Джин Плейди – Богиня сцены (страница 11)

Театр выгодно отличался от всех прежних, где Дороти довелось играть. Сюда довольно часто приезжало королевское семейство, как, впрочем, можно было догадаться. А принц Уэльский – самый частый гость. И всегда приводил друзей, братьев и других родственников. Иногда театр посещала королевская чета, и в те дни давали, разумеется, только самые высоконравственные спектакли. По Шекспиру, потому что его любили все, хотя король вряд ли задумывался об этом и, если бы его спросили, сказал бы всего лишь, что это «довольно печальная вещь». Другое дело принцы – веселые молодые люди, которые с удовольствием смотрели на хорошеньких актрис.

Актеры имели счастье знать Ричарда Бринсли Шеридана, автора «Школы злословия», «Соперниц» и «Дуэньи», известного друга принца Уэльского. Правда, теперь он ударился в политику, став секретарем в коалиции правительства наряду со знаменитым государственным деятелем Чарльзом Джеймсом Фоксом, и был далек от Дэйли или Уилкинсона так же, как Лондон далек от провинции.

Вскоре Дороти осознала, какая великая перемена произошла в ее жизни и как важно сейчас удержаться на нужной высоте. Они обсуждали это с Грейс и Эстер. Особенную тревогу вызывала Сара Сиддонс.

– Мне кажется, я знаю, зачем меня сюда пригласили. Им необходима соперница для Сары Сиддонс. Но почему я? Я не смогу стать ею.

– Это еще почему? – возмущалась Грейс.

– Да потому, что мы совсем разные. Она, играя роль, разрывает сердце, я же заставляю смеяться. Она может быть леди Макбет, я – нет. Я другая, поэтому мы обе нужны. Надеюсь, они когда-нибудь поймут это.

– Ты хочешь, чтобы и мистер Шеридан понял?

– Да, мама. Я не могу и не хочу быть соперницей Сары. Она здесь уже своя, ее давно знают как королеву трагедии и не собираются сбрасывать с трона. С таким же успехом можно отобрать у короля его корону. И я не дам им втянуть меня в трагедии – это не мое. Я хочу настоять на собственном выборе для дебюта – комедии.

– Она права, мама, – поддержала сестру Эстер. – Абсолютно права.

– Думаешь, тебе позволят выбирать? – Грейс сомневалась.

– Уверена, что у каждой актрисы есть право выбора первой роли. – Дороти засмеялась. – Не пугайся так, мама, предоставь это мне. Я заставлю их понять, на что способна. Такой шанс выпадает раз в жизни, и я не собираюсь упустить его.

Уговорить мистера Шеридана оказалось легче, чем она предполагала. Он принял ее, внимательно выслушал. Она была серьезна и настойчива, чего нельзя было не оценить.

Он быстро понял, каким редким, но ценным для актрисы даром она обладает – даром убеждения. Она не особенно красива – без грима ее, пожалуй, даже хорошенькой не назовешь, но есть в ней какая-то внутренняя жизненная сила, за которую и любят актера зрители.

– Вы видите, мистер Шеридан, попытки сделать меня соперницей миссис Сиддонс обречены на провал. Публика избрала ее королевой трагедии, и они не примут в этой роли никого другого. Мисс Элизабет Фаррен – идеальная леди, публика любит ее именно за это. А я – ни то ни другое, у меня свое очарование. У миссис Сиддонс отличная манера держаться, у мисс Фаррен – элегантность, а у меня – чувство юмора. Я должна играть комедии, мистер Шеридан. Мне это необходимо для успеха.

Она говорила убедительно. Шеридан поглядывал на управляющего Тома Кинга и понимал, что тот согласен. Актриса сама должна выбрать, кем ей быть в собственном дебюте. И она совершенно права. Ни к чему переигрывать роли миссис Сиддонс. Все равно что заставить Сару играть в комедиях.

– Хорошо, – согласился Шеридан. – Комедия так комедия. Что вы скажете относительно «Деревенской девушки»?

– Я была бы очень рада. – Дороти счастливо улыбнулась.

– Договорились. Значит, «Деревенская девушка».

– Итак, Том, что скажешь о нашей дорогой актрисе?

– Я приберегу выводы на потом, когда увидим пьесу.

– Трусливый человек, – поморщился Шеридан. – Меня интересует ваше мнение, а не публики.

– Не знаю. Слишком маленькая, пожалуй.

– Вы повторяете слова миссис Сиддонс. Можно подумать, нам нужна еще одна Юнона, чтобы гордо вышагивать по сцене.

– Голос, конечно, хорош, но не слишком.

– Не как у Сары, понял. Вот что я вам скажу, Том: хватит в театре и одной Сиддонс.

– Я думал как раз, что вы хотите порекомендовать мне новую Сару.

– Вы не поняли. Согласитесь, всем нам и без того уже тошно от нашей божественной Сары. Зачем наживать лишние неприятности?

– Она привлекает публику.

– Кто бы это отрицал. Зато важничает еще больше, не так ли, Том? Мне порой кажется, что она ждет, чтобы я раскланивался перед ней.

– Вы не хуже меня знаете, как себя вести в присутствии королевских особ. Честное слово, я скорее отважился бы искать милости его высочества принца Уэльского, чем у нашей великой Сары. Я возлагаю свои надежды на эту маленькую миссис Джордан. И да, хочу, чтобы у нее появилась соперница в этом самом театре. Чтобы аллеи на подъезде к Лейн были переполнены экипажами с поклонниками Дороти Джордан. Это хоть немного собьет спесь с Сары Сиддонс.

– И как вы рассчитываете осуществить это, дорогой Шерри?

– Мой дорогой Том, неужели вы так и не поняли, что творить чудеса – мое призвание? Мы как никогда нуждаемся в чуде, иначе Гаррис из Ковент-Гарден испортит нам весь бизнес. Сами посудите, не лучше ли удержать миссис Джордан сейчас, чем ждать, пока Гаррис переманит ее в Ковент-Гарден?

– Вижу, вы принимаете близко к сердцу судьбу этой молодой женщины.

– Да, и вы знаете, что я прав.

Кинг сомневался. Шеридан рассмеялся.

– Я позабочусь о том, чтобы его высочество посетил премьеру, можете не сомневаться!

– Едва ли он захочет попасть в сети еще одной хорошенькой актрисы.

– Тем не менее попадет как миленький! И вообще, он давно забыл ту бедную девушку, о которой вы говорите. Эта Джордан ничем не хуже и вполне достойна играть для его высочества.

Кинг качал головой. Шеридан лишь посмеивался. Интуиция никогда не подводила знаменитого театрала, и сейчас он был уверен, что не зря пригласил в Лондон миссис Джордан.

Она была сама не своя. Да и как не волноваться! У нее премьера в Друри-Лейн! Грейс и Эстер тревожились еще сильнее. Можно сколько угодно убеждать себя, что знаешь роль вдоль и поперек и, как только выйдешь и начнешь играть, все опасения и страхи исчезнут. Но она помнила и то, как у бедной Эстер все сорвалось именно на первом спектакле. Впрочем, для Грейс это тоже всегда было испытанием.

– Не волнуйтесь так, – успокаивала Дороти. – Волноваться следует мне. А вдруг не удастся стать лучшей Деревенской девушкой, чем я есть?

– Это несколько легкомысленно, не так ли, дорогая? – робко подала голос Грейс.

– Да, но это нравится всем, мама.

– По крайней мере, мистер Гаррис одобряет, – вставила Эстер. – А уж если он так думает…

– Я уверена, ты победишь эту Сиддонс без малейших усилий!

Дороти принялась пародировать Сару Сиддонс в роли леди Макбет.

– Ох, ты меня уморишь, – хохотала Эстер.

– Одна надежда, что сегодня вечером им будет так же смешно, это как раз для меня, как и Присцилла, даже еще лучше. Да перестаньте вы так переживать, слышите! Вы меня нервируете!

Она снова и снова повторяла свою роль, убеждая себя: «Эта роль – моя. Я играла ее уже много раз и заставлю весь Лондон рукоплескать. А волноваться совершенно незачем!»

Зал, конечно, не был полон. Или ей так показалось? От волнения. Очень нужно знатным лондонским горожанам смотреть на провинциальную актрису, про которую еще никто ничего не знает! Интересно, бывает ли в Ковент-Гарден вообще когда-нибудь полный зал, или публика предпочитает другие развлечения?

Дороти успокаивало то, что критики собрались в полном составе. Она даже слышала их замечания, вроде: «Не это ли новая протеже Шеридана? И на эту маленькую девушку он возлагает надежды?»

«Я докажу этому джентльмену и всем им, что на меня можно положиться!»

Джентльмен Смит тоже находился в зале. Уж его-то никак нельзя разочаровывать сегодня, ведь именно ему она обязана тем, что находится здесь. Нужно играть хорошо, как никогда, и она сделает это.

Счастье от игры на сцене, кроме всего прочего, состоит в том, что можно обо всем забыть, в частности о собственных страхах. Сегодня она – Пэгги, и все в зале поверили в это. Комедия – в самом деле ее стихия, ее нечто неуловимое и непередаваемое, чего лишена так ими всеми обожаемая Сиддонс. Дороти хочет заставить зрителей смеяться, Сара – трепетно почитать искусство в своем лице. Разница слишком ощутима. Шеридан это сразу заметил. Теперь понятно, почему Джентльмен Смит указал ему на нее.

– Ну, и как вам наша маленькая Джордан, дорогой Шерри? – поинтересовался Смит.

– Мы должны удержать ее, – последовал ответ.

– Я вижу здесь Гарриса.

– Ну, еще бы! Волнуется за нашу Джордан, без сомнения.

– Не мог же он не прийти, в самом деле.

– Посмотрим, что будет дальше.

Аплодисменты в конце первого акта были не слишком бурными. Дороти, привыкшей к более восторженной публике в провинции, стало не по себе. Зато к ней в гримерную пожаловал сам мистер Шеридан. Ободряюще поцеловал ее: «Отлично сделано, моя дорогая».

Грейс никак не могла дождаться отзывов критиков по поводу ее талантливой дочери. Отзывы, по обыкновению, оказались не слишком восторженными и не слишком злыми. Приятнее всего, пожалуй, оказалась «Морнинг гералд». Там не поскупились на похвалы. Не осталась без внимания ни восхитительная фигура дебютантки, ни манера держаться. Особенно элегантной, по их словам, Дороти выглядела в третьем акте, когда надела мужской костюм. А лицу вовсе не обязательно быть прекрасным, чтобы донести до зрителя все, что требуется. И голос у нее не слишком грубый, не слишком сладкий, зато достаточно сильный и чистый. Ярче всего ей удаются комические сценки. И да, Дороти Джордан, несомненно, украсит столичную сцену. Ее ждет большое будущее.