Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 98)
Грей понимал, что во многом это было следствием того, что «Сигма» вернула свой былой авторитет. Сотрудники отряда определили и устранили террористку, осуществившую взрыв Смитсоновского замка. Продолжалась систематическая работа по выявлению и ликвидации разрозненных остатков организации, созданной Валентиной Михайловой. Точно так же высшее руководство в Вашингтоне положительно оценила деятельность оперативников «Сигмы» в России, и в первую очередь в Заполярье. Благодаря их усилиям удалось избежать новой мировой войны. После этого все разговоры о том, чтобы распустить отряд, быстро прекратились.
И все-таки Грей понимал, что спокойствие Сейхан обусловлено не только укреплением положения «Сигмы». После смерти Михайловой и разгрома ее организации Сейхан перестала повсюду мерещиться опасность. Они неоднократно это обсуждали – как правило, в постели, в темноте, когда проще обнажить свое сердце. Прошлое в «Гильдии» оставило на Сейхан глубокие шрамы. Полностью они не заживут никогда, но наконец бесследно сгорели до конца последние обломки преступной организации, эти черные тени, маячившие позади, олицетворением которых были Михайлова и ее группа, и теперь Сейхан чувствовала себя более свободной, способной залечить старые раны. Может быть, не полностью, но в достаточной степени.
Подойдя к Грею, Пейнтер Кроу положил руку ему на плечо.
– Не знаю, будет ли тебе приятно услышать это сейчас… Час назад пришли новости из России.
Грей нахмурился, встревоженно, но радуясь возможности отвлечься.
– Что случилось?
– Архиерей Сычкин повесился в тюремной камере. Его труп был обнаружен сегодня утром.
Грей молча кивнул, нисколько не удивленный, а лишь расстроенный. Мерзавец заслуживал долгих страданий, но все же мир стал лучше, когда он перестал отравлять воздух. Грей подозревал, что Сычкин прибегнул к оружию Судного дня, превратив в пепел Гиперборею, вовсе не ради того, чтобы упрочить позиции России в Арктике, – архиерей попытался положить конец своим собственным мучениям, забрав с собой как можно больше народа.
«Умер в одиночестве в своей камере?»
Это еще можно было как-то пережить, особенно с учетом того, к каким долгосрочным последствиям привел эгоистичный поступок Сычкина. Грей видел снимки последствий ядерного взрыва. Тепловая энергия и радиоактивное заражение местности растопили лед в радиусе многих миль от эпицентра. Скалы обрушились, погребя все то, что оставалось от древнего народа.
И все же ученые всего мира изучали видеозаписи подземного города, сделанные Джейсоном. Точно так же с новой силой пробудился интерес к изучению генетических особенностей гренландских китов, обуславливающих необычайную продолжительность их жизни. Что же касается плотоядных растений, вряд ли они уцелели в горниле ядерного взрыва, но до тех пор, пока все не остынет, выяснить это на месте не представлялось возможным.
Грей поинтересовался, когда это можно будет сделать.
– Есть какие-либо новые данные об уровне радиации на месте взрыва?
– Он будет оставаться высоким еще много лет, – вздохнул Пейнтер. – А последствия для окружающей среды окажутся еще более долгосрочными. Однако, поскольку спутник НОАА записывал все происходящее и транслировал это на весь мир, русские выразили готовность к сотрудничеству. По крайней мере, это проявилось в отношении другого объекта.
– Какого? – вопросительно посмотрел на директора «Сигмы» Грей.
– Золотой библиотеки – или, по крайней мере, того, что от нее осталось. Россия открыла свои двери для исследователей со всего мира, в том числе из Ватикана. Вероятно, в надежде добиться ответных шагов от Святого престола.
– Отец Бейли получил возможность вернуться туда?
– Пока что нет. – Пейнтер опустил взгляд. – И я сомневаюсь в том, что он этого захочет. Там слишком много призраков. К тому же у него еще продолжается реабилитация. Ему здорово досталось.
– Понятно… – Грей поспешил сменить тему: – Я слышал, капитана первого ранга Турова произвели в контр-адмиралы и назначили новым командующим Северным флотом.
– Совершенно верно. После того как он спас всех тех, кто находился на борту «Ивана Ляхова», его встречали как национального героя. Весь мир наблюдал в прямом эфире за этим дерзким поступком. И хотя кое-кто из вышестоящего начальства Турова и отнесся в глубине души неодобрительно к его действиям, никто не осмелился идти против общественного мнения.
– А что сталось с его начальником, предыдущим командующим Северным флотом?
– Вице-адмиралом Глазковым? – Пожав плечами, Пейнтер усмехнулся: – Он исчез из поля зрения, и, полагаю, не по своей воле.
Грей молча кивнул.
«Оно и к лучшему».
– Перейдем к хорошим известиям, – продолжал директор «Сигмы». – «Полар кинг» снова бороздит океанские просторы. Насколько мне известно, ледокол встречают восторженными овациями в каждом порту, куда он заглядывает. И ни один член экипажа не пожелал списаться на берег.
Грей был рад это слышать.
– Осталось две минуты! – предупредил всех Монк, постучав пальцем по часам.
– Из чего следует, что я должен быть в другом месте. – Пейнтер направился к двери.
Как только директор «Сигмы» вышел, Грей шумно вздохнул. Слова Монка напомнили ему обратный отсчет, который вел на мостике «Полар кинг» штурман Брайан Мерфи. Но только на этот раз, хотелось надеяться, все не кончится ядерным взрывом.
У Грея перед глазами возник образ Гипербореи, такой, какой он видел ее в последний раз, объятой пламенем под низким полярным солнцем. Он вспомнил разговор с сестрой Анной в Золотой библиотеке, относительно решения Екатерины Великой спрятать утерянное собрание вместе с хранящейся в нем тайной: местонахождением Гипербореи. Анна предположила, что российская императрица считала, что современный ей мир еще не готов к чудесам и ужасам затерянного континента. Все загадки и уловки имели одну-единственную цель – убедиться в том, что какое-то последующее поколение окажется достаточно
Грей покачал головой. После всего случившегося ответ, увы, был очевиден: его было видно так же отчетливо, как огненный гриб, распускающийся в небе над Арктикой.
«Мы еще не готовы».
– Пора! – объявил Монк.
Очнувшись, Пирс вернулся в настоящее. Он подошел к своим товарищам. После прощальных поздравлений и шуток все вышли из помещения и направились по короткому коридору в главный неф. Оказавшись там, Грей собрался с духом и шагнул к алтарю, где стоял священник, прижимающий к груди книгу. Священник кивнул, словно убеждаясь в том, что жених не передумал.
Пирс отвернулся. Ему пришлось пройти через огонь, в него стреляли бесчисленное количество раз, еще больше кололи ножом, он сталкивался лицом к лицу со свирепыми хищниками, и вот теперь – теперь он еще пережил ядерный взрыв.
«Я справлюсь».
Он повернулся к небольшой группе гостей – человек сорок близких друзей и родственников. По бокам от него стояли Монк и Ковальски. Заиграла музыка, и взгляд Грея упал на его сына Джека. Мальчик беспокойно ерзал рядом с Джейсоном, чья единственная обязанность во время свадебной церемонии заключалась том, чтобы следить за маленьким Джеком – наверное, самая сложная задача.
Оглянувшись на Грея, Джейсон кивнул. Аналитик «Сигмы» полностью поправился и даже попросил у Пейнтера, чтобы в будущем его снова привлекали к оперативной работе.
«Парень метит на мое место».
Грей кивнул в ответ.
«Даже не надейся!»
Какое-то движение привлекло его внимание. В глубине церкви отворились двери. Сначала вошли две девочки с цветами – дочери Монка и Кэт. С торжественностью священника во время мессы они двинулись между гостями, разбрасывая цветы из корзинок. Однако на полпути девочки начали бросаться цветами друг в друга, смеясь и хихикая. Все-таки они дошли до конца зала, где их заключили в объятия дядя и тетя.
Затем появились подружки невесты, плывущие в облаках алого шифона, а замыкала шествие Кэт.
– Я самый счастливый мужчина на свете, – шепнул стоящему рядом Грею Монк.
– Тут я мог бы с тобой поспорить, – ответил Пирс, увидев появившуюся в зале Сейхан.
Встретивший ее Пейнтер протянул руку. Сейхан изящно положила руку ему на локоть. Она была одета в пурпур, фата и шлейф из белоснежных кружев. Обтягивающий лиф из черной кожи подчеркивал каждый изгиб ее тела.
Раскрыв рот, Грей смотрел, как Сейхан с львиным изяществом идет по проходу. Когда они впервые встретились, она была в мотоциклетной коже. Пирс по достоинству оценил это напоминание о прошлом, о годовщине их знакомства, когда первая встреча переросла в свирепую перестрелку.
Грей мысленно дал себе слово не позволить этой страсти никогда увянуть.
Дойдя до конца прохода, Пейнтер отступил в сторону, предоставляя Сейхан сделать последние несколько шагов к алтарю одной. Обернувшись, та пожала директору «Сигмы» руку, не пытаясь его задержать, а выражая свою признательность.
Воспользовавшись моментом, Ковальски склонился к Грею и шепнул ему на ухо:
– Последний шанс, приятель. Ты точно хочешь жениться? Уверен, что это мудрый шаг?
В словах великана Грей уловил отголоски своих собственных размышлений.
Сейхан поднялась к нему, и он взял ее руку.
«Мудрый или нет…»
Ему было все равно, и он широко улыбнулся.
«И к черту осторожность!»