Джо Лансдэйл – Кино под небом (страница 66)

Должен вам сказать, что для меня нет ничего глупее, чем поверить в то, что существовал человек, который построил ковчег, вместивший всех животных мира, а еще его семью, и что они плыли по океану сорок дней и сорок ночей. Чушь. Мне все равно, кто вы и во что верите, для меня это чертова чушь.

Но знаете что? Этот Тим, который Ной, он говорил нам почти то же самое. Мы построим эту охрененно большую лодку, загрузим на нее несколько пойманных нами диких птиц и животных (в основном мелких свиноподобных тварей), затем усядемся на нее своими мерзкими задницами и отправимся в плавание по этому бескрайнему водоему. Просто поплывем и посмотрим, что будет дальше.

И вот что я вам скажу. Оглядываясь назад, я считаю это одной из самых глупых идей с тех пор, как люди придумали и поверили в историю о первобытном Ное. Глупее только «камни-питомцы»[37] и изобретенное мною переносное домашнее животное под названием «порта-китти», безногое и засунутое в мешок, который висел на стене, и мяукающее, когда вы включали свет. Не буду вдаваться в подробности.

Просто скажу, что мы построили эту лодку.

Очень большую, поскольку было решено, что поплывут все, кроме нескольких человек. Оставшиеся будут, так сказать, нести охрану форта, а остальные отправятся на поиски приключений. Идея заключалась в том, чтобы вернуться домой с большим количеством экзотической информации, еды и тому подобного. А поскольку форт не подвергался атакам диких индейцев, было решено, что для его защиты будет достаточно небольшой команды. Полагаю, что они все еще там.

Строительство лодки заняло много времени, работа была тяжелая. Но я счел это замечательным занятием. Скуки как не бывало. В воздухе витал дух приключений, и я регулярно трахался с двумя женщинами, которые были не против делить меня, а я был не против делиться ими.

Мы пребывали в чистоте и сытости. Проводили ночи – а иногда и дни, когда слишком уставали, чтобы работать – за разговорами о предстоящем плавании.

Ура! Захватывающее путешествие под парусом. Йи-хааа.

С другой стороны, дома я даже боялся глубокого конца бассейна. Так что же со мной случилось? Почему я так проникся этой лодкой и идеей Ноя? Сложно сказать. Жизнь иногда принимает странные повороты, это точно.

И вот наступил день, когда лодка была закончена в соответствии с требованиями Ноя. Мы вбили в ее «ребра» деревянные колышки, смочив их водой, чтобы те разбухли, а в щели залили древесной смолы. Ной сказал, что смола – это очень важно, что она будет держаться крепче, чем плева восемнадцатилетней девственницы в брачную ночь.

С помощью грузовых и легковых автомобилей мы затащили нашу лодку на пандус, а затем соорудили еще один под ее носом. Смазали корпус животным жиром и навозом, всеобщими усилиями заставили ее скатиться в воду, и привязали к берегу веревками из лиан и плетеной коры. Она была большой, просторной, готовой к отплытию.

Мы ликовали.

Я отчетливо помню, как ликовал.

Йи-хааа. Какой же я осел. Покидаю безопасный дом на берегу прекрасного водоема. Дом, окруженный высокими деревьями, где полно еды и жизнь не в тягость. Покидаю ради того, чтобы забраться на лодку и уплыть в… никуда.

Тогда это казалось хорошей идеей.

В общем, мы загрузились на борт. Лодка была уже забита провизией и всякой всячиной. И на этой штуковине было с десяток длинных спасательных шлюпок. Она гордо возвышалась над водой. Мы были готовы к отплытию и с нетерпением его ждали.

Подняли паруса. Сделаны они были из шкур животных и лиан, но были прочными и ловили ветер. Так что мы отправились в путь. А ветер в тот день был хороший и дул мощнее, чем Боб Марли.

Где-то на следующий день плаванья то, что должно было прийти нам в голову раньше, вдруг стало очевидным. Может, Ной и знал, как построить лодку, а мы знали, как поднимать паруса, но, честно говоря, никто из нас, включая Ноя, понятия не имел, как управлять судном.

А потом еще ветер стих.

Еще одна проблема. Лодка была очень большой, и двигалась очень медленно. Удалившись от суши, мы попали в штиль.

Какое-то время мы особо не переживали. Знаете, рассчитывали на лучшее и все такое, но уже через пару дней мы были в бешенстве. Все мы.

Мы пошли к Ною и в вежливо сказали, чтобы он разворачивал посудину и вез нас обратно в форт. И что потом пусть живет в этой своей долбаной лодке.

«Нет, – возразил кто-то, – эта лодка станет вторым фортом, и те, у кого есть дети, смогут жить в ней. Получится что-то вроде огромного детского сада».

Но если не считать этих мелких разногласий, все мы хотели вернуться домой.

Но Ной отказался. Именно такие вещи и портят хорошее приключение, как всегда ворчали моряки. Штиль пройдет, ветер вернется, и мы поплывем навстречу приключениям.

К тому же он привел один очень убедительный довод.

Без ветра в такой штиль мы никуда не могли уплыть. Ни домой, ни куда-либо еще.

Я говорил вам, что этот Ной был хорошим оратором? Он кого-угодно мог уговорить. Такой он был человек, и такой у него был голос. Прямая осанка, борода. Он напоминал мне Чарльтона Хестона из библейского фильма «Десять заповедей». Так что, чтобы не быть голословным, скажу лишь, что мы снова были одурачены, причем надолго.

Он даже разжег в наших душах огонек, заставил нас думать, что это хорошая идея.

И вот наконец мы поймали ветер. Очень хороший ветер. Он уносил нас все дальше и дальше, пока земля не превратилась в тонкую темную полоску. А потом и вовсе не скрылась из виду. Остались только это море и небо. И угадайте, что случилось опять? Долбаный ветер снова исчез.

Иссяк, как обещания политиков.

Вот что я вам скажу. Мне казалось, что у нас в форте скучно. Но что такое настоящая скука, я узнал именно на той лодке. Я ежедневно расхаживал по ней туда-сюда, как и многие другие. Ной же оставался в своей каюте. Своим видом он приводил нас в ярость, и знал это.

А еще к тому времени нам стало ясно, что если мы и захотим вернуться домой, то не сможем это сделать. В последний раз, когда дул ветер, нас развернуло и куда-то унесло. В общем, было ощущение, что мы крутимся, как волчок, практически на одном месте. Так что, в каком бы направлении мы ни решили поплыть, мы могли б полагаться только на удачу.

Вы знаете, как бывает в этом мире, в этом месте, в этом измерении – называйте его, как хотите. В один день солнце может взойти в одном месте, а на следующий – в другом. То же самое с луной. И со звездами. Они перемещаются, как светлячки.

Конечно, мы раньше должны были об этом думать. Но, как многие глупцы, вверили свою судьбу в руки одного человека. Того, кто ЗНАЛ ОТВЕТЫ. И только там, посреди океана, слегка обезумев от штиля, уже страдая от нехватки провизии и отсутствия клева, мы поняли, что Ной не способен отличить собственный член от гусеницы.

Так вот, мне немного стыдно рассказывать об этом, но только немного – наступил момент, когда нам все надоело, мы вытащили его из каюты, отрезали ему уши, нос, член и яйца, и подвесили на мачте.

Он долго висел там, со связанными руками и ногами, истекая кровью, крича, ругаясь, и извиваясь пока большие белые птицы выклевывали ему глаза и отрывали от него куски плоти. Еще его донимали насекомые. Жирные твари. Они тоже кусали его.

Было страшно смотреть.

Все это мясо пропадало зря.

Через какое-то время, темной ночью, мы спустили его вниз, пробили ему башку и поджарили. Было вкусно. И, добавлю, мы съели его при его же свете. Воспользовались его жиром, которого было немного, поскольку Ной похудел, пока висел. Засунули этот жир в миски и зажгли как лампы. Есть в этом какая-то ирония – ну, если не ирония, то странность – в том, что мы съели его при свете, добытом из него же.

Закончив с трапезой, мы раздробили дубинками его уже лишенную плоти челюсть, а выбитые зубы собрали и, соблюдая своего рода церемонию, один за другим выбросили в темные воды. Долгое время я хранил зубочистку, сделанную из осколка его черепа, засунув ее в то, что тогда было остатками штанов, и что теперь уже превратилось в прах где-то внутри этой рыбы.

Но, черт, в какой-то момент я потерял штаны, а вместе с ними и зубочистку.

2

И вот мы там, посреди огромного водного пространства. Съели нашего капитана, который по мореходным качествам не уступал кэпу Кранчу[38]. И теперь сидим в лодке, похожей на гигантский Ноев ковчег с примитивным парусом, и плохо понимаем, как ею управлять.

Мы проклинали мир, в который попали, проклинали штиль. Проклинали Ноя и проклинали корабль. Даже начали проклинать самих себя. Я скучал по университетской аудитории, по преподаванию, которым зарабатывал на жизнь, леди и джентльмены. Мне нравилось преподавать. Распространять знания. Встречаться с молодыми женщинами. По правде говоря, я переспал со многими своими студентками. Знаю, что это неэтично, но, как вы видите, я отчасти зациклен на своем члене. И я, как и мои студенты, молод, мне еще нет тридцати. Просто не мог сдерживать себя, понимаете?

Поэтому мне нравилось делать то же, что и они. В том числе ездить в автокинотеатр. Я пригласил туда одну из своих студенток на свидание. Красивая была. Даже очень. Но когда все стало плохо, пришлось ее съесть. Не в романтическом смысле слова, через поцелуи и все такое. Хотя так я тоже делал. Пока не проголодался. А потом съел ее уже по-настоящему. Поджарил. У меня была при себе зажигалка и спички в бардачке.