Джо Хилл – NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества (страница 17)

– Что это значит? Что за Призрак?

Мэгги бросила на Вик косой взгляд, в котором страх смешался с извиняющейся просьбой.

– Ох, котенок, – прошептала Мэгги.

– Это какая-то потерянная вещь?

– Нет.

– Хочешь, чтобы я его нашла? Я могу помочь…

– Нет. Нет, Вик. Обещай мне, что не будешь его искать.

– Это парень?

– Это беда. Худшая из бед, которую ты только можешь представить. Тебе сейчас сколько? Двенадцать?

– Тринадцать. Практически.

– Ладно. С-с-с…

Мэгги снова замолчала, не в силах продолжать. Она судорожно вдохнула, прикусила нижнюю губу – причем впилась в нее зубами с такой силой, что Вик едва не расплакалась. Потом Мэгги выдохнула и продолжила вообще без каких-либо следов заикания:

– Значит, обещаешь.

– Но почему твой мешочек «Скраббл» хочет, чтобы ты знала, что я могу его найти? Почему он сообщил об этом?

Мэгги покачала головой.

– Это работает не так. Костяшки «Скраббл» ничего не хотят, как и нож… как и твой велосипед. С помощью «Скраббла» я получаю факты, которые были мне недоступны. Точно так же ты используешь открывалку для писем, чтобы вскрыть конверт. И это все равно что получить бомбу в письме. Способ разрушить свое маленькое эго.

Мэгги пососала нижнюю губу и несколько раз провела по ней языком.

– Почему я не должна его искать? – спросила Вик. – Ты сама говорила, что я приехала сюда лишь для того, чтобы твои костяшки рассказали мне что-то важное. Почему они сообщили об этом Призраке, если мне не нужно его искать?

Однако прежде чем Мэгги ответила, Вик наклонилась вперед и прижала руку к левому глазу. Воображаемые щипцы сжались так сильно, что глаз был готов взорваться, словно перезрелая виноградина. Не в силах сдерживать боль, она издала тихий стон.

– Выглядишь ужасно. Что случилось?

– Мой глаз. Он начинает болеть, когда я пересекаю мост. Возможно, это потому, что я засиделась с тобой. Обычно мои поездки заканчиваются быстро.

Если брать в расчет ее глаз и губу Мэгги, то разговор оказался травмирующим для них обеих.

– Девочка, о которой я тебе рассказала, – сказала Мэгги. – С инвалидной коляской. Когда она впервые начала использовать кресло-коляску, она была здорова. Кресло досталось ей от бабушки, и девочке просто нравилось с ним играть. Но если она слишком долго оставалась в Изогнутом переулке, ее ноги начинали неметь. К тому времени когда я встретила ее, она была полностью парализована от пояса и ниже. За подобные чудеса придется заплатить большую цену. Ты прямо сейчас расплачиваешься за то, что поддерживаешь мост. Ты должна ис-с-спользовать мост как можно реже.

– А какая цена у твоих костяшек? – спросила Вик.

– Открою тебе небольшой секрет: я не всегда з-з-з-заикалась!

Она снова улыбнулась своим окровавленным ртом. Вик не сразу догадалась, что на этот раз заикание Мэгги было притворным.

– Ладно, – продолжила библиотекарша. – Мы должны вернуть тебя. Если просидим здесь слишком долго, твоя голова взорвется.

– Тогда расскажи мне о Призраке, или тебе придется собирать мои мозги со стола. Я не уйду, пока ты мне все не расскажешь.

Мэгги открыла ящик, бросила туда мешочек «Скраббл» и затем чересчур громко захлопнула его. Когда она заговорила, в ее голосе впервые не было и намека на дружелюбие.

– Черт, не будь такой…

Она замолчала, либо от недостатка слов, либо из-за своего заикания.

– Пацанкой? – спросила Вик. – Что, начинаю соответствовать своему прозвищу?

Мэгги медленно выдохнула. Ее ноздри расширились.

– Я не шучу, Вик. Держись подальше от Призрака. Не все люди со способностями – хорошие. Я почти ничего не знаю о Призраке, кроме того, что он старик на винтажной машине. И эта машина – его нож. Только он использует ее, чтобы красть жизни. Призрак увозит детей на машине, и она что-то с ними делает. Он использует их – как вампир, – чтобы оставаться живым. Он забирает малышей в свое внутреннее пространство – плохое место, которое сновидит, – и оставляет их там. Из машины они выходят уже не детьми. Даже не людьми. Это с-с-с-существа, которые могут жить только в холодном воображении Призрака.

– Откуда ты это знаешь?

– Костяшки. Они начали говорить со мной о Призраке пару лет назад – после того, как он похитил ребенка в Лос-Анджелесе. Тогда он орудовал на Западном побережье, но из-за неких обстоятельств перебрался на восток. Ты видела новос-с-сти о пропавшей русской девочке из Бостона? Несколько недель назад. Она исчезла вместе со своей матерью.

Вик видела эти телевизионные репортажи. В их захолустье эту новость мусолили несколько дней. Мать Пацанки смотрела их с очарованием и ужасом. Пропавшая девочка была того же возраста, что и Вик, – темноволосая, худощавая, с неловкой, но привлекательной улыбкой. Милая бестия. «Ты думаешь, она умерла?» – спросила Линда у мужа, и Крис Маккуин ответил: «Если ей повезло».

– Девочка Грегорски, – сказала Вик.

– Верно. Водитель лимузина поехал за девочкой в отель, но кто-то опередил его и похитил Марту Грегорски и ее мать. Это был Призрак. Он выпил из малышки кровь и оставил ее с другими детьми, которых уже использовал. Он бросил ее в своем фантастическом мире. Во внутреннем пространстве, в которое никто не хотел бы попасть. Оно похоже на твой мост. Только больше. Намного больше.

– А что с ее мамой? Он тоже выпил ее кровь?

– Вряд ли. Он не может питаться взрос-с-слыми. Только детьми. Но у него имеется помощник вроде Ренфилда, который помогает ему похищать детей и избавляться от взрослых. Ты знаешь, кто такой Ренфилд?

– Кажется, приспешник Дракулы?

– Вроде того. Я знаю, что Призрак очень старый. У него было много Ренфилдов – он лгал им, наполнял их иллюзиями и, возможно, убеждал, что они герои, а не похитители детей. В конце концов он всегда ими жертвовал. Такова их с-с-судьба. Когда его преступления раскрывали, он перекладывал всю вину на одного из своих подручных. Призрак долгое время забирает детей и всегда остается в тени. Я сложила о нем все подробности, но не могу найти улики, которые позволили бы мне узнать его личность.

– Почему ты не можешь спросить его имя у своих костяшек?

Мэгги моргнула и печальным голосом, пронизанным смущением, сказала:

– Таковы правила. В «Скраббл» нельзя использовать настоящие имена. Вот почему костяшки сообщили, что мне стоит ожидать Пацанку, а не Викторию.

– Если я найду Призрака, узнаю его имя и то, как он выглядит, мы сможем его остановить?

Мэгги так сильно хлопнула ладонью по столешнице, что чайные чашки подпрыгнули. В глазах светились ярость… и страх.

– Перестань, Вик. Ты вообще меня слушала? Если ты найдешь Призрака, то умрешь. И будешь сама виновата! Думаешь, я хочу такой груз на своей совести?

– Но если мы ничего не сделаем, что будет с детьми, которых он похитил? Тогда мы обречем их…

Увидев лицо Мэгги, искаженное страданием и болью, Вик замолчала. Мэгги взяла салфетку «Клинекс» и протянула Пацанке.

– Твой левый глаз, – сказала она, отдавая ей влажную ткань. – Ты плачешь, Вик. Тебе нужно вернуться. Поспешим.

Вик не стала спорить, когда Мэгги взяла ее за руку, вывела из библиотеки и потащила вниз по тропинке в тень дубов.

Колибри пила нектар из бутонов на ближайшем дереве, жужжа крыльями, как маленькими моторчиками. Стрекозы поднимались над потоками нагретого воздуха. Их крылья сияли как золото под солнцем Среднего Запада.

«Роли» стоял на том же месте, где они его оставили, – у скамейки. Дальше виднелась однополосная асфальтовая дорога, которая огибала библиотеку; за ней – травянистое поле над рекой. И мост.

Вик потянулась к велосипеду, но прежде, чем она взялась за руль, Мэгги стиснула ее запястье.

– Скажи, это безопасно? Ты чувствуешь, что с-с-с-сможешь проехать по мосту?

– Раньше ничего не случалось, – ответила Вик.

– Звучит не очень обнадеживающе. Значит, мы договорились? Ты еще мала, чтобы искать Призрака.

– Ладно, – сказала Вик, поправляя велосипед и ставя ногу на педаль. – Я еще мала.

Сказав эти слова, она подумала о «Роли» и вспомнила, как впервые увидела его в магазине велосипедов. Продавец сказал, что он для нее великоват. Отец обещал купить велосипед, когда она подрастет. Затем три недели спустя, в ее день рождения, велосипед, украшенный бантом, стоял на дорожке – точно так, как она этого хотела. Ей даже в голову не приходило усомниться в своих ожиданиях. «Ну вот, – сказал ее отец. – Ты ведь повзрослела?»

– Как я узнаю, что ты переехала мост? – спросила Мэгги.

– Мне всегда это удается, – ответила Вик.

Солнечный свет отражался от стальных заклепок и впивался в левое глазное яблоко Вик. Мир двоился. Мэгги Ли на мгновение тоже раздвоилась и вновь собралась обратно. Она передала ей сложенный вчетверо лист бумаги.

– Вот, – сказала Мэгги. – Здесь объясняется все, что я не успела сообщить тебе о внутренних пространствах. Тут написано, почему ты можешь делать необычные вещи. Короче, все объяснено специалистом.