Джин Плейди – Богиня сцены (страница 14)

– А я так и не думала, господь с вами. Публика знает, что ей нравится. Не все же ей любоваться на этого скомороха в юбке. А если им хочется веселья, что ж, я могу исполнить, так и быть, несколько своих легких ролей, Порцию, например. Она вроде всегда им нравилась.

Тем не менее Сара с ее очаровательным лицом, все еще стройной фигурой и обворожительным голосом была начисто лишена того неповторимого обаяния молодости и непосредственности, за которое все так любили Дороти и что вызывало восторг у зрителей. Даже Кинг, всегда заинтересованный прежде всего в сборах, не мог не видеть, сколько денег принесла «Девчонка-сорванец». Да что там, сам принц Уэльский дважды в неделю приходил смотреть на нее. Миссис Фицгерберт, сопровождавшая его, тоже была в полном восторге, во всяком случае, оба беспрерывно смеялись и аплодировали.

«Успех „Девчонки-сорванца“ объясняется исключительно живостью игры миссис Дороти Джордан, – писали театральные критики в «Морнинг пост». – И следует признать, что никто прежде не видел такой сердечной, совершенной и завершенной игры. Несомненно, зрители навсегда полюбят ее вопреки мнению некоторых критиков, не умеющих отличить балаганную показуху от настоящей остроумной комедии».

Дороти прочно укрепила свои позиции, и уже никто не мог их пошатнуть. Привередливые критики и завистливые актрисы не могли отнять у нее любовь зрителей.

«Теперь мадам Саре придется прикусить язычок – не единственная она актриса во всем мире, как ей, должно быть, кажется», – с триумфом и гордостью вещала Грейс. Дороти лишь снисходительно улыбалась. Как же хорошо иметь мать, которая так озабочена благополучием дочери!

Однажды утром, когда Дороти еще спала после позднего представления в театре, к ней в комнату вошла Грейс. Ее глаза возбужденно блестели.

– Как ты думаешь, дорогая, кто вчера вечером прибыл в Лондон? Джордж Инчбэлд! Помяни мое слово, он сегодня же явится к нам.

– Ну и что из этого? – зевнула Дороти.

– Да то! Он же наверняка специально приехал посмотреть на тебя. Неужели тебе все равно?

– Совершенно верно, мама. Не желаю его видеть.

– Неужели он проделал такой путь напрасно? – рассмеялась Грейс. – Не удивлюсь, если он сделает предложение.

– Не вижу причин выходить за него замуж. И зачем? Разве он директор театра? Что он может мне предложить, когда я уже играю в Друри-Лейн? Ковент-Гарден? Кстати, о Ковент-Гарден. Говорят, мистер Гаррис собирается уговаривать миссис Браун играть «Деревенскую девушку».

– Эту старую каргу! – вскричала Грейс. – Лондон никогда ее не примет. Не находишь ли ты, что она уже не слишком похожа на девушку?

– Да, но она талантлива. Помнишь, как мы любовались ею из-за кулис, когда она играла Пэгги? Ты сама восхищалась ею.

– Да, но все же она будет жалко выглядеть, если согласится. Похоже, Гаррис сошел с ума. А по сравнению с тобой она вообще ничто! Да вставай уже, наконец. Надень платье покрасивее. Эстер сделает тебе модную прическу, а то вдруг Джордж все-таки придет?

– Хорошо, мама, я скоро буду готова.

«О господи, – думала Дороти. – Мама, похоже, всерьез считает, что он непременно предложит мне выйти замуж, а я, дескать, от радости брошусь ему на шею. Будто у меня нет гордости! Нет, всем непременно надо, чтобы я вышла замуж! Двенадцати фунтов в неделю и блестящего будущего на сцене им уже недостаточно».

Появление Эстер прервало не слишком приятные размышления Дороти.

– Я помогу тебе одеться.

– Спасибо. Я чувствую себя благородной дамой, окруженной камеристками.

– Может быть, именно так когда-нибудь и будет. Тогда я буду счастлива стать одной из твоих камеристок.

– Дорогая Эстер, я как раз сейчас думала о том, как мне поступить.

– Джордж слишком расчетлив, не находишь?

– А мама, стоило ему появиться в Лондоне, больше всего на свете хочет, чтобы я за него вышла.

– Ты прекрасно знаешь почему. Ее беспокоит твое будущее, она хочет, чтобы о тебе было кому позаботиться. Какое платье ты наденешь?

– Голубое. Можно подумать, те, кто замужем, от всего и навсегда защищены. Детей тоже надо чем-то кормить.

– Мама никогда с этим не согласится. Да еще расскажет о привилегиях респектабельной дамы.

– Это покажется странным, Эстер, но мне иногда хочется ею стать, чтобы все успокоились. Этот Дэйли…

– Не думай о нем. Давно пора забыть.

– Да я и не думаю. Но когда Сиддонс снова явилась в театр, уверенная в своей гениальности, гордясь своим жалким муженьком, детьми и безукоризненной репутацией, мне пришлось признать, что в репутации что-то есть. Очень противно, да, но я ей даже позавидовала.

– Бог даст, скоро не придется ей завидовать, поскольку предмет зависти появится и у тебя.

– Ты ведь знаешь, у меня еще есть Фрэнси. Она незаконнорожденная, а ведь для ребенка это большая помеха в жизни. Нужно с этим что-то делать.

– Только не говори мне, что собираешься принять предложение Джорджа Инчбэлда.

Дороти лишь презрительно рассмеялась.

«Наверное, она знает про Ричарда, – подумала она. – Ничего, они узнают рано или поздно». И Дороти в очередной раз твердо решила совместить карьеру актрисы и роль семейной дамы.

– О, Дороти, вы стали еще прекраснее! – воскликнул Джордж.

– Спасибо за комплимент. Это от лондонского воздуха.

– Какое счастье! Я всегда знал, что вы добьетесь успеха. Вы так талантливы, Дороти.

– Всегда знали? Любопытно. Помнится мне, Джордж, вы убедительно доказывали нам, как опасен путь на сцену.

– Это относится к кому угодно, но не к вам.

– Я всегда была амбициозна.

– Мне было так приятно узнать, что весь Лондон только о вас и говорит. Надо же, вы играли перед королевским семейством! Но такая прекрасная женщина, как вы, не должна забывать, что есть и другая сторона жизни – любовь, брак.

– Я и не забывала об этом, Джордж, – мягко ответила Дороти.

Джордж хотел взять ее за руку, но она ускользнула.

– Мне показалось, что вы снова та самая Дороти из театра Уилкинсона.

– Вы не правы, Джордж. Я сильно изменилась. Вы изменились. Все мы стали другими. Мне кажется, вы тоже стали видеть некоторые вещи иначе, чем прежде.

– Да, мудрость и жизненный опыт приходят со временем.

– Вы всегда поступали мудро, Джордж, в отличие от меня. Я иногда имела глупость верить людям, вам в том числе. Благодарю за науку.

– Дороти, если бы вы знали, как несчастен я был, когда вы ушли. Вы такая яркая, необычная. Все говорят, что у вас большое будущее. Моя мачеха тоже так считает.

– Двенадцать фунтов в неделю, – заметила Дороти. – Это лучше, чем тридцать шиллингов, не правда ли?

– Но ведь это не предел! Со временем вы станете не только известной, но и богатой.

– У меня есть семья, о которой нужно заботиться.

– Такая уж вы есть, Дороти. Всегда заботитесь о тех, кто от вас зависит.

Дороти почти нежно улыбалась ему, как неразумному ребенку. Ей хотелось показать этому человеку, как она презирает и его, и его представление о любви.

Джордж говорил, как внимательно следил за ее сценической карьерой, как был потрясен ее успехом, какое прочил ей будущее.

– Дороти, когда мы расстались, я понял, что потерял. Теперь я вас не отпущу.

– В таком случае мне не следовало приезжать в Лондон и начинать все это.

– Вы не могли не приехать в Лондон. Нельзя же зарывать такой бриллиант в провинции – это было бы просто преступлением. Другое дело, что нужен человек, который бы берег вас и ваш талант. Как счастлив бы я был, если бы…

– Вы пришли к такому выводу в последние несколько месяцев, не так ли?

– Дороти, я хочу, чтобы вы стали моей женой. За время разлуки с вами я понял, как мне вас не хватает.

– Скорее всего, не столько разлука со мной, сколько мое блестящее будущее и двенадцать фунтов в придачу. Вот почему у меня в ваших глазах появилась куча других достоинств. Джордж Инчбэлд, я не дурочка и не слепая! Думаете, я не вижу ваших меркантильных намерений? Скажу вам одну вещь. Вы никогда не преуспеете на сцене, если будете играть так бездарно, как сейчас. А роль ваша банальна до зубовного скрежета. Поклонник, отвергнувший жалкую начинающую актрису без пенни в кармане, узнав, какой она стала знаменитой, пытается напомнить о своих чувствах. Бедняга только что не валяется у нее в ногах, но тщетно. Джордж, вы просто глупы, а я, несмотря на все мои обстоятельства, ни за что не вышла бы замуж за глупца.

– Дороти!

– Итак, – произнесла она устало, – наша маленькая драма подошла к концу. Сделайте одолжение, убирайтесь, откуда пришли. Ваше предложение не принято.

Джордж пытался протестовать, но в конце концов ему пришлось признать поражение и уйти ни с чем.

Вскоре Дороти снова получила предложение руки и сердца, но от другого человека. Когда Ричард предложил ей выйти замуж, она, не раздумывая долго, согласилась. Счастливее человека не было отныне во всем Лондоне. Да, он понимает, что без сцены Дороти не мыслит своей жизни, но все равно хочет разделить свою судьбу именно с ней.