Джин Плейди – Богиня сцены (страница 12)

Никто не смог бы сказать лучше. Дороти победила. Удачный дебют несколько омрачало лишь то, что Гаррис пытался ее оговорить. «Эта жалкая вульгарная девчонка, может, и неплохо выглядела в „Деревенской девушке“, но на что-то большее явно не способна». За этими злобными высказываниями слишком явно чувствовалась зависть Гарриса к находке Шеридана. Итак, всей труппе стало ясно, что Дороти пришла всерьез и надолго.

Досадно после такого успеха не получить роль хотя бы на неделю, но миссис Сиддонс, ожидающая ребенка, хотелось во что бы то ни стало появляться на сцене как можно чаще, пока не придется вынужденно оставить сцену. Дороти быстро сообразила, что теперь каждая актриса спит и видит, как бы занять место королевы театра.

И вот настал счастливый для Дороти час. Она оказалась права, настаивая на комедии, будто знала, что в этом ей нет равных. К тому же зрители хотели бы не только плакать на драмах с участием Сары. Иногда и посмеяться хочется. Развлекать людей – ее дар от природы, и она будет пользоваться им при любой возможности.

Счастливый случай не замедлил представиться. По театру прошел слух, будто вечером их почтит своим присутствием принц Уэльский в сопровождении дяди – герцога Кемберлендского. Посещение театра августейшими особами всегда считалось огромным событием. Принц, по традиции всех королей династии Ганноверов, был в ссоре со своим отцом. Король – старый пуританин, хранящий верность своей безобразной жене, подарившей ему и Англии целых пятнадцать наследников. Правда, он отдалился от своего красивого, умного и неуправляемого сына, принца Уэльского. Тот стал героем сплетен по причине амурных отношений с актрисой миссис Робинсон, которая вздумала шантажировать любовника письмами, требуя щедрого вознаграждения. Друг принца, хитрый политик Чарльз Джеймс Фокс, ловко уладил это дело так, что обе стороны остались довольны, – сам стал любовником миссис Робинсон. Фокс дружил и с Шериданом, из чего следовало, что Шеридан – не последний человек для принца. Все складывалось как нельзя лучше. В последнее время ходили слухи о его любовной связи с актрисой миссис Фицгерберт. Некоторые смельчаки даже утверждали, что он собирается на ней жениться.

Гаррис был вне себя, слишком хорошо понимая, что королевское семейство предпочитает Друри-Лейн Ковент-Гарден. Ничто так не радовало Шеридана, как ревнивая ярость Гарриса.

Миссис Сиддонс никогда не упускала случая показать себя. Его высочество не может не признавать, что перед ним – украшение Друри-Лейн.

– Сегодня вечером, моя божественная Сара, – говорил ей Шеридан, – наш дражайший принц вряд ли изменит своим привычкам, даже ради вас. Его любимое развлечение – легкие вечеринки, а это не ваше амплуа. Когда-нибудь, возможно, его и потянет в настоящий театр, но, боюсь, нам не дожить до этого.

Сара слушала спокойно, грациозно склонив голову. «Нехорошо, – думала она, – отдать лучшую женскую роль этой новенькой, Джордан. Говорят, она не замужем, но кто же в таком случае отец маленькой Фрэнси? И не дурной ли это тон – выставлять напоказ женщин вроде нее?»

– Я знаю, Сара, что вы хотите сказать, – Шеридан безошибочно угадал ход ее мысли, – но вряд ли миссис Джордан способна уронить престиж нашего театра еще ниже, чем он уже упал. Поэтому добропорядочные замужние леди, вроде вас, могут спать спокойно. Вы лично были и остаетесь примером для всех нас.

– Да, сэр, можете поступать так, как вам угодно.

«Даже не сомневайся!» – подумал Шеридан.

– Итак, я полагаю, сэр, вы против того, чтобы его высочество вообще нас замечал?

– Моя неподражаемая Сара думает, что его высочество пожелает повторить историю с миссис Робинсон?

– Вовсе нет. А ваша любимица Джордан слишком вульгарна. Миссис Робинсон, по крайней мере, старалась казаться изысканной.

Она пыталась склонить Шеридана на свою сторону! Но все напрасно.

– Я всегда прекрасно относился к вам, Сара. Отныне я буду еще счастливее. Короткие комедии нашей маленькой Джордан очень выручат нас, по крайней мере на время вашего отсутствия. Поэтому можете спокойно отдыхать, тем более что симпатии его высочества никуда от вас не уйдут. А вот Уильям будет сердиться, если вы будете забывать свое положение и переутомляться на работе.

Он улыбнулся про себя, вспомнив о бедном Уилле Сиддонсе, который едва ли рискнул бы даже повысить голос в присутствии жены.

– Сара, исключительно из-за вашего положения я вынужден лишить его высочество удовольствия вас лицезреть. Не могу же я допустить, чтобы Уильям сделался моим врагом на всю жизнь из-за того, что я не берегу твое здоровье!

Сара наконец успокоилась.

«Давно пора иметь в театре актрису, которая могла бы собирать полный зал не хуже, чем Сара Сиддонс, – в который раз подумал Шеридан. – Это единственный способ держать Сару в руках». Все надежды он возлагал на Дороти Джордан.

Итак, королевское семейство. Вот миловидный молодой человек со свежим полноватым лицом, дерзким носом, придававшим ему соответствующее выражение, живыми голубыми глазами и безупречно элегантными, в высшей степени утонченными манерами. Алмазная звезда на костюме была ослепительна, не более, впрочем, чем ее хозяин. Со своего места на сцене Дороти свободно видела его взгляд, постоянно следящий за ней. Это стало особенно заметно в третьем акте, когда она появилась в мужском костюме.

С ним был не столь привлекательный дядя, герцог Кемберлендский, с царственно сияющим, но потасканным лицом, совершенно лишенный обаяния принца.

Герцог находился в опале, и его почти не видели при дворе. В свое время он женился без согласия короля на леди с более чем сомнительной репутацией. По словам Хораса Уэлпула, у нее были самые чудесные ресницы – «честное слово, длиной едва ли не в ярд». После этого король издал указ, запрещающий кому-либо из членов семьи жениться в возрасте моложе двадцати пяти лет, не получив предварительно разрешения короля.

В создавшихся обстоятельствах герцог не мог быть принят у брата, зато стал постоянным компаньоном племянника. По праву возраста принц уже имел собственный маленький двор, следовательно, мог общаться с кем пожелает. Друзьями принца были виги, друзьями короля – тори. Политику принца поддерживали мистер Чарльз Джеймс Фокс и мистер Шеридан, король же уповал на молодого мистера Уильяма Питта, который два года назад, в возрасте двадцати пяти лет, стал первым министром.

Дороти быстро узнала все это, что немудрено, поскольку королевское семейство всегда на виду. Да и как иначе, если вот они, сидят в нескольких ярдах от нее. В столице можно запросто повстречать членов правительства, а то и короля, королеву, принцев и принцесс. В Друри-Лейн собираются самые интересные люди, происходят самые интересные события. Вот и сейчас она играет перед принцем Уэльским, даже слышит его смех. Это очень взбадривает! Вот он наклонился через ложу, аплодирует ей, именно ей. В конце действия Дороти повернулась к королевской ложе, сделав глубокий реверанс. Принц встал и поклонился ей так изысканно, будто это она, а не он особа королевской крови. За этим последовали оглушительные аплодисменты.

Какой удачный вечер! Сам принц одобрил ее, что может быть лучше для начинающей актрисы!

«Его королевское высочество просто потрясен игрой миссис Джордан, – сказал Шеридан Тому Кингу. – Однако, принимая во внимание несчастье с миссис Робинсон, преемницей которой стала миссис Фицгерберт, мы можем спровоцировать очередной скандал в королевском семействе».

Пэгги в «Деревенской девушке» вскоре сменила Виола в «Двенадцатой ночи», а затем и мисс Пруэ в «Любви ради любви». В эту осень Дороти часто появлялась на сцене. Шеридан хотел, чтобы публика как можно скорее приняла и полюбила ее. Он нисколько не опасался за успех своей затеи. Вскоре Дороти завоевала сердца зрителей, очарованных ее изяществом и подчеркнутой женственностью. Стоило ей появиться, как у всех поднималось настроение.

Бедная миссис Сиддонс: чем скорее приближалось ее материнство, тем сильнее она скрипела зубами от раздражения и злости. Конечно, ей хотелось ребенка. Дети значили для нее гораздо больше, чем этот жалкий Уильям. «Ничего, – говорила она ему, – пройдет немного времени, и я снова стану первой, а эта Джордан отправится туда, откуда приехала». Уильям соглашался с ней, а про себя думал другое. Дороти Джордан, несомненно, появилась в Друри-Лейн, чтобы остаться. И останется. Есть в ней некое особенное дружеское обаяние, словно она готова любить всех. Этого, к сожалению, Сара лишена полностью. Естественно, актеры должны быть благодарны за возможность играть на одной сцене с Сарой, а публика – видеть ее, однако и директор, и труппа полюбили Дороти гораздо больше, чем Сару, даже в атмосфере зависти и ревности, которой пропитан театр. И карет у ворот театра выстраивается ничуть не меньше, чем когда играет Сара.

«Ну, погоди, дорогая, вот я вернусь, и тогда посмотрим, кто кого!» – злопыхала Сара.

Между тем Дороти не могла нарадоваться своим успехам, хотя прекрасно знала о своих достоинствах до этого. Шеридан назначил ей жалованье четыре фунта в неделю, а после нескольких спектаклей жалованье выросло до восьми фунтов. Шеридан всерьез опасался, как бы Гаррис не переманил Дороти к себе. Здесь было чему порадоваться.