Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 49)

– Ведь он даже не красивый! – ворчала она, сердито сверля глазами резкий профиль Крума. – Они бегают за ним только потому, что он знаменитость! Они его и не замечали бы, если б он не мог проделать эту… как ее… Обвалку Кральского…

– Обманку Вральского, – процедил Гарри. И почувствовал горький укол, не только потому, что ему не нравилось, когда перевирают квидишные термины, но и потому, что вообразил лицо Рона, если бы тому довелось услышать про Обвалку Кральского.

Удивительно, но когда чего-то боишься и готов отдать все на свете, только бы замедлить бег времени, оно как нарочно бежит гораздо быстрее. Дни до первого испытания мчались так, будто кто-то поставил часы на двойную скорость. Куда бы Гарри ни пошел, его, вместе с едкими комментариями по поводу статьи в «Оракуле», всюду сопровождала почти не контролируемая паника.

В субботу перед первым испытанием всем учащимся начиная с третьего класса разрешили пойти в Хогсмед. Гермиона сказала, что Гарри не повредит выйти из замка, и его не понадобилось долго убеждать.

– А как же Рон? – спросил он. – Ты не хочешь пойти с ним?

– Ой… ну, – Гермиона еле заметно порозовела, – я подумала, можно встретиться с ним в «Трех метлах»…

– Нет, – отрезал Гарри.

– Ой, Гарри, это так глупо…

– Я пойду, но встречаться с Роном не буду. И надену плащ-невидимку.

– Как хочешь, – рассердилась Гермиона, – только я терпеть не могу разговаривать с тобой, когда ты в плаще. Непонятно, куда я смотрю, на тебя или мимо.

Итак, в спальне Гарри надел плащ, спустился в вестибюль, и они с Гермионой отправились в Хогсмед.

Под плащом он был потрясающе свободен. На подходе к деревне их обгоняли другие школьники, большинство со значками «Болей за СЕДРИКА ДИГГОРИ», но для разнообразия никто не отпускал уничижительных замечаний, никто не цитировал проклятую статью.

– Ну вот, теперь все глазеют на меня, – проворчала Гермиона, когда они вышли из кондитерской «Рахатлукулл», поедая громадные шоколадины с кремом. – Думают, я разговариваю сама с собой.

– А ты не шевели так сильно губами.

– Да брось ты! Сними свой дурацкий плащ, никто тебя здесь не тронет.

– Да ну? – переспросил Гарри. – Оглянись.

Из «Трех метел» только что вышли Рита Вритер и ее коллега-фотограф. Вполголоса беседуя, они прошли мимо Гермионы, не удостоив ее взглядом. Гарри вжался в стену «Рахатлукулла», чтобы Рита не задела его крокодиловой сумочкой.

Когда они удалились, Гарри сказал:

– Она не уехала. Спорим, припрется на первое испытание?

Как только он произнес эти слова, его окатила волна жгучего страха. Он ничего не сказал; они с Гермионой почти не обсуждали, что его ждет; Гарри подозревал, что она боится об этом думать.

– Ушла. – Гермиона прямо сквозь Гарри смотрела в конец Высокой улицы. – Может, зайдем, выпьем усладэля? А то что-то холодно… И тебе не обязательно общаться с Роном! – досадливо прибавила она, верно истолковав его молчание.

В «Трех метлах» кишел народ, в основном ученики «Хогварца», но также и всякий другой волшебный люд, который Гарри редко доводилось видеть вне деревни. Хогсмед, единственное полностью колдовское поселение Британии, был тихой гаванью для разных вещуний и лешаков, маскировавшихся не так ловко, как колдуны и ведьмы.

В плаще-невидимке тяжело пробираться в толпе – Гарри боялся кого-нибудь задеть, что неизбежно вызвало бы массу ненужных вопросов. Пока Гермиона ходила за усладэлем, он аккуратно протискивался в уголок к свободному столику. По дороге Гарри заметил Рона с Фредом, Джорджем и Ли Джорданом. Совладав с острым желанием хорошенько треснуть Рона по затылку, он наконец добрался до столика и сел.

Гермиона подошла минуту спустя и незаметно пропихнула усладэль ему под плащ.

– Сижу тут одна, как дура, – тихонько пробормотала она. – Хорошо еще, у меня есть чем заняться.

И она достала блокнот, куда записывала членов П.У.К.Н.И. Вверху очень короткого списка Гарри увидел свое имя и имя Рона. Словно тысяча лет минула с тех пор, как они сидели вместе, сочиняя предсказания, а Гермиона пришла и назначила их секретарем и казначеем.

– Может, попробовать сагитировать жителей деревни вступить в П.У.К.Н.И? – глубокомысленно протянула Гермиона, оглядывая посетителей.

– Ага, так они и побежали, – скептически заметил Гарри. Он глотнул усладэля под плащом. – Гермиона, когда ты бросишь всю эту затею со своим П.У.К.Н.И?

– Когда домовые эльфы получат достойную заработную плату и приличные условия труда! – зашипела она в ответ. – Знаешь, я уже думаю, что пришло время для решительных действий. А как пробраться на школьную кухню?

– Понятия не имею, спроси у Фреда с Джорджем, – ответил Гарри.

Гермиона погрузилась в раздумья, а Гарри молча пил усладэль и разглядывал народ в трактирчике. Все такие веселые, спокойные… За соседним столиком Эрни Макмиллан менялся шокогадушными карточками с Ханной Аббот. У обоих на плащах красовался значок «Болей за СЕДРИКА ДИГГОРИ». У самой двери сидела Чо с большой компанией друзей-вранзорцев. У нее значка не было… и это чуточку порадовало Гарри…

Ну почему, почему он не один из них, кто болтает сейчас и смеется, у кого всех забот – невыполненные домашние задания? Он представил себе, каково бы ему было здесь, если б Кубок Огня не объявил его чемпионом. Для начала, Гарри не сидел бы сейчас в плаще. А рядом был бы Рон. Скорее всего, они втроем увлеченно гадали бы, какие страсти и ужасы предстоят во вторник чемпионам. Он бы предвкушал захватывающее зрелище, жаждал бы посмотреть, как чемпионы справятся с тем, с чем им там предстоит справиться… вместе со всеми болел бы за Седрика с безопасной трибуны…

Интересно, каково сейчас другим чемпионам. В последнее время Гарри видел Седрика исключительно в большой толпе поклонников – тот нервничал, но ликовал. Изредка в коридорах мелькала Флёр Делакёр, неколебимо высокомерная и невозмутимая. А Крум торчал в библиотеке над книжками.

Гарри вспомнил о Сириусе, и крепкий, тугой узел в груди немного ослаб. Всего через двенадцать часов они смогут поговорить: на сегодняшнюю ночь назначена встреча у камина – конечно, если ничего не случится, как оно регулярно бывает в последнее время…

– Смотри-ка, Огрид! – отметила Гермиона.

Над толпой возвышался косматый затылок – к счастью, Огрид перестал носить хвосты. Гарри подивился, как это он не заметил Огрида раньше, ведь тот такой большой, но, поднявшись в полный рост, увидел, что Огрид низко пригибается, разговаривая с профессором Хмури. Перед Огридом, как обычно, стояла кружка-ведерко, а Хмури пил из своей фляжки. Мадам Росмерта, хорошенькая хозяйка заведения, была не очень-то этим довольна; собирая с соседних столов пустые кружки, она то и дело косилась на Хмури. Наверное, почитала это оскорблением своему глинтмеду, но Гарри-то знал, в чем дело. На последнем занятии по защите от сил зла Хмури сказал, что сам готовит себе еду и питье, поскольку для черного колдуна нет ничего проще, чем отравить пищу, оставленную без присмотра.

На глазах у Гарри Огрид и профессор Хмури встали и собрались уходить. Гарри помахал, но потом вспомнил, что Огрид его не видит. Хмури, однако, задержался, и его волшебный глаз уставился в тот угол, где стоял Гарри. Хмури пихнул Огрида в поясницу (поскольку до плеча не доставал), что-то сказал ему тихонько, и оба через весь трактир пошли к столу Гарри и Гермионы.

– Порядочек, Гермиона? – громко спросил Огрид.

– Привет, – улыбнулась в ответ она.

Хмури проковылял вокруг стола, нагнулся – вроде бы над блокнотом П.У.К.Н.И. – и вдруг пробормотал:

– Красивый плащ, Поттер.

Гарри изумленно воззрился на него. Вблизи было особенно заметно, что в носу Хмури отсутствует целый кусок. Хмури усмехнулся.

– А что, ваш глаз?.. в смысле вы?..

– Да, я вижу сквозь плащи-невидимки, – тихо подтвердил Хмури. – Временами очень пригождается, уверяю тебя.

Огрид, сияя, глядел на Гарри, совершенно точно его не видя; должно быть, Хмури сказал Огриду, что Гарри здесь.

Под предлогом изучения блокнота Огрид тоже склонился над столом и прошептал так тихо, что услышал только Гарри:

– Приходи сегодня в полночь ко мне в хижину. В плаще.

Затем, выпрямившись, сказал громко:

– Приятно было повидаться, Гермиона, – подмигнул и удалился. Хмури последовал за ним.

– Зачем он зовет меня к себе в полночь? – ужасно удивился Гарри.

– Да? – насторожилась Гермиона. – Что это он затевает? Не знаю, стоит ли тебе идти… – Она нервно огляделась и прошептала: – Можешь опоздать к Сириусу.

И действительно, поход в двенадцать ночи к Огриду и встреча с Сириусом не очень-то состыковывались; Гермиона предложила послать к Огриду Хедвигу, предупредить, что Гарри не сможет прийти, – если, конечно, Хедвига снизойдет, – но Гарри решил, что надо просто быстренько разобраться с тем, чего хочет Огрид; прежде он никогда не звал к себе Гарри так поздно.

В половине двенадцатого Гарри, до этого притворившийся, что хочет рано лечь спать, завернулся в плащ-невидимку и тихонько спустился в общую гостиную. Народу там еще сидело порядочно. Братья Криви откопали где-то упаковку значков «Болей за СЕДРИКА ДИГГОРИ» и старались их переколдовать, чтобы надпись гласила: «Болей за ГАРРИ ПОТТЕРА». Пока что, однако, надпись лишь заело на «ПОТТЕР – ВОНЮЧКА». Гарри прокрался мимо них к дыре и подождал, не сводя глаз с часов. Потом, согласно плану, Гермиона открыла портрет Толстой Тети снаружи. Гарри проскользнул мимо Гермионы, прошептал «Спасибо!» и зашагал по замку.