Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 65)

– Добро пожаловать в клуб тех, кто разделяет это чувство.

Вернувшись на свою койку, Элла стала ждать, что будет дальше. Последовав ее примеру, Такер устроился напротив. Марко запрыгнул на койку к Элле. У молодой женщины так сильно колотилось сердце, что она потеряла надежду даже вздремнуть.

Непогода на улице разыгралась не на шутку. За окном завывал ветер. Проникающий сквозь прутья решетки мокрый снег залепил стекло, лишив возможности смотреть в окно. Элла почувствовала себя полностью отрезанной от окружающего мира. Натянув на плечи одеяло, она откинулась к стене, немигающим взглядом уставившись на обвальный снегопад.

Внезапно из коридора донесся крик, настолько громкий, что его было слышно даже сквозь закрытую дверь. Затем последовал новый крик. Тишина наполнилась приглушенными сердитыми голосами. Потом еще крик, проникнутый кровью и страданиями.

Элла не могла больше терпеть. Вскочив с койки, она подошла к Такеру и бессильно упала рядом с ним. Тот обхватил ее за плечо, привлекая к себе. К ним присоединился и Марко. Сбившись в кучу, они слушали этот агонизирующий хор.

Уткнувшись лицом Такеру в плечо, Элла беззвучно молилась: «Пусть это все кончится!..»

18:32

«Беркут» остановился у задних ворот военно-морской базы. Ковальски, сидящий в кабине рядом с водителем, постарался съежиться, чтобы уменьшить свои недюжинные габариты. Опустив голову, он натянул на лицо шерстяную балаклаву.

Открыв дверь, Юрий высунулся из кабины навстречу часовому.

Валил хлопьями мокрый снег. Налетавший порывами ветер угрожал оторвать «Беркуту» дверь. Юрию приходилось кричать, чтобы его было слышно. Изучив его документы, часовой посветил фонариком ему в лицо.

Выругавшись, Юрий отстранил фонарик. Указав на второй снегоход, застывший позади, он рубанул рукой в сторону ворот, показывая, что хочет поскорее укрыться от непогоды.

Ковальски прижался щекой к плечу. Радиоустройство, переводящее в режиме реального времени, позволяло ему приблизительно следить за ходом разговора.

Второй часовой, пригнув голову, чтобы защититься от пронизывающего ветра, обошел вокруг «Беркута» и остановился с той стороны, где сидел Ковальски.

«О-хо-хо…»

Часовой поднял автомат.

– Предъявите документы!

Ковальски шумно вздохнул, надеясь на то, что своим видом он сойдет за русского, так как языком не владел и не смог бы ничего ответить, даже если б его стали бить. Впрочем, быть может, для того чтобы проникнуть в эти ворота, действительно придется драться…

Великан положил руку на ручку. Ему пришлось навалиться на дверь всем своим весом, чтобы справиться с напором ветра. Когда дверь наконец распахнулась, Ковальски опустил вторую руку и украдкой показал «козу» третьему члену команды, находящемуся в кабине, после чего направил эту «козу» на часового, который протянул руку в ожидании его документов.

Как и было приказано, Кейн с глухим ворчанием протиснулся мимо Ковальски, цапнул часового за пальцы, после чего принялся громко лаять. Великан притворился, будто пытается сдержать могучего пса, но тщетно.

Опешивший часовой отпрянул назад, споткнулся и упал задом в снег.

– Вот видишь, земеля! – крикнул Юрий, указывая на Кейна. – Все мы хотим побыстрее укрыться от этого проклятого бурана!

Распростертый на земле часовой определенно больше не выказывал никакого желания ознакомиться с документами Ковальски. Его напарник в конце концов также сдался. Юркнув в караульную будку, он нажал кнопку, и ворота, увенчанные колючей проволокой, со скрежетом сдвинулись вбок.

Запрыгнув в кабину снегохода, Юрий захлопнул за собой дверь и, повернувшись к Ковальски, выразительно закатил глаза. Они въехали в ворота, а следом за ними и второй снегоход с Сидом и Монком. Вин, сидящий на открытом сиденье за кабиной «Беркута», козырнул на прощание часовым, держа другую руку на гашетке пулемета.

Два снегохода помчались по заснеженным улицам базы, пустынным, терзаемым пронизывающим ветром. Ворота остались позади, скрывшись из вида. Проехав еще с четверть мили, снегоходы наконец остановились.

Юрий повернулся к Ковальски:

– Я доставил вас на территорию базы. Теперь вам предстоит разыскать своих товарищей.

– Этим займусь не я. – Великан посмотрел на Кейна.

Кейн держит голову опущенной, морда у самого снега. Команда ярко горит у него перед глазами. «Взять след Марко. Взять след Такера». Однако ему не нужна команда, чтобы выполнить это задание. От того же самого страстного желания у него горит кровь.

Стая рассеялась, и Кейн собирается замкнуть этот круг.

Он слышит позади тяжелые шаги. Следом за высоким человеком едут две машины, практически затерявшиеся в снегу. Глазами Кейн почти их не видит, однако его слух остается настроен на их ворчание, на хруст снега под гусеницами.

Пока что это его новая стая.

Но это только на время.

Кейн бежит вперед, узнавая знакомые запахи из таких же баз, где ему приходилось бывать в прошлом:

– едкая горечь горелого машинного масла;

– смрад дыма и пепла;

– сладковатая вонь гниющих пищевых отходов.

Кейн отбрасывает все эти запахи, один за другим.

Он даже не обращает внимания на проникнутый страхом запах пота, который просачивается сквозь одежду человека, держащего его на поводке.

Сейчас имеет значение только один запах. Высеченный у Кейна в сознании, означающий дом, братство, теплую подстилку и полный желудок.

Кейн обращает морду к ветру, глубоко втягивает носом морозный воздух, отправляя все оттенки запахов в ноздри, под глаза, на язык.

И вот ему удается уловить слабое дуновение… оставленный в воздухе след, заглушить который не может даже снег. Кейн принюхивается, слабо скулит и идет на запах. Его лапы движутся все быстрее и быстрее. Когти глубже вонзаются в мерзлую землю.

Кейн тянет поводок, отказываясь замедлить бег.

Человек позади что-то кричит. Это не команда, поэтому Кейн ее игнорирует.

Его влечет к источнику запаха. Этот запах исходит от стальной решетки, над которой в воздух поднимается пар. Кейн подбегает к ней и принюхивается к влажному теплу, исходящему снизу, после чего несется вперед – домой, на зов родственной крови.

След, по которому идет Кейн, сильно загрязнен. Он чувствует резкий запах стресса, запах опорожненного кишечника. И все-таки Кейн улавливает подо всем этим одну мускусную нотку. Он уже много раз чуял ее.

Марко…

Кейн бежит дальше – к следующей источающей пар решетке, где запах становится сильнее. Не замедляя бега, Кейн спешит дальше.

К следующему пятну стали и растаявшего снега.

Затем к следующей.

И так до тех пор, пока он не добирается до решетки, запах от которой такой полный, что им заполняются все органы чувств. Кейн разгребает лапами снег, открывая замерзший темный комок, каплю этого стресса. Он втягивает в себя запах со стали.

Наконец Кейн останавливается, лапы напряжены в полной уверенности. Он оглядывается на человека, остановившегося рядом. И тихо рычит, поднимая морду.

Человек его хвалит.

«Хорошая собака!»

Однако эти слова не приносят чувства удовлетворения.

Этот человек не из стаи Кейна.

– Кейн взял след! – сообщил Ковальски по рации Юрию, который ехал следом в «Беркуте». Второй снегоход не отставал от первого.

Юрий что-то ответил, однако разобрать его слова было трудно из-за треска статического электричества. Снежный буран не был единственным погодным явлением, с которым приходилось иметь дело в настоящий момент. В вышине солнечный ветер продолжал барабанить по магнитному полю Земли.

И все-таки, судя по всему, Севериненко понял сообщение Ковальски.

«Беркут» остановился рядом с великаном. Спрыгнув с места пулеметчика, Вин скинул с плеча автомат и взял его на изготовку. Монк и Сид покинули сиденья с подогревом своего снегохода. Оба были схожего телосложения, в одинаковом арктическом камуфляже, и было непросто разобрать, кто из них кто.

Выбравшись из кабины «Беркута», Юрий присоединился к ним. Он кивнул на каменное здание церкви с высоким шпилем.

– Вы думаете, они там?

Монк также посмотрел на церковь.

– Если пленников доставил сюда Сычкин, это вполне вероятно.

Достав сигарету, Вин закурил, несмотря на ветер. Он предложил угоститься всем, делая вид, будто это просто перекур. Впрочем, возможно, ему просто требовалось зарядиться никотином.

– И какой у нас план? – спросил Ковальски. – Попытаться найти черный вход? Незаметно проникнуть внутрь?