Джин Стрэттон-Портер – Хранитель пчёл (страница 4)

Приключение стало вполне отвечать самым смелым представлениям Джейми, когда второй мужчина, не такой крупный, как первый, но тоже внушительный, медленно раздвинул кусты и вышел в каньон чуть левее. Из-за пиджака и шляпы его фигура казалась темнее; в правой руке он держал зловещий револьвер.

Джейми сидел, раскрыв рот от изумления. Эти двое встретились по условленному световому сигналу — тому самому, который он видел. Крупный мужчина рассказал другому, что спускался к дороге узнать, откуда дым и огонь. Там расположились путешественники; мужчина с ними — сущий заморыш, можно смело рассчитывать, что он безоружен, и любой из них справится с ним одной рукой. Судя по машине и снаряжению, несколько сотен долларов наверняка найдутся либо у мужчины, либо у одной из женщин, либо в автомобиле.

Второй выпрямился и протянул:

— Один мужчина и две женщины. Девки молодые? Смазливые?

Вся кровь Джеймса МакФарланда бросилась к голове, а потом отхлынула к рукам и ногам — туда, где боевой крови самое место. Он уже не был больным солдатом, зависящим от милости случайного прохожего. Его подкрепили картошка, мясо, кофе и хлеб, которыми поделилась с ним улыбчивая Энн Бранс. Он пил воду, принесённую смеющейся юной Сьюзен, и обмывал ею усталое лицо. Он не сомневался, что деньги на дорожные расходы лежат в кармане у кого-нибудь из его спутников. Они заработали их тяжёлым трудом на ферме. Отправились попутешествовать в своё удовольствие, на что имели полное право, и до сих пор поездка доставляла им радость. Но если теперь у них отнимут деньги, если Уильяма Бранса изобьют до потери сознания или убьют, если женщин, оказавших Джейми столько доброты, оставят на милость этих двоих, стоящих перед ним в каньоне, — значит, в мире ещё осталось дело, ради которого стоило жить. Или хотя бы отдать остаток жизни, пытаясь его выполнить.

Словно змея на камнях, он подобрался и длинной рукой нащупал большой, свободно лежащий обломок скалы. И в ту самую минуту, когда мужчины сблизились, продолжая разговор о женщинах в лагере, Джейми МакФарланд, укрытый дубовой ветвью, тихо сделал сразу две вещи. Правой рукой выхватил револьвер из кобуры на боку здоровяка, а левой ударил зубчатым камнем прямо в лицо тому, кто пускал слюни, слушая описание милой юной девушки. Здоровяк резко повернулся и увидел перед лицом собственный револьвер. Ему оставалось только, повинуясь приказу, отступить с поднятыми руками. А Джейми МакФарланд, ещё выше его и ещё более могучего сложения, соскользнул с камня и вынул оружие из пальцев окровавленного, полуоглушённого разбойника. Завладев обоими револьверами, Джейми отошёл на безопасное расстояние.

Затем сказал здоровяку:

— Брось мне патронный пояс, сапоги и брюки.

Указав на второго, добавил:

— Сними с него пиджак и брось сюда. И шляпу тоже.

Получив одежду, он отступил ещё дальше, положил один револьвер так, чтобы его легко было схватить, а второй стал перекладывать из правой руки в левую и сумел снять форму солдата Соединённых Штатов. Он избавился от сапог, бриджей и мундира, оставив только опознавательный жетон и медаль за храбрость, и надел добытую одежду.

Потом ногой сгрёб оставленные вещи в кучу и, забрав оба револьвера и пояс, попятился вниз по каньону. Лишь отойдя от разбойников достаточно далеко, он осмелился повернуться и как можно скорее направился обратно к лагерю.

В тени, отбрасываемой ветвью, он как можно тише разбудил Уильяма Бранса, объяснил перемену своего наряда и сунул хозяину в руку один из револьверов. Опасаясь, что у разбойников могут быть сообщники и вся шайка пустится в погоню, они поспешно свернули лагерь, побросали вещи в автомобиль и вскоре оставили далеко позади людей, без разбора посягавших на чужие кошельки и чужое счастье.

Когда нагруженная машина тронулась, Джейми МакФарланд откинулся назад, прислонился головой к стойкам автомобильного тента и слабо рассмеялся.

— Всё-таки армейская выучка — вещь неплохая, — сказал он Брансам. — Не будь я солдатом, очень сомневаюсь, что сумел бы сделаться невидимым или одновременно отнять револьвер у одного человека и разбить лицо другому. А что касается их одежды, насколько я понимаю, наше правительство не желает, чтобы уволенные со службы солдаты слишком долго носили форму. Вот и хорошо, что я избавился от своей в первый же день, когда снова стал простым американским гражданином.

Что могли бы подумать об этом Уильям Бранс, его жена и дочь, находясь в безопасности на айовской ферме, где часто выпадает время поразмыслить, — одно дело. Но сейчас они мчались по калифорнийской дороге; в машине было два револьвера, позади остались два разъярённых разбойника, которые в любую минуту могли настичь их на более быстрой машине, а рядом с ними, возможно, ехал третий разбойник. При таких обстоятельствах всё выглядело совсем иначе. Сьюзи Бранс сидела впереди и держала револьвер так, чтобы отец мог сразу до него дотянуться. Миссис Бранс сидела сзади, широко раскрыв глаза, и сердце её было полно тревоги. Уильям Бранс давил на газ и сворачивал на каждом перекрёстке. Куда он едет, ему было совершенно безразлично. Он хотел только одного — оказаться как можно дальше от места, где они стояли. Сейчас, казалось ему, огни любого маленького городка, какой могла предложить Калифорния, были бы желаннее всего на свете.

Что до Джейми МакФарланда, то он хорошо поужинал; у него была одежда, которая не выдавала в нём человека, пропавшего из госпиталя Эрроухед; он знал, где надеется позавтракать, и считал, что для госпитального мира его след потерян. Если такое приключение удалось ему в первый же день свободы, были все основания надеяться, что и завтра он сумеет хотя бы постоять за себя. И вот от полного изнеможения голова его стала медленно клониться вперёд и набок. Миссис Бранс, которую всё ещё смущала его одежда, внимательно разглядывала его, насколько позволял ночной свет. Он выглядел совершенно как любой порядочный американец шотландского происхождения, ослабевший после болезни. Наконец она шепнула дочери:

— Сьюзи, не можешь ли ты достать подушку для этого бедного мальчика? Видишь же, он был очень болен и совсем выбился из сил.

Сьюзи удалось вытащить подушку из конца свёртка на подножке. Миссис Бранс устроила её у своего плеча, прислонив к задней стенке кузова, и бережно уложила на неё голову Джейми. А Сьюзи, став на колени на переднем сиденье, укрыла ему плечи одеялом; на её юном лице ещё не высохли слёзы благодарности.

— Знаешь, мама, судя по тому, что он рассказал папе, мы едва не попали в большую беду, — сказала она. — По-моему, лучше отправить машину по железной дороге, самим сесть в поезд и добраться на север самым быстрым и безопасным путём.

Но матушка Бранс была покрепче духом.

— Да нет, думаю, не стоит, — ответила она. — Просто с наступлением ночи будем держаться ближе к городам. Больше никаких ночёвок у дороги. Револьвер, который достался твоему папе, оставим себе, а на первой же остановке купим к нему патроны. Думаю, мы вполне благополучно закончим наше путешествие.

Глава 3. Пчелиный Мастер

— Мать, как думаешь, мы от них оторвались? — спросил Уильям Бранс, обернувшись через плечо в холодной предутренней тишине, между тремя и четырьмя часами.

— Ты хоть знаешь, сколько миль мы проехали? — спросила жена.

Уильям ответил, что не знает. Когда они остановились разбивать лагерь, он забыл посмотреть на спидометр, но был уверен, что свернул раз сто и не пропустил ни одного перекрёстка. Маленький городок, в который они въезжали, выглядел так, будто здесь найдётся место с чистыми постелями, где можно отдохнуть несколько часов. На главной улице они увидели освещённые окна и открытую дверь гостиницы и решили сперва устроиться в кроватях и хорошенько выспаться, потом вымыться и позавтракать, а после собраться на совет и решить, что делать дальше.

Когда пришло время выходить из машины, оказалось, что их попутчик спит так крепко, что будить его было жалко. Они набросили на него ещё одно одеяло, заперли автомобиль и оставили ему в полное распоряжение всё заднее сиденье. Поэтому, когда утром на улицах начало оживать движение, Джеймс МакФарланд проснулся с растерянным чувством, будто заблудился. Он понятия не имел, куда делись Брансы и где он находится. Впрочем, последнее вскоре выяснил по вывескам вокруг, а затем рассудил: в городе с несколькими тысячами жителей с Брансами едва ли могло случиться что-нибудь дурное. И первой его заботой стал завтрак.

Накануне вечером он надеялся, что утром будет вместе с Брансами, вероятно, на месте ночлега, перед тем как снова отправиться в путь. Теперь их планы, очевидно, изменились. Скорее всего, они выйдут из гостиницы, перед которой стояла машина, отдохнувшие, вымытые и сытые. Он подумал, что выспался и сам, мытьё можно отложить, но желудок настойчиво требовал пищи. Привередничать он не собирался. Голод был такой, что он, казалось, съел бы почти всё что угодно. И словно нарочно из ресторанов, из гостиницы, из кафе и лавочек на углах доносились соблазнительные запахи спелых фруктов. Позже к ним прибавились ароматы кофе и горячей еды, и Джейми начал соображать, как бы добыть себе завтрак.

Он решил выйти из машины, немного размять ноги на тротуаре и посмотреть, не удастся ли хоть чуть-чуть разогнать кровь. Откуда-то совсем поблизости пахло ветчиной, жареной картошкой, поджаренным хлебом, кофе, беконом и вафлями. Просто по привычке — ведь он знал, что в карманах нет ни пенни, — он сунул руку туда, где у мужчин обычно бывают карманы, и застыл в ошеломлении. Когда он вынул руку на свет, на ладони лежало немало пяти- и десятицентовиков, одна или две монеты по двадцать пять центов и одна в пятьдесят.