Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 79)

Гермиона одарила его таким взглядом, что он испугался.

– Ну и ну, – тихо сказала она. – Какая низость. Просить о помощи, а потом обмануть? И ты еще удивляешься, почему гоблины не любят колдунов?

Уши Рона покраснели.

– Хорошо, хорошо! Больше ничего не сочинилось! Придумай что-нибудь получше.

– Надо предложить ему что-то другое, настолько же драгоценное.

– Замечательно! Пойду возьму из коллекции другой гоблинский меч, а ты завернешь его понаряднее.

Вновь воцарилась тишина. Гарри не сомневался: кроме меча, гоблину ничего не нужно, даже если бы у них и нашлось что-то подходящее. Однако меч – их единственное оружие против окаянтов.

Гарри на пару секунд закрыл глаза и прислушался к шуму моря. Мысль о том, что Гриффиндор мог украсть меч, была ему неприятна. Он всегда гордился тем, что он гриффиндорец; Гриффиндор защищал муглорожденных и боролся против Слизерина, помешанного на чистоте крови…

– Может, Цапкрюк врет, – сказал Гарри, открывая глаза, – и Гриффиндор не крал меч. Откуда мы знаем, где правда?

– Это что, важно? – спросила Гермиона.

– Для меня – да, – ответил Гарри. – Он глубоко вздохнул. – Скажем, что отдадим меч после того, как он проведет нас в сейф, но когда именно – умолчим.

По лицу Рона медленно расползлась улыбка. А Гермиона встревожилась:

– Гарри, нельзя…

– Цапкрюк его получит, – продолжал Гарри. – Когда мы уничтожим все окаянты. Я прослежу, чтобы он его получил. Сдержу слово.

– Да, лет эдак через несколько! – воскликнула она.

– Допустим. Но ему это знать не обязательно. Я ему не совру… в общем-то.

Он вызывающе посмотрел на Гермиону, но на самом деле ему было стыдно. Он вспомнил слова, выбитые на воротах Нурменгарда: «РАДИ ВЫСШЕГО БЛАГА». Гарри выбросил неприятную мысль из головы. Разве у них есть выбор?

– Мне это не нравится, – сказала Гермиона.

– Мне тоже не очень, – признался Гарри.

– А я думаю, это гениально, – вставая, объявил Рон. – Пойдем к нему.

Вернувшись в спальню, Гарри изложил их предложение Цапкрюку, не упоминая о времени передачи меча. Гермиона хмуро смотрела в пол; Гарри злился, опасаясь, что она своим поведением выдаст его игру. К счастью, Цапкрюк не глядел ни на кого, кроме Гарри.

– Даешь слово, Гарри Поттер, что, если я вам помогу, отдашь мне меч Гриффиндора?

– Да, – обещал Гарри.

– Тогда договорились. – И гоблин протянул ему руку.

Гарри пожал ее, гадая, способен ли Цапкрюк по глазам распознать обман. Между тем гоблин хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Ну-с, приступим!

Они как будто вновь разрабатывали план проникновения в министерство. Расположились они в маленькой спальне, по желанию Цапкрюка – в полутьме.

– Я был в сейфе Лестранжей только один раз, – рассказывал Цапкрюк. – Мне приказали положить туда фальшивый меч. Это одно из самых старых помещений банка. Древнейшие колдовские семьи хранят сокровища на нижнем уровне – там сейфы очень просторные и лучше всего защищены…

В спальне, больше похожей на чулан, они просиживали по многу часов. Дни медленно превращались в недели. Одна за другой возникали препоны – например истощился запас всеэссенции.

– Здесь хватит только на одного, – сказала Гермиона, рассматривая глинистую жижу на свет.

– Этого будет достаточно, – отозвался Гарри. Он изучал карту нижних подземелий банка, нарисованную Цапкрюком.

Другие обитатели коттеджа не могли не заметить, что Гарри, Рон и Гермиона что-то затевают, поскольку те появлялись лишь к завтраку, обеду и ужину. Их ни о чем не спрашивали, но за общим столом Гарри нередко ловил на себе задумчивый, тревожный взгляд Билла.

Чем дольше, тем отчетливее Гарри осознавал: Цапкрюк не слишком ему нравится. Гоблин оказался весьма кровожаден, веселился, воображая страдания низших существ, и явно радовался перспективе при взломе сейфа Лестранжей ранить каких-нибудь колдунов. Рон и Гермиона, похоже, разделяли чувства Гарри, но Цапкрюка они не обсуждали. Он был им нужен.

За общим столом гоблин питался неохотно. Даже выздоровев, он продолжал требовать, чтобы еду приносили ему в комнату, как все еще очень слабому Олливандеру. Наконец Флёр закатила Биллу сцену, и тому пришлось сказать Цапкрюку, что так продолжаться не может. Цапкрюк начал спускаться к столу, но отказывался есть то же, что остальные, и требовал сырое мясо, коренья, грибы.

Гарри переживал: это ведь он ради допроса настоял, чтобы гоблин остался в «Ракушке», и по его вине семейство Уизли вынуждено скрываться, а Билл, Фред, Джордж и мистер Уизли не могут ходить на работу.

– Мне страшно неприятно, – сказал он Флёр однажды ветреным апрельским вечером, когда помогал ей готовить ужин, – что из-за меня у вас сплошные проблемы.

Она только что приказала ножам нарезать мясо для Цапкрюка и Билла, который после встречи с Уолком полюбил отбивные с кровью. Ножи приступили к делу, недовольное лицо Флёр смягчилось.

– ‘Арри, я не забыла, что ты спас жьизнь моей сестге.

Дело, конечно, обстояло не совсем так, но Гарри не стал напоминать, что настоящая опасность Габриэль тогда не грозила.

– И потом, – Флёр указала палочкой на кастрюльку на плите, и там тотчас закипел соус, – мистег Олльивандег сегодня пегеезжает к Мюгиэль. Станет польегче. Можно пегеселить гоблина вньиз. – Она нахмурилась. – А вы с Гоном и Дином пегеедете в его комнату.

– Нам и в гостиной неплохо, – заверил Гарри. Цапкрюку не понравится спать на диване, а от его настроения зависит успех операции. – Не беспокойся. – И на возражения Флёр ответил: – Мы с Роном и Гермионой тоже скоро уедем. Недолго осталось.

– То есть? – нахмурилась Флёр. Блюдо с запеканкой повисло в воздухе под прицелом ее палочки. – Почьему это? Здьесь вы в бьезопасности!

В этот миг она была до того похожа на миссис Уизли, что Гарри обрадовался, когда открылась задняя дверь и в кухню вошли промокшие Луна и Дин. Они принесли плáвник.

– …и еще такие маленькие ушки, – говорила Луна. – Папа рассказывал, что они похожи на бегемотов, только лиловые и волосатые. И чтобы их подозвать, надо спеть. Они любят вальс, а не быструю музыку…

Дин, проходя вслед за Луной в гостиную, где Рон и Гермиона накрывали на стол, глянул на Гарри и от неловкости пожал плечами. Гарри, лишь бы не отвечать Флёр, подхватил два кувшина с тыквенным соком и поспешил за ними.

– …и если будешь у нас в гостях, я покажу тебе его рог. Папочка мне писал, но сама я не видела, Упивающиеся Смертью выкрали меня прямо из «Хогварц-экспресса», и я не попала домой на Рождество, – продолжала Луна, вместе с Дином разжигая огонь в камине.

– Луна, мы же тебе говорили, – вмешалась Гермиона, – тот рог взорвался. И принадлежал он сносорогу, а не складкорогому стеклопу…

– Нет, точно стеклопу, – уверенно заявила Луна, – папочка сам сказал. И рог наверняка уже починился: они же самовосстанавливающиеся.

Гермиона покачала головой и снова стала раскладывать вилки. Тут на лестнице появился Билл: он помогал спуститься мистеру Олливандеру и нес его чемодан. Мастер был все еще очень плох и тяжело опирался на руку Билла.

– Я буду по вам скучать, мистер Олливандер, – сказала Луна, бросаясь к старику.

– И я по тебе, дорогая. – Олливандер погладил ее по плечу. – Ты была мне истинным утешением в том ужасном подвале.

– Au revoir, мсье Олльивандег. – Флёр расцеловала его в обе щеки. – Можно я вас попгошу кое-что вегнуть тьетушке Мюгиэль? Я так и не отдала ей диадьему.

– Почту за честь, – с легким поклоном ответил Олливандер. – Это меньшее, чем я могу отплатить за ваше щедрое гостеприимство.

Флёр открыла перед Олливандером потертую бархатную шкатулку. Диадема внутри засверкала в свете низко висящей люстры.

– Лунные камни и бриллианты, – констатировал Цапкрюк, незаметно вошедший в комнату. – Гоблинская работа, надо полагать?

– За колдовские денежки, – тихо сказал Билл.

Гоблин бросил на него взгляд, вороватый и вызывающий.

Билл и Олливандер вышли в ночь. Сильный ветер сотряс окна коттеджа. Оставшиеся сели за стол, тесно, локоть к локтю; есть было не очень удобно. В камине потрескивал огонь. Гарри заметил, что Флёр возит вилкой по тарелке, почти не ест и то и дело взглядывает в окно. К счастью, Билл вернулся раньше, чем съели первое блюдо. Его длинные волосы растрепались на ветру.

– Все в порядке, – сообщил он Флёр. – Олливандер устроился, мама и папа шлют всем привет, Джинни просила передать, что всех любит, Фред и Джордж сводят тетю Мюриэль с ума, работают у нее в чуланчике и по-прежнему рассылают клиентам сов с заказами. Тетя очень обрадовалась диадеме. Думала, мы ее стибрили – прямо так и сказала.

– Твоя тьетя – само очагование, – раздраженно бросила Флёр, волшебной палочкой составила грязные тарелки в стопку, подхватила ее и обиженно вышла из комнаты.

– Папа тоже сделал диадему, – вставила Луна. – Правда, она больше похожа на корону.

Рон поймал взгляд Гарри и усмехнулся. Оба вспомнили нелепый головной убор, который видели у Ксенофила.

– Он хочет воссоздать утерянную диадему Вранзор. И вроде бы нашел все основные составляющие. Когда добавил крылья вертивжика, все встало на свои…

В дверь неожиданно постучали. Все резко обернулись. Флёр испуганно выбежала из кухни; Билл вскочил и направил на дверь волшебную палочку; Гарри, Рон и Гермиона тоже. Цапкрюк бесшумно скользнул под стол.

– Кто там? – крикнул Билл.