Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 66)
Ответ последовал не от его спутников. Когда ветер на мгновение затих, раздался крик, приглушенный, но достаточно отчетливый. Он донесся из церкви.
Оглянувшись на Ковальски, Монк поднял автомат, обозначая свои намерения. Пожав плечами, великан последовал его примеру.
«Похоже, нам придется идти на приступ».
При первых звуках выстрелов капитан первого ранга Туров развернулся к Сычкину и заслонил его своим телом. Второй рукой он выхватил пистолет, отдавая приказы двум солдатам, находившимся в помещении вместе с ними.
В глубине души моряк испытал облегчение от этого неожиданного вмешательства. Его выворачивало наизнанку от зрелища кровавой работы Ефима Разгулина. В лужицах крови валялись три отрезанных пальца. Из изуродованного лица свешивалось на нервном окончании глазное яблоко. И все-таки Туров махнул рукой своему начальнику штаба.
– Олег! Поторопи монаха!
Один солдат распахнул дверь, впуская в помещение из коридора звуки ожесточенной перестрелки. Он шагнул было вперед, чтобы присоединиться к своим товарищам, но тут сразу несколько пуль ударили его в грудь, отталкивая обратно. Пошатнувшись, солдат повалился назад, расставшись с жизнью еще до того, как его тело упало на пол.
Второй солдат, припав на колено, открыл заградительный огонь. Силуэты в глубине коридора метнулись в стороны, укрываясь в дверных проемах камер. Воспользовавшись этим мгновением, единственный оставшийся в живых солдат, находившийся в коридоре, нырнул в помещение и занял позицию с другой стороны от двери.
Туров мысленно обругал себя за то, что не захватил с собой больше людей, самонадеянно положившись на неприступность базы.
К нему подбежал Олег с пистолетом в руке.
– Связь отсутствует из-за солнечной бури!
Туров угрюмо кивнул. Радиосвязь работала с перебоями на протяжении всего дня. Надеяться на прибытие помощи не стоило. Звуки выстрелов, приглушенные толстыми стенами церкви, в снежный буран никто не услышит.
– Нам нельзя оставаться здесь, – объявил Туров.
Дверь в комнату для допросов легко запереть снаружи, просто выдвинув засов. Как запирались двери всех камер.
– Похоже, враг перекрыл оба выхода из коридора, – заметил Олег.
– Но есть еще лестница, ведущая наверх в неф. Совсем рядом. Когда мы поднимемся туда, у нас появится больше свободы для маневра.
Лестница находилась в трех метрах справа по коридору.
– По моей команде мы открываем шквальный огонь по этим ублюдкам и бежим к лестнице.
Застывшие у двери солдаты кивнули, подтверждая, что поняли приказ. Туров повернулся к Сычкину и Ефиму:
– Следуйте за нами. Не останавливайтесь, если только не остановимся мы.
Глаза архиерея округлились от паники.
«Вот и прекрасно».
Монаха же, похоже, бесила не столько неожиданно возникшая угроза, сколько то, что ему помешали, не дали довести до конца начатое.
Повернувшись к двери, Туров дождался небольшого затишья в стрельбе. Как только противник скрылся из вида, он рявкнул команду:
– Пошли!
Оба автомата выпустили длинные очереди в коридор. Пули со звоном срикошетировали от металлических дверей камер, высекли искры из кирпичных стен. Туров выскочил в коридор следом за своими солдатами, Олег ни на шаг не отставал от него. Сычкин и Ефим бежали следом. Низко пригибаясь, они устремились к лестнице, ведущей наверх в неф.
У одного из солдат закончились патроны. Отъединив пустой магазин, он поспешил вставить новый. Воспользовавшись затишьем, один из нападавших высунулся из дверной ниши и выпустил короткую очередь. Вскрикнув, Олег споткнулся, припадая на одну ногу.
Прикрывая своего помощника, Туров открыл ответный огонь, вынуждая стрелявшего нырнуть обратно в укрытие. Обхватив свободной рукой Олега за пояс, он потащил его к лестнице.
Солдату наконец удалось перезарядить свой автомат, и он открыл шквальный огонь. Этого оказалось достаточно, чтобы добраться до лестницы. Все быстро поднялись наверх. Туров провел своих спутников к алтарю. Там их встретили фрески и тускло сияющие позолоченными окладами иконы, освещенные дрожащим пламенем свечей.
Слева была входная дверь, которую нападавшие оставили открытой. С улицы в нее проникал кружащийся снег. Врывающийся в церковь сквозняк грозил загасить свечи.
Похоже, неф был пуст.
Прямо впереди в глубине были двери, ведущие в ризницу, где хранилась церковная утварь. Наверняка эта дверь запиралась изнутри. Если так, можно будет забаррикадироваться там и переждать буран.
«Если только дверь уже не заперта…»
Туров повернулся к Сычкину, который изредка проводил здесь службы.
– У вас есть ключи от ризницы?
Похлопав себя по карману, архиерей с облегчением кивнул.
– Нам нужно шевелиться, – указал на дверь в глубине церкви Туров. – Останавливаться нельзя!
Все устремились к ризнице.
Когда маленькая группа пробегала мимо входной двери, на улице заработал пулемет. Пули застучали по золоченому алтарю. Туров успел различить в снежной пелене вспышки выстрелов, озаряющие темный силуэт снегохода «Беркут», застывшего перед входом. К счастью, пулеметчик заметил беглецов слишком поздно – да и ракурс для стрельбы был не лучшим. А может быть, стрелявший хотел лишь припугнуть.
Так или иначе, все благополучно добрались до двери ризницы.
Туров толкнул дверь. Обнаружив, что она не заперта, он быстро затолкал всех в тесное помещение ризницы. Высоко в толстых кирпичных стенах были проделаны узкие окошки. Дверь была толстая, дубовая.
Олег задвинул засов. Солдаты приставили к двери стол, образуя дополнительное укрытие на тот случай, если нападавшие попытаются ворваться внутрь.
Туров повернулся к Олегу. Лицо его помощника стало бледным от мучительной боли.
– Что со связью?
– По-прежнему отсутствует. Я не прекращаю попыток. Надеюсь, рано или поздно нас услышат.
Туров развернулся к Сычкину, от которого не отходил ни на шаг Ефим.
– Черт побери, кто это такие? – спросил он, указывая на дверь.
Такер сидел на корточках за лежащей на полу койкой. Он опрокинул ее, как только началась стрельба. Элла и Марко укрылись рядом с ним. Перестрелка затихла, но в коридоре звучали голоса российских солдат в полном боевом снаряжении. За окошком в двери камеры то и дело мелькали их белые каски.
Вдруг раздался скрежет засова, и дверь распахнулась настежь. В камеру ворвался великан.
– Ну, чего ждете? Шевелитесь!
Такер поднялся на ноги.
– Ковальски?
На пороге появилась другая фигура, пониже ростом.
– Мы загнали их наверх. Не знаю, долго ли так продлится. Нельзя полагаться на то, что солнечная буря вырубила связь навечно. Всего одно слово – и нас поджарят живьем.
«Монк…»
Такер пытался понять, каким образом его товарищи оказались здесь. Он помог Элле подняться и подал сигнал Марко.
– Как вы нас нашли?..
– Нет времени на пустую болтовню, – махнул рукой Ковальски. – Время поджимает. Юрий ждет наверху. Вместе с Кейном.
Такер поспешил из камеры, уводя с собой Эллу и Марко. В коридоре их ждали еще двое в арктическом камуфляже. Все вместе они устремились к выходу из церкви.
– Подождите! – Отстранив двух боевиков, Уэйн направился обратно.
– Ты куда? – недовольно проворчал Ковальски, однако последовал за ним.
Такер пробежал по коридору к распахнутой двери. Ему пришлось перешагивать через трупы солдат, застигнутых врасплох и сраженных перекрестным огнем. Он ворвался в помещение. В печке-буржуйке весело потрескивал огонь. После холода камеры здесь царила удушливая жара.
На стуле, уронив голову на грудь, сидел человек, привязанный к нему кожаными ремнями. У Такера в ушах все еще звучали проникнутые невыносимой болью крики.