Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 61)

– Похоже, наша прогулка подошла к концу, – заметил Такер, обращаясь к Элле.

Судя по всему, Марко также понял слова боевика и, присев наконец над решеткой, исторгнул жидкую теплую массу прямо в трубу ливневой канализации. Такеру хотелось надеяться, что неприятный запах распространится по всей базе. В значительной степени жидкий стул овчарки объяснялся качеством пищи, однако Уэйн знал, что свою роль сыграл и сильный стресс.

Второй боевик прикрикнул на собаку, замахнувшись прикладом автомата. Опередив Такера, Элла заслонила Марко собой. Она грубо выругалась на боевика по-русски – по крайней мере, Такеру так показалось.

Отступив назад, боевик указал автоматом на церковь.

– Шевелитесь!

Пленников погнали к насчитывающему несколько веков храму Святого Причастия. Каменная кладка покрылась лишайником, сосновые бревна потемнели от времени, однако на остроконечном куполе сиял позолотой крест, судя по виду, установленный недавно.

Их провели в дальнюю часть церкви, где спускалась в подвал лестница. Накануне вечером Такер удивился тому, какое здание отвели в качестве тюрьмы. Затем пленников заставили спуститься в угрюмое подземелье под украшенным золотом нефом церкви. Уэйн быстро сообразил, что в советскую эпоху это место выполняло функцию застенка, где, вероятно, происходили разные страшные вещи. Очевидно, нынешний хозяин здания посчитал, что старинные подвалы можно опять использовать по былому назначению.

Боевики отвели пленников в камеру. Элле предложили разместиться отдельно, однако она настояла на том, чтобы быть вместе с Такером, по-видимому, не желая оставаться одной. Хотя, как подозревал тот, в первую очередь молодую женщину интересовало присутствие не его, а Марко. На двоих у них были один комод и открытый душ в углу, постоянно капающий. Но, поворачиваясь друг к другу спиной, они обеспечивали друг другу возможность уединиться.

Элла бессильно опустилась на койку. Не дожидаясь команды, Марко улегся рядом с ней. Такер едва заметно кивнул: «Хороший мальчик!»

Откинувшись на руки, Элла посмотрела на него. Какое-то время она молчала, затем уселась ровно и тихо попросила:

– Расскажи о себе. Как случилось так, что ты оказался здесь, запертый вместе со мной?

– Наверное, последовательно принял несколько неправильных решений.

Элла поморщилась. Определенно, ей было нужно нечто больше, чем шутливая отговорка. Такер увидел у нее в глазах страх, отметил сжатые в тонкую полоску губы. Молодая ученая-ботаник понимала всю опасность своего положения, понимала то, что все это может закончиться ее смертью, однако она держалась, быть может, благодаря прочно укоренившемуся русскому стоицизму, способности принимать несправедливость окружающего мира. Но Такер не мог забыть, что именно эта женщина уже дважды заслоняла собой его собаку от направленного на нее автомата.

Он вздохнул, понимая, что обязан дать Элле честный ответ.

– Я вырос в местах, где холодно так же, как в Сибири. В Ролле, штат Северная Дакота. Это у самой канадской границы.

– И каким оно было? Ваше детство?

– Замечательным. Лето я проводил на озере Уиллоу-Лейк, путешествовал в лесах Норт-Вудс. Зимой – прогулки на снегоступах и подледная рыбалка. Однако пасторальной идиллии с открыток не было и в помине.

– Почему?

– Мои родители умерли, когда мне было всего три года. – Такер пожал плечами. – Если честно, я их почти не помню. Для меня они лишь фотографии из семейного альбома. Меня воспитывал дедушка. Затем, мне тогда было тринадцать лет, у него случился инфаркт, когда он зимой убирал снег. Я обнаружил его мертвого, вернувшись из школы.

– Какой ужас! – вздрогнула Элла.

Такер продолжал, не вполне понимая, почему он рассказывает о себе так откровенно:

– А дальше, поскольку других родственников у меня не осталось, я оказался в приемной семье. В семнадцать лет подал прошение о досрочном освобождении из-под опеки и пошел служить в армию.

Такер опустил черные годы в промежутке между этими двумя вехами.

«Неудивительно, что собак я люблю больше, чем людей».

– Вот как у вас появились Марко и Кейн? – спросила Элла, почесывая овчарку за ухом. – Это служебные собаки…

– На самом деле сначала у меня были Кейн и Абель – его родной брат из одного помета.

Должно быть, Элла что-то прочитала у него в голосе. Она снова вздрогнула, словно почувствовав, что наткнулась на колодец боли.

– Я потерял Абеля во время перестрелки с талибами на Такур-Гаре[35]. Мы помогали солдатам Десятой горной дивизии, зачищавшей подземные бункеры в местечке под названием Адская Ложбина, когда взорвались две самодельных бомбы. После чего из укрытия выскочили боевики-талибы…

Такер тряхнул головой, стремясь прогнать это воспоминание, однако оно было словно выжжено у него в сознании.

Он снова вернулся в горы Гиндукуша. Тогда ему и горстке оставшихся в живых солдат удалось занять круговую оборону и продержаться до прибытия эвакуационного вертолета. Такер помог подняться на борт вертолета своим товарищам и Кейну и уже собирался спрыгнуть за Абелем, получившим ранение, когда один из членов экипажа затащил его обратно в кабину, откуда ему оставалось только беспомощно взирать на происходящее.

Двое боевиков-талибов устремились следом за Абелем, который хромал к поднимающемуся в воздух вертолету; в устремленном на хозяина взгляде – боль, за волочащейся ногой – кровавый след. Такер снова ринулся к люку, однако его опять оттащили назад.

И тут талибы настигли Абеля.

Такеру удалось выжать из памяти эти последние мгновения, однако у него в подсознании продолжал звучать неумолимый голос: «Ты не сделал все возможное, ты мог бы спасти Абеля!»

Уэйн сознавал, что если б он выпрыгнул из вертолета, его также убили бы, но по крайней мере Абелю не пришлось бы умирать одному, недоумевая, почему хозяин его бросил…

– Извини… – прошептала Элла.

– Я уже смирился с этим.

«Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой…»

Такер мысленно представил себе засушливую аризонскую пустыню и солнечные гало на безоблачном небе, где ему удалось хоть немного справиться со своей скорбью. Но все-таки горечь утраты останется с ним навсегда. И Такер понимал почему.

«Просто я этого не хочу».

Абель заслужил, чтобы его помнили.

Кроме того, горе преподало ему один важный урок.

Такер опустил взгляд на Марко.

«Я больше никогда не допущу, чтобы меня останавливали».

Кашлянув, он кивнул Элле, готовый сменить тему.

– Ну а ты? Как ты стала ботаником? Особенно специалистом по плотоядным растениям?

Какое-то мгновение казалось, что молодая женщина хочет расспросить его подробнее, но в конце концов она просто тряхнула головой.

– Я родилась в Петербурге, меня воспитывал отец-одиночка. Он был агроном, в советское время занимался выращиванием зерновых. Все лето я проводила в Ботаническом саду, частенько помогая отцу в его работе; также нам приходилось много разъезжать по стране. Однако в то время как отца больше интересовала практическая сторона, повышение урожайности, меня всегда привлекали необычные способы, используемые растениями в борьбе за выживание.

– И, насколько я понимаю, самое необычное для растения – стать плотоядным.

Элла устало улыбнулась:

– На самом деле эта стратегия древняя, ей уже восемьдесят миллионов лет. Единственный способ приспособиться и выжить там, где почва бедна питательными веществами. Даже моего отца интересовали гены этих растений. Это являлось частью его исследований – выяснить, можно ли ввести какие-либо из тридцати шести тысяч генов, уникальных для плотоядных растений, в зерновые культуры, чтобы сделать их более выносливыми.

– Значит, твой отец собирался создать поле пшеницы, которая будет сама пожирать саранчу, а не наоборот?

Улыбка на лице Элли растянулась шире.

– Ничего такого волнующего. Папа просто хотел повысить степень усвоения питательных веществ из бедных почв.

– Ему удалось добиться каких-либо успехов?

Элла опустила взгляд.

– Кое-какие результаты были, но девять лет назад у папы обнаружили рак поджелудочной железы; я тогда еще училась в университете. Болезнь свела его в могилу за шесть месяцев. Он умер до появления новых технологий в области генной инженерии, которые в значительной степени ускорили бы его исследования.

– И ты решила пойти по его стопам…

– По касательной. Я работала с теми же самыми генами, создавала гибриды, изучала различные свойства растений, возникающие вследствие сочетания различных хромосом. Просто поразительно, что многие эти гены, ответственные за выработку пищеварительных ферментов, имеют аналоги у животных. Это потрясающий пример параллельной эволюции флоры и фауны. Больше того…

Громкий стук заставил Эллу вздрогнуть. Даже Марко резко поднялся с пола.

Такер повернулся к двери. В крохотное зарешеченное окошко он увидел Ефима Разгулина, который быстро прошел мимо камеры, направляясь к лестнице, ведущей наверх в церковь. Почувствовав возбуждение монаха, Такер нахмурился.

«Означает ли это, что из Сергиева Посада приехал Сычкин? И если так, что в этом для нас?»

Сглотнув комок в горле, Элла выжидающе посмотрела на него. У нее на лице красноречиво читался не высказанный вслух вопрос.

«Что будем делать?»

Прислушиваясь к тяжелым шагам Ефима, затихающим вдали, Такер понимал только одно.

«Время поджимает».