Джин Плейди – Богиня сцены (страница 1)
Джин Плейди
Богиня сцены. Исторический роман
Jean Playdi
Goddess of the Green Room»
A novel
© Jean Playdi 1971
© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026
© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026
Дороти Джордан
Комедия на Кроун-стрит
В доме на Саут Грэйт-Джордж-стрит, что в Дублине, в маленькой комнате две юные девушки с живостью обсуждали чрезвычайно важный для них предмет. Старшая, стройная и элегантная, хотя и бедно одетая, была натянута и встревожена; младшая, с пикантным личиком и более живыми манерами, пыталась успокоить собеседницу.
– Ты сделаешь это, Эстер, – убеждала она. – Это же у нас в крови. Мамино наследство поможет тебе.
– Знаю, – соглашалась Эстер. – Но ты и представить не можешь, Долли, на что это похоже – стоять перед всей публикой, особенно первое время.
Дороти вскочила.
– Нет, могу. Я достаточно этого повидала, Бог свидетель. Я помню, как мама и папа заучивали свои роли, а нам приходилось без конца их слушать. Я, кажется, и сейчас чувствую запах сальных свечей и шелест занавеса. Всегда было интересно, а что случится, если свечи перевернутся и упадут на подмостки или заденут занавес – он же может загореться.
– Я так хотела бы, – размечталась Эстер, – чтобы папа никогда не умирал и мы не нуждались бы в деньгах.
– Люди всегда хотят больше денег, – быстро вставила Дороти. – И не забывай, что папа бросил нас гораздо раньше, чем умер.
– Но все-таки папа был неплохим. Он всегда давал нам средства на жизнь.
– Какое великодушие! Я бы лучше обошлась без них, чем все время помнить о том, что ради этих денег ему пришлось жениться на богатой женщине. Лучше бы я сама зарабатывала.
– Невелики заработки. В твоей-то модной лавке.
– Не смею спорить с великой актрисой, мисс Эстер Блэнд.
– Нет! – крикнула Эстер. – Не хочу искушать судьбу.
– Вздор, – возразила сестра. – Нужно думать только об удаче. Мистер Райдер тоже так считает. О, он возлагает на тебя такие надежды! Я сама слышала, как он говорил об этом маме. Он уверен, что ты принесешь огромную прибыль его театру на Кроун-стрит. Эстер, это же такая удивительная жизнь – играть на сцене. А бенефисы! Тридцать фунтов за один вечер! В один прекрасный день ты приглянешься какому-нибудь импресарио из Лондона. Как ты смотришь на то, чтобы играть в Друри-Лейн или Ковент-Гарден?
– Перестань! – снова крикнула Эстер. – Я не могу этого вынести. И знаю, что все равно ничего не получится.
– Ты не права, Эстер Блэнд. Семейная фортуна поможет тебе. И никакой больше нужды и скупердяйства.
– Какие выражения ты себе позволяешь, Долли!
– Зови меня Доротея. Так я собираюсь именоваться, когда к нам придет удача. У меня будет знаменитая сестра, я буду хвастаться перед всеми леди, которые приходят в мой магазин. Примерьте это, мадам! Лучший тюль, уверяю вас, а цветы из лучшего бархата, какой носили королевские придворные. Да, мадам, вас обслуживает сестра знаменитой актрисы мисс Эстер Блэнд. Вскоре вы будете счастливы увидеть ее в Лондоне, поскольку Дублин недостаточно хорош для мисс Эстер Блэнд. Вы слышали – сам король посылал за ней, чтобы увидеть ее игру в Ковент-Гарден?
– О, Долли, я так боюсь.
– Все боятся вначале. Мама говорит, это даже необходимо, чтобы получилось хорошее представление. Ты знаешь, Эстер, я, например, думаю, что не боялась бы, но мне это и не интересно. – Она засмеялась, встала в позу перед воображаемой публикой: – О, умерший пастор! Ты раскрыл мне глаза – кто любит по-настоящему, тому не достаточно одного взгляда.
– Ты была бы неплохой Фебой.
– Будь я известной актрисой, спела бы роль. Вот так:
– Я не расположена петь, однако должна сказать, Долли, поешь ты довольно приятно. Правда, у тебя чулки сползли и на платье дыра.
– Знаю. Ну и что? Достаточно того, что в магазине я выгляжу аккуратно. Позволь мне хотя бы дома ходить так, как мне удобно.
– Ты идешь в театр сегодня вечером?
– Конечно, со всей семьей. Я даже беру маленького Джорджа. Можешь рассчитывать на поддержку семьи, Эстер.
– О, Долли, а если я забуду мой текст?
– Позволь нам все-таки его послушать. Пойдем.
Долли пыталась разыграть вечернюю роль Эстер, когда вошла их мать. Видно было, что Грейс Блэнд в молодости была красавицей, но красота с годами померкла. Ее вечно хмурый взгляд заставлял Дороти задуматься о том, как заработать деньги, много денег, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Эту мечту могла осуществить Эстер, в чем, впрочем, никто и не сомневался.
– Я слушала роль Эстер, мама, – пояснила Дороти.
– Очень хорошо, дорогая. Она должна быть безупречна. Помню мое первое выступление. О, как давно это было! До сих пор вспоминаю об этом с ужасом.
– Как и я теперь, – зловеще пробормотала Эстер.
– Ничего страшного. Это – часть нашей жизни. Когда доиграешь до конца и публика зааплодирует, ты забудешь все свои страхи и скажешь себе: «Это – моя жизнь».
– А ты сделала это, мама? – спросила Дороти.
– Да, и никогда не пожалела об этом.
«Где же правда?» – подумала Дороти. В самые трудные годы вспоминала о доме своего отца – приходского священника. Жизнь там отличалась от той, ради которой она его бросила. Да, возможно, в доме священника было бедно – пасторы в провинции всегда небогаты. Грейс часто рассказывала о своем детстве в маленькой валлийской деревушке и о том, как она и ее сестры размышляли, что такая жизнь не для них и как было бы хорошо добиться успеха на подмостках. «Можете себе представить, в какой ужас пришел наш отец, – говаривала Грейс дочерям. – Он называл нас бродячими артистами, но мы не обижались. Он угрожал, если мы пойдем на сцену, то можем заботиться о себе сами. Что, собственно, мы и сделали». «Какие же они смелые, – восхищалась Дороти, – эти три девушки из деревни, приехавшие в Лондон попытать счастья на подмостках. И вовсе не кончили плохо, как все грозили. Тетя Бланш, правда, устала от всего этого и вернулась в Уэльс, где вышла замуж, устроившись в одной из деревень Трелетайна. Две других сестры остались. Тетя Мэри и тогда, и позже играла в Лондоне. Их мать играла, поднимая семью. Вот и теперь, когда их бросили без средств к существованию, они вернулись на сцену. Правда, на этот раз удача улыбнулась именно Эстер, поскольку на доходы Долли от модной лавки прожить было невозможно, нужно было что-то делать. И вот теперь мистер Райдер дал Эстер шанс – все-таки она дочь своей матери. А им придется рассчитывать на нее.
– Дороти, приведи себя в порядок, – попросила Грейс. – Что бы сказал мистер Райдер! Итак, Эстер, поговорим о твоей роли.
Грейс учила дочь сама, ибо понимала, что девушка талантлива. Это возвращало ее в прежние времена, когда молодые актеры не сомневались в успехе. Хотя стать известным – удел немногих.
Она слышала, как Дороти играла с мальчиками – те прыгали на лестнице, а она кричала, что прыгнет дальше всех. Грейс снисходительно улыбалась – сорванец Дороти никогда не станет серьезной, как Эстер. Она принимала все их трудности с удивительной легкостью не потому, что не любила, напротив, готова была отдать каждый вырученный пенни, а просто до конца не осознавала, что не все так хорошо, как хотелось бы.
Возможно, это и к лучшему. Жизнь была трудная, но счастливая, пока Фрэнсис не покинул ее. И все пошло прахом. «Почему он это сделал?» – удивлялась Грейс. Впрочем, он всегда был слабым, этим, наверное, и нравился ей. Теперь она часто вспоминала день, когда впервые увидела его. Он сидел среди зрителей и смотрел на нее. И так день за днем, пока она не поняла, что интересует молодого капитана армии гораздо больше, чем театральное представление. Потом они стали любовниками. Фрэнсис, опасаясь отцовского гнева, не осмеливался жениться. Кроме того, он не достиг совершеннолетия, да и вырос в семье, где не слишком жаловали актрис. Поэтому им пришлось ждать, пока Фрэнсис станет старше. Правда, они, не дождавшись, стали жить одной семьей, более того, вскоре ожидали появления на свет Эстер. Грейс не мыслила себя миссис Блэнд, мысленно называя себя миссис Фрэнсис. Бедный Фрэнсис так боялся прогневать своего отца, что скорее бы умер, чем дал свою фамилию какой-то актрисе. Когда отец Фрэнсиса, Юджи Блэнд, узнал, что сын живет с актрисой, то дал понять сыну, что женитьба будет означать окончательное изгнание из семьи без единого пенни. И что оставалось делать бедняге Фрэнсису! К тому же с Дороти на подходе.
Жили они довольно счастливо, однако Фрэнсису пришлось подать в отставку. Его собственных денег не хватало, зарабатывала в основном Грейс. В то время она была подающей надежды актрисой. Но семья постоянно росла: вслед за Дороти родились Натаниэль, Фрэнсис и Джордж.
Так бы они и жили, наверное. Сколько бы у них сейчас могло быть детей? Но в Ирландии начались волнения, и театр закрыли. Грейс снова была беременна, и Бланш, жившая в Уэльсе, пригласила семью пожить у себя, пока в Дублине все не вернется на круги своя. Фрэнсис был нездоров, и его мать, поддерживающая все это время связь с сыном, предложила ему ехать с ней на юг Франции поправить здоровье. Грейс, опасаясь за здоровье мужа, советовала ему согласиться на поездку. Уж в Уэльсе с ней и детьми ничего не случится. Если бы она только знала, что больше никогда его не увидит! Это стало самым большим ударом в ее жизни. Да, она знала, что ее избранник – слабак. Не стоило соглашаться на эту поездку. Грейс не поверила своим глазам, получив от него письмо, полное сожалений и извинений, хотя легче от этого не стало ни ей, ни детям.