Джин Стрэттон-Портер – Хранитель пчёл (страница 8)
Разглядывая обочины, Джейми не заметил поворота, пока ноги сами не пошли по нему. Тогда он взглянул вперёд, глаза расширились, и из груди вырвался лёгкий вздох.
Чуть дальше по дороге, совсем недалеко справа, стоял маленький дом. Из всех домов, о которых он когда-либо мечтал, которыми особенно хотел владеть и в которых хотел жить, этот показался самым желанным.
Он стоял близко к дороге. Перед ним тянулась белая ограда из штакетника, а аккуратная белая калитка отделяла двор от проезжей части. Окрашенный фасад выглядел мягко и приветливо. Во всём чувствовалась Новая Англия. По углам дома и над крошечной передней верандой вились цветущие растения.
Перед калиткой Джейми увидел круг из дроблёных ракушек и подумал, что дорожка к входной двери, вероятно, тоже выложена ими. Дом стоял совсем близко к дороге, и земли по бокам было немного. Но вся она, казалось, была заполнена теми самыми цветами, за которыми Джейми помогал ухаживать матери в её саду в Новой Англии.
Он видел мальвы высотой до карниза. Справа и слева различал весёлые краски настурций, цинний и бархатцев; его чуткое обоняние улавливало запах гелиотропа, резеды, незабудок и фиалок. Но сильнее всего было впечатление синего облака — милой, успокаивающей синевы.
Джейми покачивался на ногах и с тоской смотрел на дом. Затем взгляд скользнул дальше: за разделяющей участки оградой был ещё один двор, ещё один дом. Потом дома стали дружно собираться по обе стороны дороги, и всюду, куда хватало глаз, виднелись другие жилища, другие признаки жизни.
В ту же минуту до его слуха мягко донёсся медленный, ровный плеск — возможно, морской прибой во время отлива.
Изнемогший, с чувствами, притуплёнными болью, почти весь день он тащился вперёд как полубессознательное существо. Но теперь близость людей, красота чьего-то дома и надежда, что здесь, может быть, найдутся кров и еда, всколыхнули его вялую кровь. Голова поднялась, потускневшие глаза слегка ожили, и он повернул лицо к западу, пытливо втягивая воздух.
И вдруг, совершенно неожиданно для себя, Джейми произнёс вслух:
— «Коль старый нос не врёт опять, то
я почуял…»
— …должно быть, Тишайший океан!
Почему он назвал его Тишайшим, он не имел ни малейшего понятия. Вероятно, потому, что был так отчаянно утомлён: если бы не сумел над чем-нибудь усмехнуться, то почти наверняка свалился бы на дорогу и остался лежать, нисколько не заботясь ни о своей новой одежде, ни о чём другом на свете.
В эту минуту сетчатая дверь, ведущая с веранды внутрь прекрасного дома, весь облик которого был одним нежным, манящим приглашением, открылась. На пороге появился мужчина — высокий, худощавый, аристократ с головы до ног. Длинные шелковистые белые волосы были зачёсаны назад со лба; мягкая короткая борода серебристо-белыми волнами спускалась на грудь. У него был длинный тонкий нос, большие глубоко посаженные глаза и белые губы.
Он пошатывался, пересекая веранду. Обеими руками сжимал левый бок и всё качался то вправо, то влево, пока не добрался до калитки. Тогда отнял руки от бока и вцепился в неё. Перегнувшись через ограду и держась за неё, он посмотрел в одну сторону дороги, в другую — и заметил Джейми. Поднял руку и поманил.
Джейми стоял и смотрел на него. Потом медленно, с усилием, тяжело ставя на твёрдую дорогу то одну опухшую ногу, то другую, сделал несколько шагов в его сторону. Снова остановился, всматриваясь в тонкие черты измученного старого лица, в безукоризненную одежду, в согнутую болью фигуру, навалившуюся на калитку.
Собрав все силы, он прошёл ещё немного и оказался достаточно близко, чтобы услышать слова. До его оглушённого, недоверчивого слуха донёсся сдавленный крик:
— Помоги! Ради Бога, юноша, помоги мне!
Ещё минуту назад Джейми не поверил бы, что способен помочь кому-нибудь или чему-нибудь. Он считал, что дошёл до конца своих сил и что, если сам не получит помощи в ближайшие минуты, скоро окажется там, где помощь уже не нужна.
Что-то в белизне этой прекрасной старой головы, в широких плечах и худощавом теле напомнило Джейми отца. И, возможно, именно поэтому он поднял глаза поверх чудесного белого дома, поверх кружевных деревьев вокруг него, поверх укрывавших его лиан, высоко в синеву, и в самой глубине сердца отдал настойчивый приказ:
«Теперь Ты должен помочь мне, Господи! Теперь Ты обязан мне помочь!»
Он крепко сжал кулаки и одолел ещё три шага до калитки. Разобрался, как она открывается, обнял старика, который на неё опирался, и услышал собственный сухой, задыхающийся голос:
— Ну конечно, я вам помогу!
При этом он понятия не имел, сумеет ли сам сделать ещё хотя бы три шага.
Но всё-таки сделал. Открыл сетчатую дверь, направил человека, которого пытался поддерживать, к большому дивану и опустил на него, осторожно откинув на подушки, которые поспешно взбил. Затем, стоя на коленях и держась за край дивана, снова спросил тем же сухим, прерывистым голосом:
— Что мне делать?
Обе руки больного невольно потянулись к сердцу. При виде чужого страдания мысли Джейми прояснились.
«У него болит почти там же, где у меня».
И он повторил:
— Что мне делать?
— Телефон, — последовал ответ. — Вы должны позвонить моему врачу. Он должен отвезти меня в больницу.
Опираясь на диван, Джейми поднялся и огляделся. Увидел телефон на стене, перед ним маленький столик и раскрытый телефонный справочник. Сел на стул и сделал несколько глубоких вдохов. Потом спросил через плечо:
— Можете назвать номер?
Приступ боли покрыл потом белый лоб над белыми бровями, под которыми большие глаза казались тёмными омутами. Наконец больной ответил:
— Имя и номер в списке возле телефона. Доктор Грейсон.
Джейми просмотрел список, нашёл имя и номер, вызвал нужного абонента и, пока ждал соединения, снова спросил через плечо:
— Как вас назвать?
В ответ донеслось с придыханием:
— Пчелиный Мастер.
Вскоре Джейми уже настойчиво требовал, чтобы к телефону подошёл сам доктор Грейсон. Убедившись, что говорит с ним, собрал силы и произнёс:
— У Пчелиного Мастера очень тяжёлый приступ. Он просит вас приехать и привезти санитарную машину. Хочет, чтобы его немедленно отвезли в больницу.
— Хорошо. Я смогу добраться до него в течение часа.
Тогда Джейми крикнул в трубку:
— Скажите, что делать! Что мне делать для него?
— Ароматный нашатырный спирт. Обтирайте лицо и руки. Дайте ему несколько капель. Держите его почти сидя. Я постараюсь приехать как можно скорее.
Джейми вернулся к дивану и, положив руки на больного, прошептал:
— Теперь помоги, Господи!
Откуда-то взялись силы приподнять Пчелиного Мастера почти до сидячего положения и повыше сложить подушки за его спиной. Потом он стал оглядываться, пытаясь понять, откуда можно добыть ароматный нашатырный спирт. Врач говорил так, словно средство должно находиться поблизости и им здесь привыкли пользоваться. Не заметив ничего похожего на бутылку, Джейми решился спросить. Движение руки направило его в соседнюю комнату: там, на столике возле кровати, стояла бутылка с надписью «Ароматный спирт».
Он принёс её, затем, спотыкаясь, прошёл в заднюю часть дома. На скорую руку оглядев кухню, в которой оказался, схватил полотенце.
На короткое мгновение посмотрел в заднюю дверь. За ней была веранда, затем несколько футов ровной земли, а дальше начиналась довольно крутая дорожка, которая, казалось, уходила всё вниз, вниз и вниз. Джейми бросил быстрый взгляд и тихо, торжествующе произнёс:
— Боже мой! Я добрался до моря!
Он подхватил полотенце и поспешил обратно. Смочил один конец жидкостью из бутылки и, поднося его к больному, незаметно провёл возле собственного лица и глубоко вдохнул. Обтирая руки и лицо старика, он держался совсем близко. Пары нашатырного спирта придали ему достаточно сил, чтобы встать и вернуться на кухню.
Там он позволил себе снять бумажную крышечку с бутылки молока, замеченной возле задней двери, и медленно, размеренно выпил половину. Это так укрепило его, что он сумел найти чемодан наверху шкафа в спальне, открыть сундук и переложить в чемодан указанные бумаги, снова запереть сундук и отдать ключ больному.
Потом нашёл пальто, домашние туфли и другие мелочи, которые ему велели собрать. Когда всё было готово, сел с пропитанным нашатырным спиртом полотенцем ждать санитарную машину.
Тут его попросили остаться в доме и присматривать за пчёлами, пока не выяснится, насколько тяжело заболел их хозяин и когда сможет вернуться к работе.
— Я совсем ничего не знаю о пчёлах, — возразил Джейми. — Я не умею за ними ухаживать. Не можете ли вы послать меня к кому-нибудь, кто сумеет толково присмотреть за вашим хозяйством?
— Здесь почти нечего делать, — сказал Пчелиный Мастер. — Следите, чтобы в поилках была вода. Еду мне приносит соседка. Спать можете в моей постели. Вы и сами выглядите усталым и больным. Я не боюсь довериться человеку с такими руками, с таким лицом, с таким голосом. Обещайте заменить меня до моего возвращения.
Джейми достал из кармана награды за храбрость и показал больному. Сказал, что недавно уволен со службы, что дома у него сейчас нет и он будет рад остаться в таком приветливом доме и делать всё, что сумеет. Но ему необходимы указания, подробные указания о том, как ухаживать за пчёлами.
Пчелиный Мастер улыбнулся редкой, озарившей всё лицо улыбкой и откинулся на подушки, словно успокоился.