Джо К. Тейт – Дьявол за моей спиной (страница 7)

Белла за его спиной ахает и начинает что-то шептать на ухо своему парню. Просто прекрасно. К обеду эта информация облетит всю школу. Билли же продолжает говорить:

– Жаль, что твое знакомство с нашим городом началось с такого… неприятного инцидента. Вообще-то у нас всегда тихо. Ах да! Ребята, это Брук и ее сестра… Джуд, да? – Джуд кивает, и он представляет нам ребят – Эта красотка – капитан болельщиц Эл. А эта сладкая, но немного невоспитанная парочка – Эдвард и Белла.

Мы обмениваемся стандартными приветствиями. Вижу, что Джуд старается сдержать смешок. Билли тоже это замечает.

– Все шутки о «Сумерках» в отношении этих двоих официально разрешены, но не больше двух в день!

– Скоро звонок. – Эл спрыгивает с капота, и мы все идем в сторону школы.

– У нас тут красивые леса и скалы, туристов каждый год много приезжает, но не все помнят о безопасности, – говорит Билли. – Тебе не стоит бегать в одиночестве. В прошлом году паренек-турист отделился от своей группы, хотел птичек поснимать. Споткнулся о какой-то корень и кубарем слетел в глубокий овраг. Переломал себе половину костей. Повезло, что спасательная группа успела его найти, пока он до смерти не окоченел.

Он произносит это со спокойной, заботливой улыбкой, но я не могу отделаться от странного ощущения. От Билли едва уловимо пахнет мятой. Он жует жвачку.

В холле мы разделяемся. Ребята идут на уроки, а мы – в кабинет директора.

– Очередной мужик решил объяснить бедным несмышленым девушкам, как жить эту жизнь, – ворчит Джуд. – Хотя, может, он просто пытался быть вежливым к новичкам.

– Или и то и другое, – вставляю я.

После короткой встречи с директором мы расходимся по своим классам. Я учусь в выпускном, а Джуд всего на год младше. Она – маленький гений, с начальной школы так усердно училась, что дважды перепрыгивала класс. Думаю, отчасти потому, что хотела быть поближе ко мне.

Я же, наоборот, целый год пропустила. Тот самый, когда погибли наши родители. Я не могла заставить себя говорить несколько месяцев, пока не оказалась в кабинете психиатра. Будь мы обычной семьей, я бы уже училась на первом курсе университета, а Джуд только в девятом классе.

Снова встречаемся мы только через несколько часов, на обеде. В большой столовой не протолкнуться. Шум стоит такой, что мне сразу же хочется сбежать оттуда, но вместо этого мы берем белые пластиковые подносы и встаем в конец очереди.

Столовая находится на первом этаже, одна из стен с окнами до пола выходит на внутренний двор. Там, за деревянными столами, обедает часть учеников. Листья многочисленных кленов колышутся от легкого ветра. Эта школа и весь город утопают в зелени.

– Как проходит день? – спрашиваю я Джуд.

– Хорошо, но у меня была сдвоенная физика. Кто ставит сдвоенную физику в первый учебный день?

– Но ты же справилась?

– Конечно, их программа практически не отличается. Учитель немного дерганый, но приятный старичок. Дал мне заполнить форму на углубленный курс.

– Ого, – удивляюсь я, хотя от Джуд такого можно было ожидать.

– Но я пока думаю. Все-таки уже записалась на углубленные биологию и химию, боюсь, как бы мозги не вскипели.

– Придется наполнить холодильник газировкой, чтобы не допускать перегрева мозга.

Она смеется и спрашивает, что интересного было у меня. Литература и обществознание.

– Обсуждали пестики и тычинки? – смеется Джуд. Парни из очереди оборачиваются на нее и улыбаются. Они вряд ли слышат, что мы обсуждаем, но ее смех заразителен.

Мы набираем еды и оглядываемся в поиске свободных мест. Мне хочется выйти на улицу, но там все столы уже заняты. Два стула есть рядом с группой незнакомых девчонок. Хотя одну из них я вроде бы видела на литературе.

Прежде чем сесть, мы спрашиваем разрешения. Нам кивают и возвращаются к прерванному разговору.

– Ну она сама виновата, поперлась в платье в лес, – уверенно говорит блондинка в ярком топе.

– Может, ее туда привели силой, – возражает другая девушка с короткими черными волосами. Это она сидела на литературе впереди меня. Алиса.

– Это же надо было додуматься идти куда-то с подозрительным типом.

Слишком яркий аромат их духов перебивает запах еды. Я с ними не согласна, но в спор не вступаю.

То, о чем они говорят, всего лишь когнитивное искажение «веры в справедливый мир». Им кажется, что плохое случается только с людьми, которые этого заслуживают. Не так одета, не так говорила, выпила лишнего. Это защитная реакция психики. Обычному человеку трудно смириться, что мир бывает ужасно, несправедливо жесток. Я испытала это на собственной шкуре.

От шума вокруг и резких запахов начинается мигрень. Все раздражает, и эта блондинка в том числе. Даже солнечный свет, льющийся в окна, ощущается слишком ярким. Перед глазами вспыхивает картинка из леса: окровавленные бедра, царапины и порезы на бледной коже.

Кем бы ни была эта девушка, что бы ни сделала, она не виновата. Она не заслужила быть изнасилованной и убитой.

Эти девушки занимаются виктимблеймингом[5]. Насилию нет оправдания.

Тем временем за столом продолжаются обсуждения, можно ли распознать маньяка. Джуд спорит с девушками, мягко приводя аргументы. Но я не произношу ни слова. Это не моя битва.

За пару столов от нас вижу Билли. Он откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. Темнокожий парень напротив него, похоже, рассказывает шутку, потому что Билли смеется, показывая ряд белоснежных зубов.

Билли. Карриган.

Буквы его имени перекатываются на языке. Кажется, чувствую вкус мятной жвачки. Я выдыхаю. Губы приоткрываются, а язык скользит изнутри по зубам.

Билли поворачивает голову, и наши взгляды пересекаются. Всего на секунду, он тут же отворачивается.

Какое странное ощущение.

Джуд вырывает меня из мыслей, предлагая подышать свежим воздухом, раз у нас еще есть почти двадцать минут до следующего урока. Я закидываю в рот таблетку от головной боли, запиваю ее остатками холодного чая, и мы выходим во двор.

«Первый претендент на должность парня?» – ехидничает Голос.

Но я не понимаю своих эмоций, поэтому ничего не отвечаю ему.

Глава 8. Тогда

Мое первое детское воспоминание – голод. Мне было пять, может, шесть лет. Мать в отключке валялась на диване, отец, возможно, был на временной подработке. Но, скорее всего, в очередном многодневном загуле, просто пил с друзьями, переходя из одного бара в другой. Брат к тому времени уже съехал от нас и появлялся лишь изредка, чтобы перекантоваться пару дней, когда деньги кончались.

Но в том возрасте я ничего из этого не понимала, осознала, когда стала постарше. Тогда ясно было только, что нам с сестрой нужна еда, а маму будить нельзя.

Я голодна. Джуд тоже – настолько, что ревет от боли в животе.

Видела, как мать варила макароны раньше, поэтому решила попробовать сама. Дети смелые, а голодные еще смелее. Случившееся я помню урывками.

Вот я подтаскиваю кособокую табуретку к раковине и набираю в помятую небольшую кастрюлю воды. Передвигаю табурет к плите. Снова взбираюсь на него и в пыльном, грязном шкафу над конфорками нахожу полупустую пачку просроченных макарон. Дату я, конечно, не проверяла, но помню, какими серыми они выглядели и сколько пыли было на упаковке.

Ставлю кастрюльку на одну из двух конфорок. Высыпаю все макароны в воду и жду. Что же дальше? Огонь. Переключатель щелкает много раз, прежде чем огонь наконец вспыхивает.

Что случилось потом? Наверное, я была неосторожна или отвлеклась на плач Джуд. Но кастрюля с кипятком качнулась в мою сторону.

Я уверена, что она должна была опрокинуться прямо на меня. Обжечь грудь и ноги. Но я слетела с табуретки до того, как вода коснулась кожи. Мое тело среагировало раньше, чем я поняла, что происходит.

От неожиданности я закричала и разбудила мать. Она, едва разлепив глаза, увидела перевернутую кастрюлю на полу, вывалившиеся из нее макароны и начала орать. Вскочила с дивана и замахнулась на меня.

– Идиотка, ты испоганила наш ужин! Тупая дура!

Помню, как закрывалась руками, но удары продолжали сыпаться. Мне попало по запястью, плечу, бедру.

Помню, как бежала ко мне Джуд, а я закрывала ее собой. Кастрюля прилетела в мою спину. От боли я отключилась.

Глава 9

Неделя проходит спокойно. В среду мы обе получаем работу: Джуд при кинотеатре, я в кофейне. В пятницу после уроков мы идем на стадион. По дороге к нам присоединяются Эл и блондинка из столовой. Мы наконец узнаем ее имя – Синтия. Она тоже будет пробоваться сегодня в команду.

Джуд, кажется, совсем не нервничает, улыбается, шутит, хохочет над даже самыми неудачными шутками. Но я знаю, что она вся извелась от стресса, почти не спала всю ночь. Она ненавидит проигрывать. А не пройти в команду – это своего рода проигрыш.

К нам приближается пять человек из футбольной команды. Кроме Билли и Эдварда, я узнаю еще одного парня, а он узнает меня.

– О, бегунья! Как пробежки?

– Привет, работяга.

Он смеется, услышав прозвище, а я не могу сдержать ответную улыбку. Люди вокруг нас в недоумении переглядываются.

– Лиам, ты уже знаком с Брук? – спрашивает Билли.

– А, так вот как тебя зовут! – Он протягивает мне руку, я легко пожимаю ее. Ладонь у него теплая, а ногти чистые и аккуратно постриженные, будто он никогда не работал руками. – Виделись однажды мимоходом, но познакомиться не успели.