Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 44)

– Вы живете напротив Вик Макквин, – ответил Человек в противогазе. – У вас имеется гараж на две машины, а в наличии всего один автомобиль. Мистер Мэнкс вот-вот вернется. У него будет место, где припарковаться. Колеса у «Призрака» крутятся, крутятся. Колеса у «Призрака» крутятся весь день.

Зиг де Зоет услышал странные звуки – постукивание, царапание и удары, повторяемые снова и снова. Он не понимал, откуда они исходили. Казалось, что они звучали внутри его головы – как песня Человека в противогазе. Эти удары, царапание и постукивание были тем, что заменило его мысли.

Человек в противогазе посмотрел на него.

– Теперь Виктория Макквин выглядит, как мамочка с сиськами. Ты уже видел их? Что думаешь о ее сиськах?

Зиг посмотрел на него. Он понимал вопрос Человека в противогазе, но не знал, как ответить на такую пошлость. Восьмилетняя Вик Макквин… В его уме она вновь превратилась в ребенка – в девочку с мальчишеским велосипедом. Иногда она приходила к ним пораскрашивать фигурки. Он с удовольствием наблюдал за ее работой. Вик раскрашивала маленьких человечков с тихой преданностью, словно, прищурившись, смотрела в длинный тоннель и пыталась увидеть, что было на дальнем конце.

– Это ее дом через улицу? – спросил Человек в противогазе.

Зиг не хотел отвечать – не желал сотрудничать. Ему на ум пришло именно это слово – «сотрудничать». Не хотел помогать.

– Да, – произнес он. – Почему я говорю вам это? Почему отвечаю на ваши вопросы? Я не хочу помогать вам.

– Это севофлюран, – ответил Человек в противогазе. – Ты не поверишь, какие гадости люди говорят мне после того, как я дам им немного сладкого пряничного дымка. Одна старая бабуля в шестьдесят четыре года сказала мне, что первый раз кончила, когда ей засадили в задницу. Шестьдесят четыре года! Нормально? Ты все еще нужна мне! Будешь ли любить меня, когда мне исполнится шестьдесят четыре?

Он захихикал невинным булькающим смехом ребенка.

– Это сыворотка правды? – спросил Зиг.

Ему потребовалось большое усилие, чтобы задать этот вопрос. Каждое слово казалось ведром воды, которое нужно было вручную поднять вверх из глубокого колодца.

– Не совсем. Севофлюран расслабляет подсознание. Он помогает внушению. Подожди, скоро твоя жена начнет приходить в себя. Станет лакомиться моим членом, словно это ее обед, а она не завтракала. Она просто будет считать, что так нужно! Не волнуйся. Я не заставлю тебя наблюдать за нами. К тому времени ты будешь мертвым. А теперь отвечай! Где Вик Макквин? Я наблюдаю за ее домом весь день. Там, похоже, никого нет. Она что, уехала на лето? Это была бы досада. Для головы и зада.

Но Зигмунд де Зоет не ответил. Он отвлекся. До него наконец дошло, что он слышал над головой – что производило стук, царапание и удары. Они были не у него в голове. Их производила пластинка – Берлинский оркестр, игравший секстет «Облачного атласа».

Музыка закончилась.

Когда Вейн пошел в дневной лагерь, Вик начала работать над новой книгой… и «Триумфом».

Ее издатель полагал, что, возможно, пришла пора для праздничной темы «Поискового Движка» – что следовало подумать о рождественских приключениях, которые могли бы стать бестселлером. Сначала от этого предложения понесло прокисшим молоком. Вик рефлекторно поморщилась и испытала отвращение. Но, повертев идею несколько недель в уме, она поняла, каким коммерчески успешным мог оказаться такой проект. Она представила себе, как мило Поисковый Движок будет выглядеть в полосатой, как леденец, шапочке и аналогичном шарфе. До нее никогда не доходило, что роботу, сделанному на основе двигателя обычного мотоцикла «Вулкан», понадобится шарф. Это будет выглядеть правильно. Она была художницей, а не инженером. Реальностью можно было пренебречь.

Она расчистила пространство в заднем углу каретного сарая, установила там мольберт и нарисовала первую страницу. В тот первый день Вик работала только три часа. Взяв синий карандаш, она изобразила озеро с потрескавшимся льдом. Поисковый Движок и его маленький друг Бонни хватались друг за друга на плавающей льдине. Сумасшедший Мобиус Стрипп мчался за ними на своей подводной лодке, изготовленной в виде Кракена. Щупальца были вытянуты к ним. По крайней мере, ей казалось, что она рисует щупальца. Вик, как всегда, работала с включенной музыкой – ее ум был рассеян, голова в процессе размышления клонилась в сторону. Пока она рисовала, ее лицо было гладким, по-детски безмятежным.

Вик творила, пока у нее не устала рука. Остановившись, она вышла в свет дня, потянулась, подняла локти над головой и прислушалась к треску позвоночника. Она направилась на кухню и налила себе стакан ледяного чая – Вик не заботилась о ланче; она почти не ела, когда работала над книгой, – затем вернулась в каретный сарай, чтобы поразмышлять о второй странице. В процессе этого она решила покопаться с «Триумфом».

Вик планировала посвятить мотоциклу примерно час, а затем вернуться к «Поисковому Движку». В действительности она чинила его три часа и забрала Вейна из лагеря на десять минут позже срока.

После этого случая она работала над книгой по утрам, а ремонтировала байк по вечерам. Вик приучилась ставить будильник, чтобы вовремя забирать Вейна. К концу июня она накопила целую стопку эскизных страниц и разобрала «Триумф» вплоть до двигателя и металлической рамы.

Во время работы она пела, хотя редко осознавала это.

– Раз пою я эту песню, то никто здесь не уснет, – пела она, перебирая байк. – Будете вы слушать ее ночи напролет!

А когда она работала над книгой, то пела:

– Папа везет нас в Страну Рождества. Сани Санты ждут там нас. Папа везет нас в Страну Рождества, чтобы день прошел, как час.

Но это была одна и та же песня.

Первого июля Вик и Вейн взглянули на озеро Уиннипесоки в зеркало заднего вида и вернулись в материнский дом в Массачусетсе. Теперь это был дом Вик. Она все время забывала об этом.

Луи прилетел в Бостон, чтобы провести Четвертое июля вместе с сыном и увидеть огни большого города – прежде он этого никогда не делал. Вик собиралась провести выходные в доме матери – теперь в ее лежбище – и планировала не напиться, разбирая вещи мертвой женщины. Осенью она хотела продать дом и переехать в Колорадо. Однако прежде ей следовало поговорить с Луи. В принципе она могла работать с «Поисковым Движком» где угодно.

Движение на маршруте 1 в Хаверхилл было плохим. Они попали в пробку. А над ними простиралось раскаленное небо с низкими клубящимися облаками. Вик чувствовала, что никто не должен уживаться с таким небом, оставаясь полностью трезвым.

– Ты тревожишься о призраках? – спросил Вейн, пока они сидели в пробке, ожидая движения передних машин.

– А что? Тебе жутко оставаться ночью у бабушки? Если ее дух все еще там, она не захочет вредить тебе. Бабушка любила тебя.

– Нет, – безразличным тоном сказал Вейн. – Просто я знаю, что духам нравилось говорить с тобой.

– Это время прошло, – ответила она.

Поток машин наконец поредел, и Вик удалось выехать на свободную полосу.

– Оно никогда не повторится, мальчик. Твоя мама повредилась умом. Вот почему мне пришлось лечь в госпиталь.

– Они ненастоящие?

– Конечно нет. Мертвые остаются мертвыми. Прошлое – прошлым.

Вейн кивнул.

– Кто это? – спросил он, глядя на крыльцо, когда машина повернула на подъездную дорожку.

Вик подумала, что речь идет о привидениях, и не сразу увидела сидевшую на ступенях женщину. Когда она остановила машину, гостья поднялась на ноги.

Женщина носила застиранные джинсы, расползавшиеся на коленях и бедрах, – причем не по законам моды. В одной руке она держала сигарету с бледной вьющейся струйкой дыма. В другой руке находилась папка. Женщина имела дерганый вид наркоманки. Вик не могла идентифицировать ее. Но она была уверена, что знает гостью. Она не имела понятия, кем та являлась, но каким-то образом чувствовала, что ожидала эту женщину годами.

– Твоя знакомая? – спросил Вейн.

Вик покачала головой. На какое-то время она лишилась дара речи. Прошлый год она провела, цепляясь за благоразумие и трезвость. Так старуха сжимает пакет с продуктами. Глядя на визитершу, она чувствовала, что низ пакета начинает рваться.

Наркоманка в расползавшихся джинсах «Чак Тэйлор» подняла руку в нервном, ужасно знакомом коротком взмахе. Вик открыла дверь машины и вышла немного вперед, чтобы встать между Вейном и женщиной.

– Чем могу помочь? – хрипло спросила она.

Ей не помешал бы стакан воды.

– Я извиняюс-с-сссс…

Она говорила так, словно собиралась чихнуть. Ее лицо потемнело, и женщина выдавила:

– Короче. Он ос-с-свободился.

– О ком ты говоришь?

– О Призраке, – ответила Мэгги Ли. – Он снова на дороге. Я думаю, ты должна вос-с-с-пользоваться своим мостом и н-н-найти его, Вик.

Она слышала, как хлопнула дверь. Вейн выбрался из машины следом за ней. Он выпустил Хупера из салона. Вик хотела сказать, чтобы они вернулись в автомобиль, но боялась показать свой страх.

Женщина улыбнулась ей. На ее лице отражались невинность и доброта, которую Вик могла ассоциировать лишь с сумасшествием. Она довольно часто видела ее в психическом госпитале.

– Я извиняюс-с-сь, – сказала гостья. – Мне не так хотелось н-н-ннн…

Теперь она произносила слова, как будто задыхалась.

– …начать. Я м-м-ммм… О боже! М-м-Мэгги. Заика. Мои из-з-звинения. Мы пили чай однажды. Ты поцарапала с-с-свое колено. Давно уже. Ты была не старше своего с-с-ссс…