Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 97)
В настоящий момент братья Нкомо уехали в Конго, где готовили место для нового предприятия. Такер остался здесь один – ну,
Он вынес на веранду две высоких бутылки холодного пива, уже запотевших в горячем, несмотря на ранний час воздухе саванны. Солнце ярко сияло на траве лужайки, окруженной рощицами тенистых акаций. Такер прошел к двум креслам-качалкам из ротанга, плавно покачивающимся от легкого ветерка, поднятого большим вентилятором под потолком.
В тени лежал Кейн. Вопросительно подняв морду, овчарка внимательно посмотрела – но не на пиво у Такера в руках. На столике лежал большой красный мяч.
– Одну секунду, приятель. Иди сюда! – окликнул Такер Марко, который носился кругами по лужайке, лая в щенячьем восторге.
Это была не команда. И обращена она была не к молодой овчарке.
Элла Штутт подняла было руку, готовая бросить собаке летающую тарелку, затем опустила ее. Кивнув, она направилась к дому. Молодая женщина поднялась на крыльцо, увлекая за собой Марко, который устремился прямиком к миске с водой.
– Я подумал, ты тоже будешь не прочь выпить, – сказал Такер, протягивая Элле пиво. – Я не перестаю повторять, что ни в коем случае нельзя допускать обезвоживания.
Взяв у него бутылку, Элла приветственно подняла ее.
– Спасибо. – Она посмотрела на Марко. – Эта собака никогда не устает.
– То же самое ты ночью говорила мне, – улыбнулся Такер.
Устроившись в кресле-качалке, Элла покосилась на него.
– О, но мы ведь установили твой предел, разве не так?
– Это в тебе говорит ученый – ты вечно проверяешь границы… – Такер утомленно рухнул в кресло. – Но, по-моему, нам необходимо продолжать исследования.
– Посмотрим.
После событий, произошедших два месяца назад в России, Такер и Элла часто навещали друг друга.
Также Уэйн поддерживал связь с Юрием Севериненко – он был перед ним в неоплатном долгу. Юрий не только спас жизнь ему, но и успел вовремя доставить в больницу отца Бейли. Ватиканский священник остался жив, однако ему еще предстояла долгая реабилитация. Юрий также позаботился о том, чтобы тело молодого летчика Фаддея забрали из каменного погребального кургана на Новой Земле и предали земле надлежащим образом.
В ответ Такер в конце концов смягчил свою позицию относительно собак, которых хотел получить Богдан Федосеев, босс Юрия. Разумеется, он отказался отдавать Марко или Кейна, но согласился обучить двух щенков – хотя и не уточнил, какой именно породы.
«Быть может, я подготовлю Богдану пару французских бульдогов».
Однако дрессировку предстояло проводить здесь, а не в России. После всего случившегося Такера вряд ли будет ждать там теплый прием.
И не только его одного.
Элла оставила свою работу в петербургском Ботаническом саду. Жизнь в России стала для нее невыносимой. Хотя пыль уже осела, многие, в том числе из высших эшелонов власти, не одобряли то, как Элла вела себя на Крайнем Севере.
То же самое было верно и в отношении сестры Анны, которая столкнулась с молчаливой враждебностью руководства Священного синода патриархата. Пейнтер Кроу нашел для молодой послушницы место в чикагской епархии. Анна уже обустроилась на новом месте. Об этом позаботился Джейсон, который следовал за ней подобно преданному щенку, делая вид, будто помогает ей. Такер считал это дело проигрышным.
«Но ты не теряй надежду, малыш».
Он посмотрел на Эллу – сам не уверенный в том, куда это все приведет, особенно после того как молодая ученая устроилась на работу в Университет Кейптауна. Очевидно, Элла по-прежнему скучала по родному Петербургу, однако Южная Африка была самым настоящим кладезем растений, многие виды которых еще не были описаны. Определенно, Элла была рада этой новой ступени своей карьеры.
И она не разорвала полностью все связи со своей прошлой жизнью.
Громкое шипение возвестило о появлении большого рыжего кота, который, по всей видимости, закончил свой тур охоты на мышей и крыс в окрестных сараях. Запрыгнув на перила ограждения, кот заурчал, оглядывая раскинувшиеся перед ним угодья. Элле потребовалась целая неделя, чтобы отловить бродячее животное, обитавшее в переулке недалеко от ее дома в Санкт-Петербурге, и привезти его сюда, но Николай быстро осваивался в новой обстановке.
Опустив морду, Марко с опаской попятился назад. Пара ударов когтями по носу научила его относиться к коту с уважением.
– Коля, тише! – с укором промолвила Элла. – Мы здесь в гостях.
Кот покрутил хвостом, выражая свое недовольство, спрыгнул с перил и удалился прочь.
Марко вернулся обратно к Элле. Та потрепала его по спине, успокаивая.
– Он не такой злой, каким кажется.
Не поверив этим словам, Марко пригнулся ниже.
– Составь ему компанию, – сказал Такер. Допив пиво, он встал. – Мне нужно потратить немного времени на того, кому кажется, что на него совершенно не обращают внимания.
Уэйн взял со стола красный мяч. Кейн тотчас же вскочил с места; передняя лапа на мгновение подогнулась.
– Ну, кто будет ловить мяч? – спросил Такер, подавая Марко знак оставаться на месте.
Пробежав по веранде, Кейн спрыгнул с крыльца и умчался на залитую солнцем лужайку. Он не хромал, не берег поврежденную лапу – в его движениях сквозила чистая радость.
– Хороший мальчик!
– Шестнадцать минут до начала, – объявил Монк.
Грей возбужденно расхаживал взад и вперед в небольшом помещении у главного придела церкви. Церемония была назначена на полдень. Сверившись с часами, Пирс одернул рукав черного пиджака от «Армани». Поправив галстук, заколотый серебряной булавкой с символом Σ, он провел рукой по волосам, стараясь их пригладить, однако упрямый вихор свел на нет все его усилия.
– Да перестань же суетиться, – бросил Ковальски. – Выглядеть лучше ты все равно не будешь.
Монк и Ковальски, два шафера, были в таком же торжественном облачении, как и сам Грей. Обоим было неуютно в костюмах – они были созданы для бронежилетов и армейских ботинок. Хмуро взглянув на свои начищенные штиблеты, Грей потер мысок одной о каблук другой.
– Если ты все испортишь, – предупредил Монк, – Кэт придушит тебя во сне. Она уже сделала строгое внушение свадебному фотографу.
– Она слишком серьезно относится к своим обязанностям подружки невесты.
– Ты не одобряешь, как отношусь к своим обязанностям шафера я? – изобразил негодование Монк.
– Мальчишник прошел отвратительно! – проворчал Ковальски. – Выпивка быстро закончилась.
– В основном по твоей вине, – напомнил великану Монк. – Я заказал столько, что должно было хватить на целый взвод.
Ковальски потер шрам от кинжала на руке.
– Это все было в медицинских целях. Средство от боли. По указанию врача.
– Прошло уже два месяца и… – Монк оскалился.
К счастью, их прервал Пейнтер, который, постучав, вошел в комнату.
– Все готово к началу церемонии, – объявил он.
– Значит, Сейхан все-таки не сбежала, – заметил Ковальски.
Грей понимал, что его товарищ шутит, однако та же самая тревога не покидала и его самого. И все-таки, даже несмотря на давление, связанное с предстоящей свадьбой, Сейхан в последнее время выглядела более спокойной. В ней появилась какая-то внутренняя уверенность. Не умиротворенность – про Сейхан такое точно нельзя было сказать, – а скорее решимость, определенность, чего до сих пор у нее не было.