Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 88)
Щеки Даала вспыхнули еще жарче.
«Не разделила ли она с ними что-нибудь из этого – каким-то смутным отголоском от Хеффы?»
Он молился, чтобы это было не так.
Никс окликнула ее справа с мелководья, где она держалась вместе с Баашалийей. Тот низко склонил башку, уткнувшись макушкой ей в грудь. Никс рассеянно провела пальцами по складкам его высоких ушей.
– Прислушайся! – крикнула она. – Слышишь это?
Даал не слышал ничего, кроме стука собственного сердца в ушах и приближающегося рева шлюпки. Та была почти над ними, уже проносясь над лесом.
Никс побрела по мелководью к пляжу, увлекая за собой Баашалийю. Тамрин приблизилась к ней, шлепая по воде.
– Похоже на то, как будто осколки льда сыплются с крутого склона…
– Или на совсем малюсенькие серебряные колокольчики, – сказала Никс.
Даал напряг слух, чтобы услышать хоть что-нибудь, и вслед за двумя женщинами вышел на мелководье. Наверное, часть его беспокойства передалось и Пиллару, поскольку тяжелый плеск позади него утих.
И тут его ушей тоже достиг тихий шелестящий звон, доносящийся из леса, – словно ветер тихонько перебирал крошечные колокольчики.
– Думаю, этот звон исходит от кристаллов, – произнесла Никс приглушенным голосом, словно боясь нарушить эту будто искрящуюся поразительную мелодию. – Готова поклясться, что это началось только сейчас. Или, может, до сих пор я его просто не слышала…
Явно заинтересовавшись и желая разобраться, в чем дело, она согрела свое тело золотистой аурой обуздывающего напева, который тихо зародился у нее в горле, словно пытаясь подстроиться к этому лесному хору.
– Он становится громче, – пробормотала Никс, и ее слова вторили перезвону этих невидимых колокольчиков.
И тут их музыку заглушил все нарастающий рев. Туман над головой стал огненным, когда шлюпка приблизилась к ним. Летучее суденышко описало круг, а затем стало снижаться, чтобы приземлиться на пляже.
И все же Никс по-прежнему не отрывала взгляда от леса.
Даал подошел достаточно близко, чтобы расслышать шепот Никс – ее слова золотились обуздывающим напевом:
– Что-то приближается…
Даал уставился на сверкающую чащобу.
Он знал, что она имела в виду не шлюпку.
Глава 53
Грейлин хмуро посмотрел на группу, собравшуюся на мелководье затянутого туманом озера. Направляя шлюпку к полоске пляжа, он с трудом сдерживался, чтобы не разразиться бранью в адрес их беспечности, их безрассудного пренебрежения осторожностью. Он знал множество ручьев или прудов, которые выглядели весьма заманчиво, но таили в себе ядовитые примеси или кишели всяческими мелкими паразитами.
С другой стороны, далеко не все на борту шлюпки были настроены столь же осмотрительно.
– Я буду пить, пока у меня не лопнет нутро, – объявил Перде, наклоняясь к Грейлину, сидящему у маленького штурвала шлюпки. – А потом как следует искупаюсь, как эти счастливчики.
Здоровенный детина даже приложил огромную мозолистую ладонь к стеклу, словно готовый выпрыгнуть в окно и нырнуть в озеро. Рукав татуировок у него на руке блестел от пота, еще больше капало с кончика его широкого носа. Грубая физиономия Перде, и без того желтоватая из-за его харпийского происхождения, приобрела еще более болезненный оттенок из-за недостатка воды. Скудный водяной рацион больней всего ударил как раз по таким крупным мужчинам.
Еще один член экипажа, хоть и на полголовы выше его, вроде получше справлялся с жарой. За плечом у Грейлина горой громоздилась Викас. В отличие от большинства остальных на борту «Огненного дракона», квартирмистр даже не пыталась хоть когда-то одеться полегче, так что по-прежнему была затянута в грубую шерсть и жилет из бычьей кожи. И точно так же, как и всегда, над плечом у нее торчала длинная рукоять палаша, висящего в ножнах на перевязи у нее за спиной.
Как и Перде, она не сводила взгляда с голубого простора.
И лишь одна из тех, кто находился на шлюпке, не обращала никакого внимания на озеро и смотрела влево – на сверкающий лес, раскинувшийся внизу за окном. Огромными немигающими глазами Эсме завороженно изучала его искрящийся полог с колышущимися кое-где лепестками и пока что закрытыми шишками.
– Аргош, – пробормотала она, опять давая название этой ожившей чанаринской легенде.
Грейлин привлек девушку к этой вылазке из-за ее знаний.
Позади нее еще двое по-прежнему соблюдали настороженную дистанцию, стараясь держаться в тесном трюме летучей посудины как можно дальше друг от друга. Кальдер стоял, широко расставив мощные лапы и вздыбив шерсть на загривке. Крикит помахивал на варгра более тяжелой из двух своих передних клешней. За время долгого путешествия сюда ни один из зверей так и не проявил стремления хоть как-то наладить отношения.
Грейлин, не обращая ни на кого внимания, вырубил кормовую горелку, умерив ее рев и пламя, после чего, взяв маленький штурвал на себя и немного покачав его взад-вперед, мягко притер шлюпку к пляжу.
– Все на выход! – приказал он. – И следите за лесом.
Викас принялась крутить лебедку, опуская кормовой люк. Внутрь сразу ворвался прохладный туман, вызвавший волну облегченных вздохов. Перде не стал дожидаться, пока люк коснется песка, – метнулся наружу и сразу же плюхнулся в озеро, окунувшись в него с головой.
За ним куда более осторожно последовала Эсме в сопровождении своего молага, явно не меньше Перде радуясь возможности покинуть шлюпку; потом Викас с Грейлином. За ними выскользнул Кальдер, двигаясь с явной опаской и по-прежнему вздыбив шерсть. Внимательно оглядев хрустальный лес, варгр перевел взгляд на озеро, которое мягко плескалось о песок.
Для начала понюхав воду, Кальдер пару раз на пробу зачерпнул ее языком, после чего продолжил лакать с куда бо́льшим энтузиазмом. Грейлину оставалось лишь понимать это так, что в воде им ничто не грозит. И все же одно из высоких ушей варгра с кисточкой на конце было по-прежнему нацелено в сторону леса.
Вытащив свой палаш из ножен за спиной, Викас кивнула Грейлину.
Когда лес окончательно оказался под присмотром, рыцарь повернулся к Никс и ее спутникам, которые все так же держались на мелководье. Чуть дальше жались друг к другу оба рааш’ке. Напившись из этого прохладного источника, все вроде остались живы и здоровы. Однако Грейлин понимал, что угроза в таких местах исходит не только от воды. Как охотник, он знал, что ручьи и озера привлекают не только жаждущих, но и голодных. Хищники нередко охотятся на тех, кого жажда выманила к воде. Так что когда уши его уловили нежный перезвон, доносящийся откуда из этой хрустальной чащобы, волосы зашевелились у него на затылке.
– Перде! – рявкнул он. – Охраняй шлюпку!
Матрос хмуро вытер губы, мокрые от озерной воды, после чего тяжело протопал по песку, отцепив от пояса два коротеньких топора и по очереди подбросив их в воздух.
Даал вдруг быстро пошлепал к берегу, оставив Никс стоять на мелководье. Целеустремленность его продвижения привлекла Грейлина к краю озера.
Даал указал мимо шлюпки на пролом в сплошной стене леса, оставленный упавшим деревом-гигантом.
– Никс кажется, будто что-то приближается. – Он оглянулся на нее. – Но она не уверена.
– Так это или нет, но все равно садитесь на своих зверей и возвращайтесь на «Огненный дракон». А потом и мы последуем за вами.
Грейлин посмотрел на восток. Прежде чем снизиться к озеру, он заметил, что их большой корабль уже понемногу приближается к побережью стеклянного моря. Солнечные блики, отражавшиеся от стекла, скрывали бо́льшую часть его громады. Пламя горелок «Огненного дракона» казалось лишь чуть более яркими отблесками в этом сиянии.
Но корабль по-прежнему находился еще довольно далеко.
– Улетайте! – приказал Грейлин. – Прямо сейчас!
Никс вдруг дернулась в воде, предостерегающе крикнув:
– Скорей отходите от леса!
Никс оставалась сосредоточенной, боясь нарушить концентрацию, потерять нить обуздывающего напева. Она все силилась разобраться в том запутанном кипении жизни, что наполняла этот лес – а это и
Опасность, если таковая и существовала, оставалась неопределенной, но лучше было соблюдать осторожность, пока не удастся хоть что-то прояснить. Так что Никс продолжала напевать, одновременно и стоя в воде, и уносясь к лесу на золотистых прядях своего напева. Перезвон кристаллов ощутимо сопротивлялся ей, пытаясь растрепать сплетенные ею нити.
Однако ей все-таки удалось распознать настоящее кипение жизни в том, что так густо росло там. Напев ее проник сквозь кристаллическую кору, обнаружив за этой твердой оболочкой целые колонии крошечных оборчатых существ, питающихся серой из воздуха и просто преломленным светом, пронзающим минерализированные грани кристаллов. Золотистые нити пытливо протянулись вдоль корней, которые уходили куда-то в самую глубь, расплавляя песок в стекло и образуя трубчатые канальцы, вытягивающие воду из того же самого источника, что питал озеро и охлаждал этот клочок пустыни.
Эти крохотные пылинки жизни пели свою собственную песнь, и вызываемая ею вибрация кристаллов звучала диссонирующим контрапунктом ее обуздывающему напеву. Но Никс не чувствовала в нем враждебности. Это был просто их напев, чуждый и непонятный ей.
Однако этот эффект затуманивал ее внутреннее зрение, ограничивал его доступ.
Она уловила мимолетные образы и другой жизни: роющей норы острыми когтями, порхающей на коротеньких, будто подрезанных крыльях, рыскающей короткими перебежками в этом тенистом приюте – жизни, ищущей убежища от палящего солнца и находящей утешение в более прохладных песках. Звон кристаллов превращал это кипение жизни в беспорядочное мелькание теней и призрачных вспышек.