Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 147)

– Это было бы здорово, – сказала Робин, зевая.

Мерфи снова ушел. Робин сидела и думала о Тайлере Пауэлле, аккаунтов которого она так и не нашла в социальных сетях. Вернувшись к ноутбуку, она открыла Твиттер и Инстаграм и начала искать вариации имен "Лагс" и "Пауэлл".

Через двадцать минут она нашла аккаунт в "Инстаграм", который, по ее мнению, мог принадлежать Тайлеру: LugzCarz. Там были только фотографии старинных автомобилей, перемежающиеся фотографиями двигателей, над которыми работал владелец аккаунта. У него было мало подписчиков, но две вещи заставили Робин заподозрить, что это Пауэлл: с мая прошлого года, когда Пауэлл покинул Айронбридж из-за подозрений, там не было новых записей, а под фотографией Austin-Healey Mark III 1965 года кто-то написал: "Иди нахуй, постишь машины, как будто мы не знаем, что ты сделал". Однако, что касается улик, указывающих на текущее местонахождение Пауэлла, этот аккаунт оказался бесполезен.

Робин закрыла сайт, потянулась и поднялась на ноги.

Мерфи оставил свою спортивную сумку. Из нее вытекла лужица прозрачной жидкости. Очевидно, он неплотно закрыл крышку бутылки с водой.

Робин открыла сумку и обнаружила там свалявшуюся влажную спортивную одежду. И действительно, в бутылке был только осадок, а крышка была плохо закручена.

Слабый запах заставил ее понюхать пальцы. Не веря в очевидное, Робин сунула указательный палец в рот.

Все еще сидя на корточках, вдыхая запах спирта, она вновь ощутила ледяную волну потрясения, которую испытала, найдя бриллиантовую серьгу-гвоздик, выпавшую из простыни в том доме в Дептфорде, в тот день, когда она навсегда рассталась с Мэтью. Она вспомнила о том, как резко возросла его активность в спортзале и беге, которые, как ей казалось, шли Мерфи на пользу. Она вспомнила канун Рождества, когда ей казалось – если бы она не знала лучше – что он пил, как ее братья. Она вспомнила ночь их худшей ссоры.

С безучастным лицом она достала кухонные полотенца и вытерла пролитое, затем поставила бутылку с водой, в которой оставались компрометирующие остатки, на журнальный столик. Она постояла еще минуту, уставившись на нее, затем направилась на кухню, где методично обшарила шкафы, но не нашла ни капли спиртного.

Небо за окном было темным; она не заметила, как наступила ночь. Она направилась в спальню и открыла шкаф Мерфи. Предположительно, ее парень обыскивал чужие шкафы и ящики по долгу службы, но частным детективам редко, если вообще когда-либо, доводилось рыться в личных вещах подозреваемых.

Робин пришлось встать на цыпочки, чтобы добраться до верхней полки. За стопкой футболок, небольшой коробкой с иностранной валютой и старыми зарядными проводами лежала сумка из мешковины, которая звякнула, когда она к ней прикоснулась. Она потянула ее вниз, уже уверенная в том, что сейчас увидит.

Внутри было шесть бутылок водки, одна из них почти пустая.

Глава 90

Но что-то, казалось, укололо

И заиграло в его крови; уловка – трюк –

И многое прояснится.

Роберт Браунинг

Сорделло: Книга вторая

Страйк снова оказался на Карнивал-стрит в Харингее, наблюдая за домом, где друзья Плага держали гигантскую черную собаку. Он начинал сочувствовать клиенту, который считал возмутительным, что Плага до сих пор не арестовали. Страйк не был слишком сентиментален по отношению к животным; за исключением змеи, которую ему однажды удалось поймать в детстве, он никогда не испытывал потребности в домашнем животном. Тем не менее, то, что он увидел на собачьих боях и потом, убедило его, что этот садист заслуживает тюремного срока, и как можно скорее, тем самым освободив и мать, и сына от его издевательств и принуждения.

Страйк стоял в густой тени под неработающим уличным фонарем, курил и ждал появления своей цели. Над ним постепенно появлялись звезды, чуть более заметные, чем на хорошо освещенной улице, хотя и не такие яркие, как на Сарке. Предпочитая не думать о ночи в "Старой кузнице", Страйк перешел дорогу и обнаружил на тротуаре перед свалкой еще один участок тени. Большой знак гласил, что это место называется "Свалка Брайана Джаджа", и его ограждение тянулось вдоль дороги. Страйк видел верхушки куч спрессованного металла. Он задался вопросом, не был ли старый "лендровер" Робин отправлен на такое же металлическое кладбище.

Ржавый фургон проехал мимо и остановился у въезда во двор. Водитель выключил фары, вышел и подошел к домофону у ворот, чтобы поговорить.

Когда лицо мужчины осветил фонарь над воротами, у Страйка возникло странное ощущение, что он где-то его уже видел. Он был ниже среднего роста, волосатый, лет сорока, очень смуглый и не слишком привлекательный. Страйку показалось, что он когда-то видел этого мужчину в костюме и галстуке, а не в грязной толстовке и джинсах, в которых он сейчас щеголял, и что тот шел вместе с группой таких же элегантно одетых людей, но когда и где это могло произойти, он не мог вспомнить.

Изнутри двора послышался лязг цепей. Ворота начали открываться. Водитель вернулся в фургон, не выключая фары, и въехал внутрь. Ворота снова закрылись.

Где, черт возьми, он видел этого человека раньше? На свадьбе? На похоронах? Он смутно ассоциировал его с церковью, но Страйк за последние десять лет бывал в ней всего пару раз. Этот темный человек определенно не присутствовал ни на похоронах Теда, ни на похоронах Джоан, и не присутствовал в пустой церкви, где Страйк провел часть утра, когда узнал о смерти Шарлотты.

Дверь дома, за которым наблюдал Страйк, открылась. Из дома появился Плаг, держа на руках большого, извивающегося щенка. Страйк сделал несколько снимков из тени и уже собирался последовать за Плагом обратно на улицу, как вдруг вспомнил, где видел водителя фургона раньше.

Несколькими годами ранее Страйк и Робин расследовали старое дело, которое привело их в сферу деятельности двух жестоких преступников, братьев Риччи. Они каждое воскресенье навещали своего отца, Никколо (гангстера, известного как "Мутный" в период его сутенерства и производства порнографии), в его доме престарелых. Теперь Страйк живо представлял себе, как эта компания появляется: дети и жены в нарядных одеждах, двое мужчин в деловых костюмах. Старший брат, Лука, имел более грозную репутацию, но Марко, младший из них двоих, и тот, кто только что въехал на фургоне на Свалку Брайана Джаджа, имел свой внушительный послужной список – нападения с кислотой и ножевые ранения.

Сильный инстинкт подсказывал Страйку оставаться на месте, а не следовать за Плагом, и потому он просто смотрел, как тот скрывается из виду, не преследуя его. Оставшись один на безлюдной улице, Страйк задался вопросом, что он задумал, но ответа не нашел, кроме того, что его подсознание, раскрыв личность человека в фургоне, словно пыталось сказать ему что-то еще.

Он снова занял место в первой тени, где раньше прятался, – на противоположной от свалки стороне улицы. Прошло десять минут, пока Страйк неотрывно смотрел на вывеску с названием этого места. И тогда, словно груда металлолома, сместившаяся под собственным весом, что-то в глубине его сознания тоже сдвинулось – и он вдруг увидел то, что все это время скрывалось, и понял, зачем остался.

Рифмованный сленг кокни.

Брайан Джадж.

Джадж.

Барнаби Радж.

Пока он искал в кармане мобильный, "Рено" плавно остановился перед воротами. Марко Риччи выскользнул со двора, сел в машину, и она уехала. Изнутри свалки донесся грохот. Странное время, чтобы начать шумную работу – спрессовывать машину или запускать печь. Но при определенных обстоятельствах такие дела могут требовать срочности.

Штырь ответил на звонок Страйка через тридцать секунд.

– Как дела, Бунзен?

– Хотел спросить кое-что. Есть ли у тебя лично какой-то интерес в "Барнаби"?

Когда Штырь снова заговорил, его голос звучал уклончиво.

– А зачем спрашиваешь?

– Отвечай.

– Лично я никогда не пользовался, – сказал Штырь. – Нет.

– То есть полиция не сможет связать тебя ни с чем в Харингее? В частности, с Карнивал-стрит?

Страйк ждал, что Штырь станет отрицать, что "Барнаби" находится на Карнивал-стрит, но вместо этого он зловещим тоном спросил:

– Че творится, Бунзен?

– Я даю тебе наводку, в ответ на ту, что ты мне дал пару месяцев назад.

– Кто сдал? – в ярости спросил Штырь.

– Кого-то преследовали, и было замечено подозрительное поведение, – сказал Страйк.

– Черт, – сказал Штырь. И добавил: – Ты же сейчас не со свиньей, да?

– Ты думаешь, я бы позвонил тебе, если бы со мной был коп? – спросил Страйк.

– Откуда мне знать? Достаточно знаю этих ублюдков, да?

– Они тоже о тебе хорошо отзываются, – сказал Страйк. – Ладно. Хотел просто предупредить заранее.

– Ладно, спасибо, – ворчливо сказал Штырь и повесил трубку.

Глава 91

…прости меня! Я унижаюсь…

Знаю, что я совершенно безумен и чудовищен.

Во всем, что я сделал в тот момент; но как Бог

Дарует мне это осознание – сердце, чтобы чувствовать, и язык,

Чтобы свидетельствовать – будь и ты милостив!

Не суди человека по единственному поступку

Его – ну, они говорят, и я могу поверить –

Дьявол в нем…

Роберт Браунинг

Трактирный альбом, IV

В тот самый момент, когда Робин снова услышала, как ключ Мерфи поворачивается в замке входной двери, Страйк позвонил ей на мобильный. Она сбросила звонок и, чувствуя тошноту, ждала, когда Мерфи появится в гостиной. Он появился через несколько секунд с телефоном в одной руке и карри в другой.