Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 87)

Даал опять сосредоточился на обстановке впереди.

Западный берег все рос по мере своего приближения – полоса красного песка на фоне черного стекла. Когда они подлетели ближе, темное зеркало под ними распалось на растрескавшиеся осколки с острыми краями, торчащие в разные стороны на манер ледяных торосов и образующие вдоль побережья опасного вида риф.

Троица благополучно миновала эту опасность, пролетев над самым песком, а затем взмыла чуть выше, когда впереди показался тот странный лес. Каким бы великолепным ни казался он издали, но вблизи от его вида у Даала буквально перехватило дыхание в разгоряченных легких. Он мог поклясться, что и воздух здесь стал немного прохладнее.

Лес под ними устремлялся в небо толстыми кристаллическими стволами, которые разветвляясь, накрывали его густым пологом. Хотя деревья были безлистными, их стволы и ветви усеивали пухлые наросты, похожие на сосновые шишки – из некоторых проклюнулись полупрозрачные лепестки, трепещущие под взмахами могучих кожистых крыльев.

Это был отнюдь не мертвый лес.

«Он живой…»

И все-таки тем, что поразило Даала больше всего, было чистейшее сияние этого леса. Оно буквально ослепляло своим великолепием. Сначала он подумал, что это просто солнечный свет преломляется в прозрачных кристаллах, но потом понял, что лес мерцает сам по себе, искрясь еще ярче в полосе взбаламученного воздуха, которую оставляли за собой Никс с Баашалийей, летящие впереди.

И при всей чужеродности этого леса чудилось в нем что-то на удивление знакомое. Даалу потребовалось несколько вдохов – да, воздух определенно стал прохладней! – чтобы понять, на что похожа вся эта растительность. На миг он мысленно перенесся в изумрудное море своего родного Приюта. Во время рыбалки Даал частенько нырял на большую глубину с острогой или трезубцем, чтобы поохотиться в фосфоресцирующих лесах, растущих вдоль морского дна.

«Кораллы…»

Вот на что был похож этот лес – на коралловые заросли, только титанических размеров. В то время как некоторые кристаллические деревья выглядели хрупкими саженцами, стволы у других были толщиной с ногу огромных мартоков, бродящих по ледяным полям Студеных Пустошей. Эти гигантские деревья вздымались на высоту десятков этажей. Их сияние казалось чуть более приглушенным, не столь возбуждающим, почти меланхоличным, словно это были какие-то мрачные стражи этого леса.

И все же прилетели сюда разведчики вовсе не за этим.

Мерцающая в самом центре кристаллического леса голубизна по-прежнему манила к себе. Хоть и зеркально-гладкая, как и стеклянное море, поверхность озера была кое-где слегка подернута рябью.

«Определенно вода…»

Над озером висел туман – вероятно, образовавшийся из-за жары и солнечного света, опаляющих поверхность озера.

Никс, которая уже достигла голубого простора, медленно описала в этом тумане круг. Даал и Тамрин последовали ее примеру. Даал вытянул руку, и туман крупными бусинами рассыпался у него по ладони. Он поднес эту влагу к губам и языку. Хоть Даал и опасался, что в озере есть что-то ядовитое, но устоять не смог, особенно после долгих месяцев нехватки воды и последних недель совсем уж жестокого нормирования.

Впрочем, перед тем как рискнуть, он несколько приободрился, когда Пиллар пронесся сквозь этот прохладный туман, глубоко дыша и открывая пасть навстречу долгожданной влаге. Через чувства своего скакуна Даал ощутил удовлетворение и облегчение, испытанные Пилларом. Сейчас они зеркально отражали его собственные ощущения, стирая грань между ними. И он доверял более острым чувствам рааш’ке, способным в случае чего распознать что-нибудь опасное для здоровья.

Тамрин посмотрела на него – судя по всему, чтобы убедиться, что он не выпал из седла, сраженный какой-нибудь неведомой отравой. Даал сложил пальцы колечком, показывая, что все в порядке.

Летящая впереди Никс на гюнском языке жестов задала вопрос: «Не спуститься ли нам к воде?»

Пиллар зафыркал и закачался под ним – ему явно не терпелось именно так и поступить. Судя про всему, два других скакуна, изголодавшиеся по воде, были с ним полностью согласны. Дай им волю, они уже давно были бы там, внизу.

И все же Даал повернулся в седле, выискивая взглядом приближающуюся к ним летучую шлюпку. Более медленное суденышко еще не достигло береговой линии, продолжая лететь над черной поверхностью моря. Он указал на него, после чего поднял ладонь: «Подождем остальных?»

Никс тоже посмотрела туда, сильно нахмурившись, а затем ответила тем, что резко наклонилась вперед. Баашалийя круто спикировал к туманному озеру. Однако она продолжала соблюдать осторожность, кружа над самой его поверхностью и изучая подступающие к воде края ле́са, сразу за которыми начиналась густая чаща, на вид почти непроходимая и образующая естественную преграду вокруг озера.

Даал последовал ее примеру.

Помимо колыхания полупрозрачных лепестков на распустившихся шишках и искрящихся переливов кристаллов, ничего там не двигалось.

Никс бросила взгляд в его сторону.

Даал опять показал ей колечко из пальцев – на сей раз в виде вопроса, получив от нее утвердительный кивок.

Тамрин пронзительно свистнула, чем привлекла взгляды обоих. Она указывала на пролом в сплошном ряду кристаллических деревьев, где один из этих массивных стражей рухнул в лес, открыв небольшой пляжик. Никс скользнула к нему, сделала еще один круг и направила Баашалийю на этот клочок свободного песка. Он широко распахнул крылья, подхватив ими воздух, после чего проехался на задних лапах по пляжу, взрывая песок когтями, и остановился. Чтобы освободить место, Никс сразу же завела своего брата на мелководье.

Даал, который последовал за ней, с плеском посадил Пиллара на самом краю озера, и Хеффа едва не натолкнулась на него, глубоко зарывшись в песок при посадке – оба рааш’ке явно стремились поскорей добраться до воды.

И все же трое остались в седлах, позволив своим скакунам поглубже зайти в воду. Звери захлопали крыльями по поверхности озера, чтобы остудиться после своего обжигающего полета. Брызги воды попали и на всадников, вызвав веселый смех, что в последнее время было большой редкостью.

Никс улыбнулась, попытавшись скрыть улыбку за поднятой рукой и словно стыдясь того, что находит радость в столь опасной ситуации. Основательно промокшая, она окликнула остальных, обведя рукой озеро:

– Откуда же оно тут взялось?

Даал предложил возможное объяснение:

– Наверное, где-то тут есть прохладный источник, постоянно питающий озеро, хотя солнце и жара упорно пытаются его осушить.

Тамрин тоже высказалась по этому поводу:

– А мне все равно, откуда оно здесь – главное, что оно тут есть!

Расстегнув крючки своего кожаного жилета, она сорвала его с себя и зашвырнула на берег, а потом повернулась в седле боком и, дрыгая ногами, сбросила бриджи.

– Чего вы ждете? – крикнула Тамрин своим спутникам, раздевшись до тонкой сорочки. – У меня не было возможности искупаться с тех самых пор, как мы вылетели из Приюта! Я не собираюсь упускать этот шанс!

Спрыгнув со спины Хеффы, она исчезла в воде. Ее бледная фигурка скользнула под голубой поверхностью, а затем снова появилась в поле зрения, подняв фонтан брызг.

Даал посмотрел на Никс и пожал плечами.

– По-моему, хорошая мысль.

Вскоре они оба последовали примеру Тамрин – сбросили свою кожаную одежду и нырнули в озеро. Даал сразу погрузился поглубже – туда, где ярко-голубой цвет воды сменялся темно-кобальтовым – и вздрогнул от холода, мурашками пробежавшего по его обнаженной коже, поскольку решил искупаться совершенно голым. Надолго задержав дыхание, он вынырнул обратно и с облегчением выдохнул.

Развернувшись всем телом, Даал заметил Тамрин, поднимающуюся с мелководья. Тонкая сорочка облепила каждый изгиб ее тела, а влага превратила белую ткань в полупрозрачное мерцание. Она повернулась к нему, проведя пальцами по своим коротким волосам. Выпуклости ее грудей прижались к ткани, сквозь которую просвечивали более темные соски.

Даал отвернулся, чувствуя, как к щекам приливает кровь – и не только к ним…

Громкий плеск привлек его внимание к Хеффе и Пиллару. Самец и самка затеяли игривую борьбу, сплетясь шеями и перекатываясь в воде. Бархатистые ноздри терлись друг о друга, крылья распахивались в объятиях. И вновь, сам того не желая, Даал проник в чувства и тело Пиллара. Гулко колотящееся сердце его скакуна стало его собственным. Тело отяжелело от холодной воды, пропитавшей густой мех.

Рука Даала коснулась влажной поросли на его собственной груди.

А потом он почувствовал нарастающий жар внизу живота, когда Пиллар потерся брюхом о Хеффу. Дыхание Даала участилось, как и у его скакуна. Он ощутил, как новое тепло окутало его чресла, когда самец нашел самое нежное место самки.

«Нет…»

Даал стряхнул с себя эту связь – буквально пинком оттолкнул ее, осознав, что рааш’ке не просто играют друг с другом. И хотя происходящее было больше похоже на близость и единение душ, чем на простое спаривание, он не хотел в этом участвовать.

Даал позволил озерной прохладе вернуть его в собственное тело. И был лишь рад оставаться в воде, которая позволяла скрыть то, что с ним сейчас происходило. Повернувшись к обоим рааш’ке спиной, он заметил, что Тамрин пристально смотрит на него, слегка склонив голову набок.