Джо Аберкромби – Прежде чем их повесят (страница 38)

— Войну развязал Бетод, — пояснил Джезаль, — совершенно подлым образом. Его никто не провоцировал.

— Даже не собираюсь спорить. У Бетода большой талант развязывать войны. Но его второй талант — их заканчивать — превосходит первый.

Джезаль рассмеялся и спросил:

— Неужели ты думаешь, он разгромит Союз?

— Он побеждал противников и с бо́льшим перевесом сил, но тебе, конечно, виднее. У меня ведь нет твоего опыта.

Джезаль засмеялся — и запнулся. В словах собеседника отчетливо сквозила ирония. Теперь Луфар задумался. Вот смотрит на него Девятипалый — а вдруг под этой грубой, израненной, битой маской только и крутится мысль: «Ну что за придурок»? Вдруг Байяз был прав? Может, действительно есть чему поучиться у северянина? Ладно, это можно выяснить…

— На что похоже сражение? — поинтересовался он.

— Сражения — как люди: все разные.

— В каком смысле?

— Вот представь: ночь, все спят — и вдруг шум, крики! Ты просыпаешься. Роняя штаны, вываливаешься из палатки в снег, а вокруг кипит бой, падают трупы. Темно хоть глаз выколи. Только луна и светит. Кто друг, кто враг — не разберешь. И оружия под рукой нет.

— Да уж, тут растеряешься, — заметил Джезаль.

— Еще как! — отозвался Девятипалый. — Или представь: ползешь ты в грязи между топчущихся ботинок. Надо куда-то выбираться, но куда — непонятно. В спине стрела, задница рассечена мечом. Визжишь от боли, как свинья, и ждешь, что тебя вот-вот пронзит копье, которого даже не увидишь.

— Какие мучения!

— Адские. Или представь: стоишь ты в кольце щитов. Площадка не шире десяти шагов в поперечнике. Те, кто держит щиты, орут во всю глотку. А в кольце ты и твой противник, самый крепкий, по слухам, ублюдок на всем Севере. Выживет из вас только один.

— Хм-м… — промычал Джезаль.

— Вот именно. Хотелось бы в таком поучаствовать?

— Нет.

Девятипалый улыбнулся.

— Я так и думал. Если честно, я бы тоже не хотел. На мою долю выпало немало сражений, стычек и драк. Большинство из них начинались с хаоса, хаосом и заканчивались. Сколько раз я думал, что вот-вот наложу в штаны от страха!

— Ты?!

Северянин хохотнул.

— Только дурак похваляется, что ничего не боится. Ничего не боятся мертвые. И, может быть, те, кто спешит к ним присоединиться. Страх учит осторожности. Учит уважать врага. И не хвататься в гневе за острые предметы. Поверь, в определенных ситуациях страх — полезная штука. Он поможет тебе выжить — это самое большее, на что можно уповать в битве. Любой нормальный человек боится. Главное — уметь извлекать из страха пользу.

— Значит, ты советуешь бояться?

— Посоветовал бы я лишь одно: найти хорошую женщину и держаться подальше от этого кровавого дела. Жаль, двадцать лет назад мне никто такого не посоветовал. — Он искоса взглянул на Джезаля. — Но если ты, скажем, очутился посреди огромной равнины в непонятной глуши и деваться некуда, на случай драки я бы посоветовал следовать трем правилам. Во-первых, прикидывайся трусом, слабаком и конченым болваном. Как говорится, молчание — лучший доспех воина. Гневным взглядом и гневным словом еще не удавалось выиграть ни одно сражение, а вот проигрывать случалось.

— Прикидываться болваном? Понимаю…

Всю жизнь Джезаль лез из кожи вон, чтобы казаться самым умным, сильным и благородным. А оказывается, можно притворяться, что ты проще, чем на самом деле. Интересная мысль!

— Второе. Никогда не относись к врагу с пренебрежением, каким бы олухом он ни выглядел. С каждым выстраивай стратегию так, будто он вдвое умнее, сильнее и быстрее тебя. Лучше потом приятно удивиться. Уважение ничего не стоит, а самоуверенность убивает.

— Не стоит недооценивать противника… Мудро!

Джезаль начал понимать, что недооценивал северянина: он и вполовину не такой идиот, каким прикидывается.

— Третье. Наблюдай за противником как можно внимательнее. Прислушивайся к советчикам, если они есть. Однако как только у тебя сложился план, четко следуй задуманному, ни в коем случае не отклоняйся от намеченного пути. Когда действуешь, действуй не оглядываясь. Как говорил мой отец, промедление — мать беды. Поверь, бед я насмотрелся.

— Не оглядываться… — сам себе задумчиво кивая, пробормотал Джезаль. — Ну разумеется.

Девятипалый надул покрытые шрамами щеки.

— На пальцах объяснять сложно. Такие навыки нужно оттачивать в деле, но как только отточишь, считай, ты наполовину готов победить любого.

— Наполовину? А остальное?

Северянин пожал плечами.

— А остальное — удача.

— Не нравится мне это, — пробурчала Ферро, хмуро осматривая отвесные склоны ущелья.

«Ей вообще хоть что-то нравится?» — невольно подумал Джезаль.

— По-твоему, за нами погоня? — спросил Байяз. — Видишь кого-нибудь?

— В том-то и дело! Что я могу из этой ямы увидеть?

— Отличное место для засады, — пробормотал Девятипалый.

Джезаль нервно оглянулся. Валуны, расщелины, кусты, низкие деревца — прячьтесь на здоровье!

— Этот путь выбрал для нас брат Длинноногий, — проворчал маг. — Зачем нанимать уборщика, если собираешься чистить уборную сам? Куда, черт возьми, запропастился проклятый навигатор? Никогда его нет, когда он нужен! Является только поесть, а потом несколько часов кряду рассказывает свои хвастливые истории! Вы бы знали, сколько я заплатил за этого кретина…

— Черт! — Девятипалый остановил лошадь и быстро спешился.

Поперек ущелья на дороге лежало потрескавшееся серое дерево.

— Не нравится мне это. — Ферро стряхнула с плеча лук.

— Мне тоже, — сказал Девятипалый, делая шаг к поваленному дереву. — Надо трезво оцени…

— Дальше не двигаться! — эхом разнесся по долине дерзкий уверенный голос.

Малахус Ки резко натянул поводья, и повозка остановилась. Джезаль пробежал взглядом по верхнему краю склонов, сердце выпрыгивало у него из груди. Вот он, говорящий — здоровяк с длинными, развевающимися на ветру волосами, сидит на краю обрыва, беспечно помахивая ногой. Какие у него странные кожаные доспехи! Похожи на старинные… Незнакомец широко улыбался и в целом, по мнению Джезаля, выглядел дружелюбно — по крайней мере издалека.

— Я — покорный слуга императора Кабриана, Финниус!

— Кабриана? — переспросил Байяз. — Я слыхал, он выжил из ума!

— Просто у него есть кое-какие необычные соображения. — Финниус пожал плечами. — Но о нас он всегда заботился. Я объясню вам расклад — вы окружены!

Из-за поваленного дерева показался сурового вида воин со щитом и коротким мечом. Следом — из-за валунов и кустов — выступили еще пятеро, такие же суровые. Джезаль, конечно, рассмеялся бы опасности в лицо, но ему было не смешно. Облизнув губы, он оглянулся. Обратный путь тоже перекрывали вооруженные люди, выбравшиеся из-за камней, которые путешественники миновали минуту назад.

Сложив руки на груди, Девятипалый пробормотал:

— Хотелось бы и мне застать кое-кого врасплох…

— Со мной наверху еще двое! — крикнул Финниус. — И они вооружены луками! — На белом полотнище неба темнели два силуэта с тонкими дугами в руках. — Так что, как видите, дальше вы не поедете!

Байяз развел руками.

— Возможно, мы сумеем договориться к обоюдной выгоде?! Назовите цену…

— Старик, нам не нужны твои деньги! Я глубоко оскорблен подобным предложением! Мы солдаты, а не грабители! Нам приказали найти группу путешественников, что странствуют по этой глуши, держась вдали от торных дорог. А точнее, лысого старикана с хлипким мальчишкой, заносчивого союзного олуха, исполосованную шрамами шлюху и дикаря-северянина! Вы никого похожего не видели?

— Если я — шлюха, — крикнул Девятипалый, — то кто тогда северянин?!

Джезаль внутренне съежился. Не надо шуточек, пожалуйста, только не сейчас!

Однако Финниус лишь хохотнул.

— А ты забавный! Не знал… Можно сказать, нам повезло. По крайней мере, пока тебя не убьют, повеселимся. А где еще один, навигатор?

— Понятия не имею, — зло пробурчал первый из магов. — К сожалению. Уж кого убить святое дело, так это его.

— Не расстраивайтесь! Мы его обязательно поймаем. Чуть позже. — Финниус расхохотался беззаботным смехом. Его люди, ухмыльнувшись, взялись за мечи. — Итак, если вы будете любезны и сдадите этим ребятам оружие, то мы выдвинемся в Дармиум засветло! Только сначала вас свяжем!