ведьмы оживленно болтали, будто собрались здесь на какое-то спортивное состязание. Внимание Гарри привлекла одна ведьма напротив, на скамье в середине. У ведьмы были светлые волосы, ярко-розовая мантия, и она посасывала кончик ядовито-зеленого пера. Это, вне всякого сомнения, была Рита Вритер, только моложе. Гарри огляделся. Рядом снова сидел Думбльдор, но в другой мантии. Мистер Сгорбс утомленнее и отчего-то яростнее, черты лица острее… Гарри понял. Другое воспоминание, другой день… другой суд.
Дверь в углу распахнулась, и в зал вошел Людо Шульман.
Однако не нынешний раздобревший – нет, Людо Шульман на пике спортивного блеска, высокий, стройный, мускулистый. Нос ему еще не сломали. Шульман нервно повертел головой и сел в кресло с цепями. Те не стали его приковывать, как Каркарова, и Шульман, возможно, воодушевленный этим обстоятельством, оглядел публику, кому-то помахал и выдавил скупую улыбку.
– Людо Шульман, вас вызвали в Верховный колдовской суд, чтобы вы дали показания по обвинению касательно деятельности Упивающихся Смертью, – провозгласил мистер Сгорбс. – Мы выслушали свидетельства против вас и готовы огласить вердикт. Можете ли вы до вынесения приговора добавить что-то к вашим показаниям?
Гарри не верил собственным ушам.
– Только одно, – промямлил Людо, неловко улыбаясь, – ну… я знаю, что был полным идиотом…
Пара колдунов и ведьм снисходительно заулыбались. Но мистер Сгорбс их чувств не разделял. Он глядел на Людо Шульмана сурово, со свирепой неприязнью.
– Да, парень, это ты прямо в точку, редкий случай, – сухо проворчал кто-то Думбльдору. Гарри оглянулся и вновь увидел Хмури. – Если б я не знал, что он с детства тупица, решил бы, что его долбануло Нападалой по мозгам…
– Людовик Шульман, вас застали при передаче информации одному из сторонников Лорда Вольдеморта, – продолжал мистер Сгорбс. – За это я рекомендую заключение в Азкабан сроком не менее…
Но отовсюду понеслись возмущенные крики. Кое-кто вскочил на ноги и, глядя на мистера Сгорбса, затряс головой и даже кулаком.
– Но я же говорю, я понятия не имел! – поверх гомона толпы очень искренне воскликнул Шульман, округляя невинные голубые глаза. – Ни малейшего! Старина Гадвуд – давний друг моего отца… мне и в голову не приходило, что он продался Сами-Знаете-Кому! Я думал, я собираю информацию для наших! А Гадвуд мне еще обещал должность в министерстве… ну, когда я уйду из квидиша… не век же по мне Нападалами будут лупить, правда?
В зале кто-то прыснул.
– Ставим вопрос на голосование, – невозмутимо объявил мистер Сгорбс. Он повернулся к правой стороне аудитории. – Присяжные, будьте добры, поднимите руки… кто за тюремное заключение?..
Гарри посмотрел на правую часть зала. Руки не поднял никто. Зато многие зааплодировали. Одна из присяжных поднялась.
– Да? – гаркнул Сгорбс.
– Мы хотели бы поздравить мистера Шульмана с великолепным выступлением в прошлую субботу на матче против Турции, – задохнувшись от волнения, выговорила та.
Мистер Сгорбс вскипел. Подземелье зазвенело от дружных рукоплесканий. Шульман встал и, сияя, раскланялся.
– Нет слов, – прошипел Сгорбс Думбльдору, затем сел, а Шульман вышел из зала. – Гадвуд, видите ли, обещал ему должность… День, когда к нам присоединится Людо Шульман, станет одним из самых печальных дней в истории министерства…
И подземелье снова растворилось. Когда оно возникло опять, Гарри огляделся. Они с Думбльдором по-прежнему сидели около Сгорбса, но атмосфера в зале изменилась до неузнаваемости. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь бесслезными всхлипами очень хрупкой дамы подле мистера Сгорбса. Она дрожащими пальцами прижимала ко рту носовой платок. Гарри внимательно посмотрел на Сгорбса. Тот еще больше осунулся и поседел. На виске у него билась жилка.
– Введите, – приказал он, и его голос эхом отозвался в абсолютной тишине подземелья.
Дверь снова открылась. На сей раз вошли шестеро дементоров – они сопровождали четверых. Многие зрители поворачивались и смотрели на Сгорбса. Некоторые зашептались.
Дементоры усадили пленников в кресла с цепями. Пред судом предстали коренастый мужчина, пустыми глазами уставившийся вверх на Сгорбса, еще один мужчина, худой и дерганый, женщина с густыми и блестящими темными волосами и тяжелыми веками, восседавшая в страшном кресле как на троне, и юноша, почти подросток, от ужаса попросту окаменевший. Юноша дрожал, соломенные волосы падали на веснушчатое лицо, побледневшее до молочной белизны. Хрупкая маленькая ведьма подле Сгорбса закачалась взад и вперед, подвывая в носовой платок.
Сгорбс встал. Он посмотрел на четверых подсудимых с неприкрытой ненавистью.