Джин Плейди – Богиня сцены (страница 10)
«Замужество», – думала Дороти. Она этого хотела. Хотела, чтобы осуществилось желание Грейс видеть дочь замужней дамой. Хотелось наконец избавиться от страхов, и чтобы никакая миссис Смит больше не смела попрекать ее. Наконец, хотелось быть не хуже других. И Джордж Инчбэлд обеспечит ей все это.
Джентльмен Смит вновь вернулся в театр, привнеся атмосферу элегантного Лондона. Он со знанием дела пересказывал столичные новости, в которых часто проскальзывали имена Сары Сиддонс и Ричарда Шеридана. Вся труппа слушала истории о веселом лондонском обществе. Не было лишь разговора о том, кто именно заслуживает высокой чести украсить сцену Друри-Лейн или Ковент-Гарден. Джентльмен Смит и словом не обмолвился об этом. Правда, все знали, в ком Смит заинтересован больше других. Дороти Джордан. Многие помнили, как он говорил: «Она достойна восхищения. Я в неописуемом восторге. А что ждет ее здесь?»
Джордж, обеспокоенный происходящим, решил немедленно поговорить с семьей своей невесты. Как быть, если Дороти действительно пригласят играть в Лондоне?
– От этого многое зависит, – настаивал он. – Актер, всю жизнь играющий в провинции, рано или поздно кончится как актер. Поэтому, если тебя заметили, надо пользоваться возможностью, пока молодость не ушла.
– Он боится потерять тебя, Дороти, – сказала Грейс, когда Джордж ушел. – Мне кажется, он не в восторге от того, что ты можешь уехать, хотя и советует поступить именно так.
– Да нет же, – возразила Эстер. – Он хочет поехать туда вместе с Дороти.
– Он был бы таким хорошим мужем, – мечтала Грейс. – Такой серьезный человек. И надежный.
«Да, – думала Дороти, – надежный, серьезный. В общем, вполне подходящий муж для меня и отец для Фрэнси. Так, по крайней мере, всем хочется».
Джентльмен Смит уехал в Лондон. Дороти почти ежедневно ждала от него известий, но их все не было. «Если предложение и последует, – думала она, – то именно сейчас».
С некоторых пор она заметила, что Джордж бывает у них все реже и реже. Время от времени появляется в театре, но ждет ее после спектакля, чтобы поздравить, как это было еще совсем недавно.
Однажды Грейс пригласила его на ужин. Он пришел как ни в чем не бывало. Зато Дороти в тот вечер узнала истинную цену преданности этого человека. Он весьма недвусмысленно заговорил о бесперспективности и ненадежности провинциальных театров, где не может быть ни серьезного будущего, ни приличных денег. Это прозвучало как намек на то, что вступать в брак, не имея достаточных средств, неосмотрительно. И вообще, вдруг брак помешает карьере? И какая может быть семейная жизнь без постоянной крыши над головой? А если появятся дети, какое будущее их ждет?
Дороти наконец все поняла. Одно дело – жениться на актрисе, которая едет в столицу, и самому попасть туда, а другое – связать себя с бесперспективной провинциалкой. Когда Джордж ушел, она наконец дала волю возмущению.
– Вот и покончено с миссис Джордж Инчбэлд! «Надежный, верный». Вот каким надежным он оказался! Верным в погоне за деньгами, которые принесут другие – будущая жена, например. Серьезные намерения, скажите, пожалуйста! Жениться на деньгах! Все мужчины одинаковы! Никогда больше не буду с ними связываться. Гораздо лучше жить самой по себе.
Дороти не особенно разочаровалась, да и, честно говоря, никогда не была по-настоящему влюблена в Джорджа.
– Мне придется совсем потерять голову, – сказала она Грейс, – прежде чем связать свою жизнь с каким-нибудь мужчиной.
Грейс больше всех сожалела о случившемся. Ее самое заветное желание – увидеть Дороти почтенной замужней женщиной – снова не осуществилось.
Быстро пролетели еще три года. Дороти была поглощена своим театром, Корнелиус Свон сам учил ее, и ей это нравилось – она никогда не упускала возможности поучиться чему-нибудь у других. Ее естественное благородство и добродушие позволяли легко заводить друзей среди начинающих актеров. Ее талант по-прежнему вызывал зависть многих соперников, особенно соперниц. Но Дороти не было до них никакого дела, гораздо приятнее посвящать свободное время своей семье.
Однажды она получила письмо. Случилось то, на что она давно перестала надеяться. Осенью ее ожидали в Лондоне.
– Прочтите скорее. – Она волновалась, обращаясь к матери и Эстер. – И попробуйте сказать, что я была не права.
Грейс выхватила письмо у Эстер. Прочитав, просто расцвела от радости. Наконец-то долгожданный шанс для дочери! Джентльмен Смит не обманул их!
Новость разнеслась по театру моментально. Дороти Джордан едет в Друри-Лейн! Ревнивые соперницы вроде миссис Смит и миссис Робинсон скрипели зубами от ярости и бессилия. Не могли же они оповестить мистера Шеридана о скандальной репутации миссис Джордан. Да ему, скорее всего, и не было до этого дела. Что такое для столицы провинциальные сплетни? Пришлось им смириться с тем, что именно Дороти, одной из всего театра, дали шанс и она едет туда, где играет знаменитая Сара Сиддонс. Это несправедливо, недопустимо, ужасно, но ничего не поделать.
Тейт Уилкинсон пребывал в дурном настроении.
– Не успел я получить наконец приличную актрису, как должен с ней расстаться.
– Она никогда не забудет, что вы для нее сделали, – успокаивала Грейс, уверенная в том, что он еще прославится как человек, давший шанс великой Дороти Джордан.
Дороти же не могла думать ни о чем, кроме предстоящего дебюта в Лондоне. Иногда доходило до того, что она забывала слова роли.
– О боже! – возмущался в таких случаях Уилкинсон. – И это наша будущая столичная знаменитость!
Джордж Инчбэлд приходил поздравить. Его глаза при этом смотрели с надеждой. Дороти приняла его довольно прохладно. «Когда буду в Лондоне, я, возможно, вспомню о тебе». И все.
Джорджа передернуло. Он ждал от нее совсем другого. Жаль, теперь придется забыть о карьерном росте. Ну, или делать это другим способом.
Однажды она сидела в своей уборной, готовясь играть Патрика в «Бедном солдате». Там ее и нашел Тейт Уилкинсон.
– Сегодня мы кое-кого ждем, – объявил он.
– В самом деле?
– Знаменитую Сиддонс собственной персоной.
С Дороти случилось то, чего не случалось никогда, по крайней мере в театре. Она испугалась. Надо же, оказывается, великая Сара приехала посмотреть, с кем ей предстоит играть в ближайшем будущем. Конечно, она настроена недоброжелательно: какой актрисе – и женщине – понравится перспектива иметь соперницу? Особенно молодую. Нет, ничего хорошего от этого визита ждать не стоит.
– Все будет хорошо, не волнуйся, – ободрил Уилкинсон. И вышел.
Дороти принялась изучать свое отражение в зеркале. Какой же испуганной она выглядит! Надо немедленно успокоиться! Нельзя забывать, что все будет зависеть от дебюта в Друри-Лейн. А еще больше – от Сары Сиддонс, вернее, от ее приговора.
Сегодня Дороти играла не столько для зрителей, сколько для этой спокойной величественной дамы, сидящей на балконе. Однако это не стало ее лучшим выступлением, как она ни старалась. Как-то неестественно, по ее мнению. Публика любит ее и многое прощает, но простит ли Сара?
У старшей дочери Роберта Кэмбла склонность к игре была в крови. Королева драмы не собиралась никому отдавать пальму первенства, по крайней мере при жизни.
Ей было около тридцати, а на сцене она с семнадцати. Сара Сиддонс была честна перед самой собой. Когда представление окончилось, ее с королевским почтением проводили за кулисы и спросили, что она думает о миссис Джордан.
– Поскольку вы спросили меня, – с красивым столичным выговором заговорила миссис Сиддонс, – я честно скажу то, что думаю. Я внимательно наблюдала за ней и пришла к выводу, что этой актрисе стоит еще немного поиграть в провинции, прежде чем украсить сцену Друри-Лейн.
Это было именно то, чего хотелось услышать завистникам Дороти. Самой же ей было просто смешно. Ни какая-то миссис Сиддонс, ни ее мнение не могло заставить ее перестать мечтать. Теперь у нее есть контракт, подписанный самим Ричардом Бринсли Шериданом и его деловыми партнерами Томасом Линли и доктором Джеймсом Фордом. Ну, и стоит ли расстраиваться из-за чьих-то жалких попыток – пусть даже самой Сары Сиддонс – помешать ей?
– Женская зависть, – резюмировала Грейс.
Надо же, королева Друри-Лейн увидела соперницу в маленькой провинциальной актрисе. Это по-своему приятно. Кроме того, Дороти на семь-восемь лет моложе великой королевы трагедии, в которой, несмотря на внешнюю привлекательность, кроется что-то глубоко порочное.
Итак, Дороти отправляется в Друри-Лейн на поиски удачи.
В сентябре она вместе с семьей уехала в Лондон.
Дебют в друри-лейн
Лондон способен очаровать кого угодно. Дороти поняла это сразу же по прибытии. Просторные улицы, шумная публика – все здесь полно жизни. Многочисленные кареты с изысканно одетыми пассажирами, напудренными и благоухающими, неестественно белолицыми и румяными, составляли яркий контраст с торговцами, бродящими по улицам и аллеям. Здесь был и продавец лаванды, который подсовывал под нос прохожим сладко пахнущие ветки, и пирожник со своими пирогами. Уличные певцы тонкими голосами исполняли свои песни, сталкиваясь с дворниками. Это была жизнь в тех ее проявлениях, о которых Дороти и понятия не имела. И именно здесь ей всегда хотелось жить.
Они сняли квартиру на улице Генриетты, не очень большую, чтобы вышло недорого. Все семейство было очаровано Лондоном, одни улицы которого, по словам Грейс, улучшают самочувствие.