Джо Хилл – NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества (страница 15)

Потом она опустила руки и нахмурилась.

– А в носу ковыряешься?

– Давай сменим тему, – сказала Вик. – Так ты говоришь, мы в Айове?

– Да!

– А где в Айове?

– Тут, – ответила девушка в шляпе.

– Я понимаю, – с раздражением начала Вик. – Конечно, тут. Но все же… где именно?

– Тут, в Айове. Это название города. Ты прямо у красивых Кедровых порогов. Около общественной библиотеки городка Тут. И я знаю, почему ты приехала. Тебя смущает твой мост, и ты хочешь разобраться с некоторыми вопросами. Считай, что это твой счастливый день.

Она захлопала в ладоши.

– Ты нашла себе библиотекаря! Я помогу тебе понять важные вещи и покажу прекрасные стихи. Это входит в мои обязанности.

Библиотека

Сдвинув назад свою старомодную шляпу, девушка представилась:

– Я – Маргарет. Помнишь книгу «Ты здесь, Боже? Это я, Маргарет». Только мне не нравится, когда меня так называют.

– Маргарет?

– Нет. Богом. У меня и без того раздутое эго, – с усмешкой ответила она. – Мэгги Ли. Зови меня Мэгги. Если мы пойдем в мой кабинет, где я предложу тебе пластырь и чашечку чая, твой мост останется на месте?

– Думаю, да.

– Ладно. Прекрасно. Надеюсь, твой мост не исчезнет. Хотя я уверена, что мы можем отправить тебя домой и без него. Устроим с-с-с-сбор средств или что-нибудь еще. Но лучше, если ты вернешься тем же способом, которым приехала. Тогда не придется объяснять родителям, как ты оказалась в Айове. Нет, конечно, ты можешь ос-с-статься на какое-то время. У меня есть постель в отделе романтической поэзии. Я периодически провожу там ночи. Короче, можешь устроиться в моем кабинете, а я переселюсь в дядин трейлер, пока мы не купим тебе билет на автобус.

– Отдел романтической поэзии?

– Полки с номерами с 821–2 по 821–6. Я не должна с-с-спать в библиотеке, но мисс Говард закрывает на это глаза, если не злоупотреблять и ночевать здесь не каждую ночь. Она жалеет меня, потому что я сирота и немного не в себе. Все нормально. Я не против. Некоторым не нравится, когда их жалеют, а я считаю: «Эй! Зато мне можно спать в библиотеке и читать ночами книги!». Где бы я была без чужой жалости? Вот такая я побирушка.

Взяв Пацанку за предплечье, Мэгги помогла ей встать на ноги. Она подняла велосипед и прислонила его к скамье.

– Можешь не запирать. Вряд ли в этом городе хоть кто-нибудь догадается его украсть.

Вик последовала за ней по тропинке через полоску тенистого парка к задней двери внушительного каменного храма книг. Библиотека была высечена в склоне холма, поэтому тяжелая железная дверь вела в подвал – во всяком случае, так подумала Вик. Мэгги достала ключ, открыла замок и толкнула дверь. Пацанка без колебаний вошла следом за ней. Она полностью доверяла Мэгги. Ей и в голову не приходило, что девушка могла завести ее в темный подвал с толстыми стенами, где никто не услышит ее криков. Вик инстинктивно догадывалась, что девушка, которая вместо сережек носит костяшки «Скраббл» и называет себя «побирушкой», не представляла большой угрозы. Кроме того, Вик хотела найти человека, который мог бы сказать ей, что она не сумасшедшая – что она не выжила из ума. Ей нечего было бояться Мэгги, если только Короткий Путь не мог привести ее в неправильное место – а такого, как догадывалась Вик, никак не могло произойти.

В комнате по другую сторону железной двери было на десять градусов холоднее, чем в парке. Вик ощутила запах огромного, заполненного книгами подвала и лишь потом увидела его – ее глазам понадобилось время, чтобы подстроиться к пещерной темноте. Она вдохнула аромат разлагающейся фантастики и забытых стихов, впервые осознавая, что зал, полный книг, пах как десерт: сладкая закуска из фиников, ванили, клея и таланта. Железная дверь захлопнулась за ними, с тяжелым лязгом ударив по раме.

– Если бы книги были девушками, – сказала Мэгги, – а чтение – перепихом, это был бы крупнейший дом терпимости в округе. Я с-с-стала бы самой безжалостной с-с-с-сутенершей во всем мире. Я бы шлепала девушек плеткой по ягодицам и отправляла бы их на акты с-с-соития так быстро и часто, как только могла.

Вик засмеялась, затем прижала руку ко рту, вспомнив, что обычно библиотекари не любят шум в читальном зале.

Мэгги повела ее через темный лабиринт шкафов среди узких коридоров со стенами высоких полок.

– Если тебе придется в спешке убегать отсюда, – сказала Мэгги, – ну типа от копов, просто запомни: держись правой стороны и дальше вниз по ступеням. Самый легкий способ уйти от погони.

– Думаешь, мне придется убегать из общественной библиотеки?

– Не сегодня, – ответила Мэгги. – Как тебя зовут? У тебя же есть имя, помимо прозвища?

– Виктория. Вик. Пацанкой меня зовет только отец. Он так шутит. Как ты узнала, что это мое прозвище, а не имя? И что ты имела в виду, когда говорила, что ожидала меня? Как ты могла меня ждать? Десять минут назад даже я сама не знала, что увижу тебя.

– Верно. Я все объясню. Но с-с-сначала позволь мне остановить кровотечение, и тогда мы перейдем к вопросам и ответам.

– Мне кажется, что вопросы важнее, чем мое колено, – сказала Вик.

Она помолчала, а затем с чувством непривычной робости сказала:

– Я кое-кого испугала своим мостом. Хорошего старика в моем городе. Боюсь, что я испортила ему жизнь.

Мэгги с усмешкой взглянула на нее. Ее глаза ярко блестели во тьме высоких полок. Осмотрев свою гостью, она тихо произнесла:

– Вроде Пацанка, а говоришь как взрослая. С прозвищем точно не ошиблись?

Уголки ее рта приподнялись в едва заметной улыбке.

– Если ты кого-то расстроила, то ведь не нарочно же. И я сомневаюсь, что ты причинила серьезный ущерб. Мозги у людей довольно гибкие. Немного пошумят и успокоятся. Пойдем. Пластырь и чай. И ответы на твои вопросы. Сюда.

Они вышли из лабиринта полок в прохладное открытое пространство – некое подобие обшарпанного кабинета. Он выглядел как кабинет детектива в старом черно-белом фильме, подумала Вик, а не кабинет библиотекарши с панк-прической. Внутри имелось пять важных предметов, необходимых для обители детектива: темно-серый письменный стол, просроченный календарь с красотками, вешалка для плащей, раковина с ржавыми пятнами и короткоствольный револьвер 38-го калибра, прижимавший какие-то документы. Еще здесь был большой аквариум, заполнявший полутораметровую выемку в одной из стен.

Мэгги сняла серую фетровую шляпу и швырнула ее на вешалку. В сиянии лампы, освещавшей аквариум, ее пурпурные волосы засияли, как тысячи неоновых нитей. Пока она наполняла водой электрический чайник, Вик подошла к столу и осмотрела револьвер, который на деле оказался пресс-папье с потертой надписью на гладкой рукоятке: СОБСТВЕННОСТЬ А. ЧЕХОВА.

Мэгги вернулась с пластырем и жестом попросила Вик сесть на краю стола. Та сделала, как ей было сказано, и поставила ногу на потертый деревянный стул. Когда она согнула ногу, жалящая боль в колене вновь полностью заполнила ее сознание. Вместе с ней возникла глубокая неприятная пульсация в левом глазном яблоке. Казалось, что глаз поместили между стальными зубьями какого-то хирургического инструмента и с силой сжали. Она потерла его ладонью.

Мэгги обработала колено Вик холодной мокрой тряпкой и смыла грязь с царапин. Девушка закурила, и дым от ее сигареты был сладким и приятным. Мэгги работала над ногой Вик со спокойным старанием механика, проверяющего в машине масло.

Вик бросила оценивающий взгляд на большой, размером с гроб, аквариум, встроенный в стену. Одинокий золотистый карп, с длинными усами, придававшими ему мудрый вид, вяло плавал в воде. Она взглянула еще раз и наконец поняла, что лежало на дне: не горка камней, а опрокинутые костяшки «Скраббл», целые сотни, но только с четырьмя буквами: «Р», «Ы», «Б», «А».

Сквозь дрожащее зеленоватое искажение стекол она видела то, что происходило с другой стороны. Там располагалась застеленная коврами детская библиотека. Около десятка ребят с матерями собрались полукругом вокруг женщины в аккуратной твидовой юбке. Та сидела в кресле, которое было слишком маленьким для нее. Она держала книгу таким образом, чтобы маленькие дети могли видеть картинки. Женщина читала им, хотя Вик не слышала ее через каменную стену и бульканье воздуха в аквариуме.

– Ты попала сюда в час ис-с-сторий, – сказала Мэгги. – Лучшее время дня. Единственный час, который я стараюсь не пропускать.

– Мне нравится твой аквариум.

– Пока вычистишь, три пота сойдет, – сказала Мэгги.

Вик сжала губы, чтобы не рассмеяться. Мэгги усмехнулась, и на ее щеках снова появились ямочки. Она очаровывала своим кругленьким личиком и ясными глазами. Как панк-рок-эльф Киблер.

– Это я насыпала туда костяшки «Скраббл». Я немного помешана на этой игре. Теперь дважды в месяц мне приходится вытаскивать их и мыть. Семь потов сойдет, пока вымоешь их все до единой. Тебе нравится «Скраббл»?

Вик снова посмотрела на сережки Мэгги и впервые заметила, что на одной была написана буква «Н», а на другой – буква «Х».

– Я никогда не играла в эту игру, – ответила Пацанка. – Хотя мне нравятся твои сережки. У тебя не возникало из-за них неприятностей?

– Нет. Никто не присматривается к библиотекарям. Люди боятся ос-с-слепнуть от нашей мудрости. Подумай сама! Мне двадцать лет, а я одна из пяти лучших игроков в «С-с-скраббл» в целом штате, хотя, думаю, это больше говорит об Айове, чем обо мне.