Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 149)

– Это не взлом, – соврал Страйк.

– Можно нам пойти? – спросил юноша в футболке "Миллуолла".

– Ты тоже волнуешься за Нэнси, да? – спросил Страйк.

– Да, – сказал второй из мальчиков южноазиатского происхождения, который был единственным в пальто, и чьи прыщи выглядели болезненными. – Мы очень волнуемся.

– И ты считаешь, что мне следует пойти туда и проверить ее, да? – спросил Страйк, все еще думая о том, что он мог бы сказать адвокату.

Мальчик с прыщами рассмеялся.

– Да, – сказал он. – Определенно.

Страйк предположил, что их интересуют отмычки, а может, они хотели увидеть пьяную ярость старухи, когда в ее квартиру войдет незнакомец. Он сомневался, что в воскресный февральский вечер в Магдален-Корт есть чем заняться.

– Мне нужно, чтобы хотя бы один из вас присмотрел за моей машиной, – сказал он.

– Тот, кто присматривает за машиной, получит все двадцать пять фунтов? – спросил чернокожий юноша.

– Нет, но он получает дополнительную пятерку, – сказал Страйк.

– Хорошо, тогда я останусь, – сказал парень.

Итак, Страйк поплелся обратно наверх, двое белых парней и двое парней южноазиатского происхождения последовали за ним.

– Это был Бэгги, – он услышал, как один из мальчиков сказал другому, указывая на разбрызганное у подножия лестницы карри или рвоту, и все рассмеялись.

Страйк постучал в дверь квартиры Нэнси в четвертый раз, но безрезультатно. Тогда он вставил ключ в замок и повернул его. Внутри не было никакой цепочки, поэтому ему не пришлось выбивать дверь плечом или ломать ее.

– Что это за чертовщина? – спросил бородатый парень, проталкиваясь вперед, но обнаружил, что ему мешает рука, которую Страйк только что резко поднял.

– Оставайтесь здесь, – твердо сказал детектив. – Не входите.

Неповторимый, тошнотворно-сладкий запах разлагающейся плоти ударил ему в ноздри. Он слышал жужжание мух.

– Останьтесь, – твердо сказал он юношам и прошел по узкому коридору, чтобы посмотреть через открытую дверь направо, где все еще горела лампа и где невероятно тощий кот, жалобно мяукая, пробежал мимо него и скрылся на балконе.

Тела Джима Тодда и женщины, которую Страйк принял за его мать, Нэнси, лежали на грязном ковре в зловонии, вызванном непрекращающимся пламенем газового камина. Тодд, полностью одетый, был несколько раз ранен ножом. Его теперь уже черная кровь пропитала рубашку и пол под ним. Были следы того, что голодная кошка обгрызла часть его лица. Нэнси, маленькая, худощавая женщина в ночной рубашке, была убита одним ножевым ранением в грудь. В ее тусклых, пристально смотрящих глазах, в одном из которых извивалась личинка, виднелась черная полоска.

– ЕБАТЬ!

Страйк обернулся: юноши, конечно же, проигнорировали его приказ оставаться на месте. Прыщавый мальчишка зажал рот рукой.

– Вон! – сказал Страйк. – Вон!

Трое парней отшатнулись назад, но бородатый парень остался, по-видимому, не в силах пошевелиться. Страйк грубо схватил его за плечо куртки и вытащил на балкон, но уже слишком поздно, чтобы остановить парня в футболке "Миллуолла", кричавшего своему приятелю, который наблюдал за машиной Страйка:

– Их, блядь, убили!

– Заткнись, – прорычал Страйк. – Это не игра, блядь.

Дверь квартиры 38 открылась, и на улицу вышла женщина в халате и тапочках с изборожденным морщинами лицом, крашеными рыжими волосами и татуировкой на шее.

– Что происходит? – сердито спросила она.

– Я вернусь через минуту, – сказал Страйк.

Он повернулся к мальчику с прыщами, который выглядел очень больным и, казалось, был менее взволнован, чем остальные, что, по мнению Страйка, указывало на определенный уровень его зрелости.

– Вызови полицию. Скажи им…

– Я спросила: что происходит?

– Минутку, мадам… – Страйк понизил голос. – Сообщи им, что убиты два человека, и дай им номер…

– Я не останусь, если приедет полиция, – сказал парень в толстовке с надписью WACKEN и убежал, оттолкнув соседку.

– Ой! – сказала она, глядя ему вслед. – Чем это пахнет? – добавила она, подходя ближе.

– Назови полиции адрес, – продолжил Страйк, все еще разговаривая с прыщавым парнем. – Потом спустись вниз и подожди, чтобы показать им это – никому, черт возьми, не говори, – добавил Страйк, видя, что двое других уже уткнулись в телефоны. – Нам не нужны чертовы зеваки, а вы не захотите, чтобы вас обвинили в препятствии правосудию.

Конечно, это была совершенно пустая угроза, но она возымела свое действие: оба парня сунули телефоны обратно в карманы.

– Я сказала… – зловеще начала соседка.

– Произошел несчастный случай, – сказал Страйк, когда трое молодых людей направились обратно к лестнице. – Мы уведомили соответствующие органы.

– Но…

Страйк вернулся в квартиру 39 и закрыл дверь перед лицом женщины.

Несмотря на то, что он в жизни повидал множество смертей, разлагающиеся трупы не привлекали Страйка. Тем не менее, он натянул отворот пальто на лицо, чтобы скрыться от отвратительного запаха падали, и вернулся в гостиную, решив максимально использовать оставшиеся десять-пятнадцать минут до прибытия полиции.

Еще один взгляд на тела подтвердил его предположение, что они были мертвы уже несколько дней, хотя разложение, несомненно, было ускорено газовым огнем. Он заметил, что у Тодда была травма головы, а также несколько ножевых ранений в живот и шею.

Страйк оглядел небольшую, почти пустую комнату. Штукатурка местами обсыпалась. Телевизору было не меньше десяти лет. На полу лежало большое угловатое хрустальное пресс-папье, покрытое засохшей кровью с единственным седым волоском. В остальном никаких следов борьбы не было.

Страйк пошел осмотреть остальную часть маленькой квартиры. Ванная была не слишком чистой, но следов крови не обнаружилось. Спальня Нэнси была захламленной, неопрятной и источала неприятный запах. Соседняя комната была завалена хламом, но односпальная кровать со смятым одеялом намекала на то, что Тодд спал именно там. Под подушкой виднелся уголок книги, которую Страйк сдвинул, чтобы посмотреть название: "Как я заработал более миллиона долларов, играя в покер" Дойла "Техасской Долли" Брансона.

Далекая сирена становилась все громче. Страйк слышал голоса снаружи: все больше соседей выходили из своих квартир, сбившись в кучу, словно мухи из гроба. Оттянув отворот пальто на нос, Страйк вышел из квартиры как раз вовремя, чтобы увидеть, как мигающий синий свет врывается в темный двор.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

Месяцами он исследовал жилу, уходящую под воду, и по мере того, как он ее обнажал, она становилась все богаче и богаче. Он верил, что она приведет его к материнской жиле…

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Глава 93

Настал твой черед высказать свою правду:

Теперь рука моя, и ты следуй моему примеру.

Приняв все это во внимание, мы по-прежнему считаем, что первый факт остается фактом:

Ты меня презираешь…

Роберт Браунинг

Извинения епископа Блугрэма

В своей профессиональной деятельности Страйк чаще выступал в роли дознавателя, чем допрашиваемого, но в последние годы он оказывался в неловкой ситуации на допросах в полиции гораздо чаще, чем ему бы хотелось. Конечно, бывали случаи, когда он сам становился жертвой – годом ранее в него и Робин стреляли, а еще за год до этого в их офис прислали взрывное устройство, – но это был уже третий случай, когда Страйк обнаружил труп в Лондоне, и это не считая двух, найденных Робин. Рассматривая ситуацию беспристрастно, он понимал, почему столичная полиция могла так щепетильно отнестись к тому, что начинало походить на склонность, а не на случайность.

Он сам приехал в местный полицейский участок в сопровождении офицера в форме и дал показания, отказавшись от права на адвоката. Выслушав рассказ Страйка о том, как он обнаружил двух мертвых Джеймсонов, в том числе о том, что его наняли для опознания тела в хранилище "Серебра Рамси", его собеседник, пожилой мужчина с косоглазием, потребовал, чтобы Страйк отдал ему свои отмычки, что его не смутило, поскольку у него было несколько комплектов. Затем офицер вышел из комнаты, бормоча что-то о необходимости сделать несколько звонков. Детектив почти час просидел один за поцарапанным серым столом, куря вейп, пока разгневанная женщина-полицейский, принесшая чашку теплого чая, не запретила ему это делать.

Когда косоглазый офицер наконец вернулся, он объявил, что Страйка доставят в Скотланд-Ярд. Когда Страйк спросил, может ли он поехать на своей машине. Офицер ответил "нет", а затем, словно спохватившись, объявил об аресте.

– Причина? – спросил он, уверенный в ответе, но желая подтверждения.

– Взлом и проникновение, – сказал сержант с косоглазием.

Когда Страйк вышел из полицейской машины у Скотланд-Ярда, была уже почти полночь. В последний раз, когда Страйк был здесь, он искренне, а не просто намеками, помогал полиции в расследовании. Его отвели в новую комнату для допросов на верхнем этаже и снова оставили одного.

Учитывая предупреждение Уордла о том, что он серьезно разозлил следственную группу, с которой, как он предполагал, ему предстояло встретиться, Страйк намеревался быть честным, насколько это было возможно, сохраняя при этом разумный уровень самосохранения. Присяжные могли бы простить его проникновение в квартиру миссис Джеймсон, если бы убедились, что он думал о том, что двух людей на полу еще можно спасти, поэтому он намеревался упорно придерживаться версии, основы которой заложил основы еще в Магдален-Корт.