Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 34)

Эти подробности Гарри знал, потому что, когда в прошлом году к нему приближались дементоры, ему слышались голоса родителей перед смертью – ибо такова была страшная сила дементоров: заставлять свои жертвы вновь переживать худшие минуты их жизни и топить их, обессиленных, в отчаянии…

Словно издалека, до Гарри вновь донесся голос Хмури. С огромным усилием Гарри вернулся в настоящее и стал слушать.

– Авада Кедавра – проклятие, которое требует огромной колдовской силы. Вы можете все вместе наставить на меня палочки и произнести слова, но вряд ли у меня хотя бы кровь пойдет из носа. Однако это не важно. Я здесь не для того, чтобы обучать вас, как его исполнить… Естественно, возникает вопрос: зачем, если нет контрзаклятия, я вам это показываю? Потому что вы должны знать. Вы должны знать все, вплоть до самого худшего. Вам нельзя угодить под это проклятие. НЕУСЫПНАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! – снова проревел он, и снова все подпрыгнули. – Стало быть… Вышеупомянутые три проклятия – Авада Кедавра, подвластия и пыточное – известны как непростительные проклятия. Применение любого из них против другого человеческого существа карается пожизненным заключением в Азкабане. Вот с чем вам предстоит бороться. И я должен вас научить. Вас нужно подготовить. Вооружить. Но главное – вы должны научиться неусыпной, неослабевающей бдительности. Достаньте перья… запишите…

Остаток урока они делали записи о непростительных проклятиях. Никто не произнес ни слова, пока не прозвучал колокол, – но когда Хмури отпустил класс и ребята вышли из аудитории, их словно прорвало. Большинство с благоговейным ужасом обсуждали действие проклятий: «Видели, как он извивался?..», «…А как он его убил – раз и каюк!».

Они так говорили, словно побывали на увлекательном представлении, а вот Гарри не сильно развлекся – как, впрочем, и Гермиона.

– Пошли скорей, – напряженно поторопила она друзей.

– Опять в твою дурацкую библиотеку? – спросил Рон.

– Нет, – коротко ответила Гермиона, показывая в боковой коридор. – Невилл.

Невилл стоял один посреди коридора и широко раскрытыми, невидящими глазами смотрел в стену. На лице у него застыл ужас, как в ту минуту, когда Хмури демонстрировал пыточное проклятие.

– Невилл, – мягко позвала Гермиона.

Тот обернулся.

– А, привет, – заговорил он пронзительнее, чем обычно. – Любопытный урок, да? Интересно, что на обед, – умираю с голоду, а вы?

– Невилл, что с тобой? – спросила Гермиона.

– Со мной ничего, я в порядке, – забормотал Невилл все так же звонко. – Очень интересный обед – в смысле урок – что там на еду?

Рон испуганно посмотрел на Гарри.

– Невилл, что?..

Но в коридоре заклацало, ребята обернулись и увидели, что к ним ковыляет профессор Хмури. Все четверо застыли и молча, с некоторым страхом, взирали на учителя, но, когда тот заговорил, голос его рокотал тише и ласковее.

– Ничего, сынок, – сказал он Невиллу, – пойдем-ка мы с тобой ко мне в кабинет… Пошли… чайку попьем…

Перспектива пить чай с Хмури, казалось, напугала Невилла еще больше. Он ничего не ответил и не пошевелился.

Волшебный глаз уставился на Гарри:

– С тобой все в порядке, Поттер?

– Да, – ответил Гарри почти с вызовом.

Волшебный глаз слегка задрожал в глазнице, рассматривая Гарри.

Затем Хмури произнес:

– Вы должны знать. Может, это жестоко, но вы должны знать. Нет смысла притворяться… м-да… пойдем, Лонгботтом, у меня есть кое-какие книжки, они тебе понравятся.

Невилл бросил умоляющий взгляд на Гарри, Рона и Гермиону, но те молчали, и у Невилла не осталось выбора. Хмури положил ему на плечо корявую руку, и Невилл позволил себя увести.

– Что это было? – проговорил Рон, наблюдая, как Невилл и Хмури заворачивают за угол.

– Не знаю, – задумчиво ответила Гермиона.

– Вот это урок – скажи, Гарри? – по дороге в Большой зал заметил Рон. – Фред с Джорджем были правы. Он и впрямь знает свое дело, этот Хмури, скажи? А как он с Авадой Кедаврой? Паук вдруг – бац! – и сдох…

Но заметив, какое у Гарри лицо, Рон осекся и не издавал ни звука до самого Большого зала, где все-таки решился высказать предположение, что пора заняться предсказаниями для Трелони, а то они не успеют, потому что это займет вечность.

Гермиона, не вмешиваясь в их разговоры, с дикой скоростью заглотила ужин и опять умчалась в библиотеку. Гарри с Роном отправились в гриффиндорскую башню, и Гарри, который не переставая думал о непростительных проклятиях, сам о них заговорил.

– А у Хмури с Думбльдором не будет неприятностей, если в министерстве узнают, что мы видели эти проклятия? – спросил Гарри на подходе к Толстой Тете.

– Скорее всего, – кивнул Рон. – Но Думбльдор всегда поступал по-своему, а Хмури, я так понимаю, все равно вечно попадает в истории. Сначала действуй, а потом думай – ты его мусорные баки вспомни. Дребедень.

Толстая Тетя пропустила их в шумную и людную гриффиндорскую гостиную.

– Ну что, пойдем возьмем прорицательские бумажки? – спросил Гарри.

– А куда деваться, – простонал Рон.

Они поднялись в спальню за книгами и картами и обнаружили там Невилла. Он сидел один на кровати и читал. Выглядел он хоть и не вполне нормально, но все-таки гораздо спокойнее. Глаза у него сильно покраснели.

– Ты как, Невилл? – спросил Гарри.

– Я? Да ничего, – ответил Невилл. – Нормально, спасибо. Вот, читаю книжку, мне профессор Хмури дал… – Он показал обложку: «Отличительные свойства волшебных водных растений Средиземноморья». – Профессор Спарж ему сказала, что у меня способности к гербологии, – поделился Невилл. В его голосе пробивалась гордость, что случалось очень редко. – Он подумал, мне это будет интересно.

Как тактично Хмури сумел подбодрить Невилла, подумал Гарри. Беднягу так редко хвалят за успехи в учебе. Профессор Люпин поступил бы так же.

Гарри с Роном отнесли в общую гостиную «Растуманивание будущего», нашли столик и уселись за предсказания. Спустя час они преуспели очень мало, хотя стол был завален бумажками, испещренными вычислениями и загадочными символами, а мозг Гарри затуманился так, словно в него накачали дыма из камина профессора Трелони.

– Я представления не имею, что вся эта ерунда значит, – пробормотал Гарри, тупо взирая на длинный ряд цифр.

– Знаешь, – волосы у Рона стояли дыбом, потому что от отчаяния он без конца запускал в них пальцы, – по-моему, пора от души попрорицать.

– То есть? Все сочинить?

– Угу, – Рон смел со стола скомканные пергаменты, обмакнул перо в чернила и начал писать. – В следующий понедельник, – говорил он одновременно, – есть вероятность развития у меня респираторного заболевания из-за неудачного аспекта Марса с Юпитером. – Он поднял глаза на Гарри: – Ты ж ее знаешь, натолкай побольше всяких горестей, и она умрет от счастья.

– Точно, – сказал Гарри. Он сделал мячик из своих черновиков и запустил его в камин поверх голов весело болтающих первоклашек. – Так-с… а мне в понедельник грозит… ммм… ожог.

– И верно, – мрачно подтвердил Рон, – в понедельник мы снова увидимся с драклами. Дальше… во вторник я… эммм…

– Потеряешь дорогую сердцу вещь, – подсказал Гарри, пролистывая «Растуманивание будущего» на предмет интересных идей.

– Отлично, – Рон записал. – Из-за… хм… Меркурия. А ты… давай ты получишь удар в спину от того, кого считал другом?

– Ага… здорово… – промычал Гарри, записывая, – потому что… Венера войдет в двенадцатый дом.

– А в среду мне, кажется, не повезет в драке.

– Э-эй! Это я хотел драку! Хотя ладно, тогда я проиграю пари.

– Точно, ты будешь держать пари на мою победу в драке…

Они продолжали в том же духе (предсказания становились все трагичнее) еще целый час. Гостиная постепенно пустела, народ расходился спать. Прибрел Косолапсус, легко вспрыгнул в пустое кресло и непроницаемо уставился на Гарри – примерно так же смотрела бы Гермиона, если б знала, что они несерьезно отнеслись к домашнему заданию.

Обегая взглядом комнату и сочиняя несчастье, которого с ними еще не приключалось, Гарри заметил у дальней стены Фреда с Джорджем. С перьями в руках они голова к голове склонились над пергаментом. Близнецам не было свойственно тихо сидеть в уголке; они любили находиться в центре событий, шуметь и всячески привлекать к себе внимание. Теперь они очень секретно шушукались, и Гарри сразу вспомнилось, как они сидели рядышком и что-то писали в «Гнезде». Тогда он думал, что они составляют бланк заказа «Удивительных ультрафокусов Уизли», но сейчас вряд ли – они обязательно позвали бы Ли Джордана. Может, всё думают, как подать заявки на участие в Тремудром Турнире?

Джордж покачал головой, а Фред что-то вычеркнул и сказал тихо, но слышно в опустевшей комнате:

– Нет… получится, как будто мы его обвиняем. Тут надо осторожно…

Затем Джордж обернулся и поймал взгляд Гарри. Тот улыбнулся и поспешно уткнулся в свои предсказания – ему не хотелось, чтобы Джордж подумал, будто он подслушивает. Вскоре близнецы скатали пергамент, пожелали всем спокойной ночи и ушли спать.

Прошло минут десять, дыра за портретом открылась, и в общую гостиную влезла Гермиона с пачкой пергаментов в одной руке и грохочущей коробкой в другой. Косолапсус выгнул спину и заурчал.

– Привет, – сказала Гермиона, – только что закончила!

– И я тоже! – победно откликнулся Рон и бросил перо.

Гермиона села, сложила все на пустое кресло и придвинула к себе предсказания Рона.