Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 81)

– Что-нибудь придумаем, дружище.

Ночью Гарри спал плохо. Ближе к утру, лежа без сна, он невольно вспомнил, как ждал проникновения в министерство магии, – он был полон решимости, даже предвкушения. Сейчас им владели тревога, сомнения, страх: вдруг что-то пойдет не так? Он твердил себе, что план хорош, что Цапкрюку известны все подводные камни, что они готовы к любым сложностям, – и тем не менее нервничал. Пару раз он слышал, как ворочается Рон – наверняка тоже не спит, – но, поскольку ночевали они в одной комнате с Дином, Гарри не произнес ни слова.

Он вздохнул с облегчением, когда пробило шесть, – наконец-то можно вылезти из спальных мешков, одеться в полутьме и незаметно выйти в сад, где они договорились встретиться с Гермионой и Цапкрюком. Стояла рассветная майская прохлада, ветра почти не было. Гарри посмотрел на звезды, слабо мерцавшие в темном небе, и прислушался к плеску волн под утесом. Он знал, что будет скучать по этим звукам.

Сквозь красноватую землю на могиле Добби пробивались зеленые росточки: пройдет год, и холм покроется цветами. Ветер успел слегка выщербить белый камень с надписью. Красивее места для вечного упокоения не найти, подумал Гарри. Сердце защемило от грусти; жалко оставлять здесь эльфа. Глядя на холмик, Гарри вновь задумался: как Добби узнал, где их искать? Рука рассеянно потянулась к кисету на шее и сквозь дуриворанью кожу нащупала осколок зеркала, в котором он – точно-точно! – видел глаз Думбльдора. Но тут открылась дверь, и он обернулся.

По лужайке к нему и Рону шагала Беллатрикс Лестранж вместе с Цапкрюком и на ходу засовывала бисерную сумочку во внутренний карман старой мантии, одной из тех, что они прихватили с площади Мракэнтлен. Гарри прекрасно знал, что это Гермиона, и все же содрогнулся от ненависти. Она была выше него, длинные черные волосы волнами струились по спине, глаза под тяжелыми веками облили его презрением. Но потом Беллатрикс заговорила, и в ее низком голосе зазвучали интонации Гермионы:

– До чего же она на вкус тошнотная, хуже корнеплоха! Так, Рон, иди-ка сюда, я тебя переделаю…

– Хорошо – только не слишком длинную бороду…

– Ради всего святого! Нашел время прихорашиваться…

– Не в том дело, она мешается!.. Да, и нос покороче, давай как в прошлый раз.

Гермиона вздохнула и принялась за работу. Бормоча заклинания, она так и этак меняла наружность Рона, превращая его в несуществующего человека, которого, оставалось надеяться, защитит общий страх перед Беллатрикс. Гарри и Цапкрюк собирались спрятаться под плащом-невидимкой.

– Ну вот, – сказала наконец Гермиона. – Как он тебе, Гарри?

Догадаться, что это Рон, было очень трудно, но можно – впрочем, только потому, что Гарри слишком хорошо его знал. А так – длинные волнистые волосы, пышные каштановые борода и усы, никаких веснушек, короткий широкий нос, густые брови.

– Не так чтоб влюбиться, но вообще сойдет, – отозвался Гарри. – Отчаливаем?

Все трое обернулись посмотреть на коттедж, темный и тихий под гаснущими звездами, и направились дезаппарировать за ограду, где не действовало Заклятие Верности. За воротами Цапкрюк заговорил:

– Пожалуй, я полечу сверху, Гарри Поттер.

Гарри пригнулся, и гоблин вскарабкался ему на спину. Цепкие руки сомкнулись на горле Гарри. Гоблин весил немного, но ощущать на себе его и эту неожиданно сильную хватку было неприятно. Гермиона вытащила из сумочки плащ-невидимку и накрыла их обоих.

– Отлично, – сказала она, наклоняясь проверить, не торчат ли из-под плаща ноги Гарри. – Я ничего не вижу. Поехали.

С Цапкрюком на плечах Гарри развернулся на месте, стараясь как можно яснее вообразить «Дырявый котел» – гостиницу, служившую проходом на Диагон-аллею. При дезаппарировании гоблин едва не задушил Гарри, но уже через несколько секунд тот почувствовал под ногами асфальт, открыл глаза и увидел Чаринг-Кросс-роуд. Муглы сновали туда-сюда с угрюмыми утренними лицами и даже не подозревали о существовании маленькой колдовской гостиницы.

Паб «Дырявого котла» практически пустовал. За стойкой хозяин, сутулый беззубый Том, до блеска начищал бокалы, в дальнем углу шептались двое ведунов. Глянув на Гермиону, они отодвинулись подальше в тень.

– Мадам Лестранж, – пробормотал Том и, когда Гермиона проходила мимо, почтительно склонил голову.

– Доброе утро, – ответила она.

Гарри, под плащом кравшийся следом за ней, заметил, как удивился Том.

– Не миндальничай, – шепнул Гарри на ухо Гермионе, когда они через паб вышли в задний дворик. – Запомни: все вокруг – грязь!

– Хорошо, хорошо!

Гермиона достала палочку Беллатрикс и стукнула по кирпичу в стене. Кирпичи начали вращаться. В стене образовалась дыра, которая становилась все шире, пока не превратилась в арку, ведущую на узкую, мощенную булыжником Диагон-аллею.

Стояла тишина, магазины только открывались, покупателей почти никого. Извилистая торговая улочка мало напоминала ту, какой ее впервые увидел Гарри давным-давно, еще до поступления в «Хогварц». С его последнего визита сюда многие магазины позакрывались, зато возникло несколько сомнительных лавчонок, так или иначе связанных с черной магией. С бесчисленных плакатов в витринах на Гарри смотрело его собственное лицо и надпись: «Нежелательный № 1».

На порогах лавок сбились в кучку оборванцы: клянчили у прохожих милостыню и уверяли, что они колдуны. У одного мужчины на глазу была окровавленная повязка.

Завидев Гермиону, попрошайки быстро накинули капюшоны и словно растаяли в воздухе. Гермиона посмотрела им вслед с любопытством. Вдруг ей наперерез бросился человек с повязкой.

– Мои дети! – тыча в Гермиону пальцем, завопил он высоким, резким голосом безумца. – Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь, знаешь!

– Я… я… не… – опешила Гермиона.

Попрошайка прыгнул, попытался схватить ее за горло – но после громкого хлопка и красной вспышки отлетел назад и упал без чувств. Рон стоял, подняв палочку; на его бородатом лице застыло потрясение. В окна по обе стороны улицы высовывались любопытные, а трое-четверо состоятельных прохожих, подхватив подолы мантий, улепетывали с места происшествия.

Их появление на Диагон-аллее получилось слишком заметным. Гарри даже подумал, не вернуться ли, не разработать ли другой план, и хотел уже посоветоваться с остальными, но не сделал и шага, как сзади крикнули:

– Ну надо же! Мадам Лестранж!

Гарри обернулся; Цапкрюку пришлось крепче ухватиться за его шею. К ним приближался высокий худощавый колдун с густой седой шевелюрой и длинным острым носом.

– Трэверс, – прошипел в ухо Гарри гоблин, но Гарри не припоминал, кто это. Гермиона, выпрямившись в полный рост, процедила со всем презрением, на какое была способна:

– Что надо?

Трэверс замер как вкопанный, явно оскорбленный таким обращением.

– Он тоже из Упивающихся! – выдохнул Цапкрюк.

Гарри, наклонившись к уху Гермионы, передал ей эту информацию.

– Я просто хотел поздороваться, – холодно сказал Трэверс, – но если вы мне не рады…

Теперь Гарри узнал голос: Трэверс – один из нагрянувших к Ксенофилу.

– Нет-нет, что вы, Трэверс! – воскликнула Гермиона, торопясь исправить ошибку. – Как дела?

– Честно говоря, Беллатрикс, я весьма удивлен, что вы здесь.

– Правда? Почему?

– Ну, – Трэверс кашлянул, – говорят, что в поместье Малфоев всех посадили под домашний арест после… кхм… побега.

Гарри молился, чтобы Гермиона не ляпнула какой-нибудь глупости. Если это правда и Беллатрикс нельзя выходить из дому…

– Черный Лорд прощает тех, кто служил ему верой и правдой, – изрекла Гермиона, блистательно копируя высокомерные интонации Беллатрикс. – Быть может, вы у него не на таком хорошем счету!

Трэверс явно обиделся, но подозрения его утихли. Он мельком глянул на мужчину, пораженного сногсшибателем Рона.

– Чем оно вам не угодило?

– Не важно. Больше оно этого не сделает, – хладнокровно ответила Гермиона.

– От этих беспалочных одни проблемы, – вздохнул Трэверс. – Пока попрошайничают, еще ладно, но на прошлой неделе одна, представьте, вздумала умолять замолвить за нее словечко в министерстве! «Я ведьма, сэр, ведьма, позвольте доказать!» – запищал он женским голосом. – Как будто я ей отдам свою палочку… А кстати, чьей, – с любопытством спросил Трэверс, – пользуетесь вы, Беллатрикс? Я слышал, ваша…

– Моя – у меня, – ледяным тоном отчеканила Гермиона, предъявляя ему волшебную палочку Беллатрикс. – Уж не знаю, каких вы сплетен наслушались, но вас подло дезинформировали!

Трэверс, слегка сконфуженный, повернулся к Рону:

– А кто ваш спутник? Я что-то не узнаю.

– Драгомир Деспард, – сказала Гермиона. Они решили, что Рону безопаснее быть выдуманным иностранцем. – Он почти не говорит по-английски, но сочувствует идеям Черного Лорда. Приехал из Трансильвании познакомиться с нашим новым режимом.

– В самом деле? Как поживаете, Драгомир?

– Каг дила? – осведомился Рон и протянул руку.

Трэверс коснулся ее двумя пальцами, будто опасаясь испачкаться.

– И что же привело вас и вашего… кхм… сочувствующего друга на Диагон-аллею в этакую рань? – поинтересовался Трэверс.

– Мне нужно в «Гринготтс», – ответила Гермиона.

– Увы, мне тоже, – вздохнул Трэверс. – Золото, бренный металл! Без него никак, хоть и неприятно якшаться с нашими длиннопалыми дружками.

Пальцы Цапкрюка на миг впились в шею Гарри.