Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 56)
– Меня наняли, чтобы я разыскал доктора Штутт. Чтобы мои собаки взяли ее след. И только. Это не моя война.
Сычкин посмотрел на Марко. Почувствовав на себе его внимание, овчарка оскалилась, показывая острые клыки. Из горла у нее вырвалось глухое рычание.
– Тихо! – приказал Такер.
Марко прищурился: какое-то мгновение казалось, что он откажется повиноваться. С самого начала дрессировки молодая овчарка демонстрировала свое упрямство. Неудивительно, что щенка не взяли в учебный центр в Лэкленде. Однако Такер понимал, что упрямство порождалось умом. Если не торопиться, при надлежащем обучении Марко, возможно, со временем затмит Кейна.
«Ладно, Кейна он не затмит… другой такой собаки быть не может».
Марко перестал скалиться, ворчание затихло. И все-таки один длинный клык по-прежнему торчал из пасти.
«Определенно, упрямый».
Сычкин едва заметно кивнул, признавая то, что Такер справился со своей собакой.
– Похоже, доктор Штутт прониклась симпатией к вашей собаке. Если овчарка будет вас слушаться, в вашем присутствии будет какая-то польза. И все-таки если вы собираетесь оставаться с нами и дальше, вам нужно
– Каким образом?
– Я хочу, чтобы вы рассказали все, что знаете, о тех, кто вас нанял. Кто эти люди? Что им известно?
Такер сглотнул комок в горле, не в силах решить, готов ли он подчиниться этому требованию.
Его колебания не остались без внимания.
Сычкин кивнул Ефиму, показывая, что монах повинуется ему так же беспрекословно, как повинуется Такеру Марко. Достав пистолет, Ефим направил его Элле в голову.
– Похоже, мне придется четко обозначить свою позицию, – предупредил архиерей.
Глядя на него, Такер мысленно представил, как вырывает ему бороду с кожей.
– Доктор Штутт нужна вам, – сделав над собой усилие, как можно спокойнее произнес он.
Сычкин усмехнулся, однако в его улыбке не было тепла.
– Совершенно верно. – Еще один кивок, и пистолет нацелился на Марко. – А вот эта собака – нет. Существуют и другие способы добиться сотрудничества доктора Штутт.
Такер стиснул зубы.
– Если солжете, смерть вашего напарника будет долгой и мучительной. А вы будете наблюдать за ней от начала и до самого конца. – Сычкин подался вперед. – Так что я предлагаю вам рассказать кое-что такое, что можно будет считать достаточным для оплаты вашего безопасного путешествия на север. Если вы меня разочаруете, наш разговор закончится.
Такер взвесил возможные варианты. Если он солжет, Марко, вне всякого сомнения, будет ждать жестокая смерть, а следом за ним умрет Такер – но только после того, как из него под пытками вытянут все, что он знает. А потом, скорее всего, такая же судьба будет ждать и Эллу. Итог: или неминуемая смерть от рук этих чудовищ, или надежда на то, что Грей и остальные справятся с нависшей над ними угрозой. Такеру очень не хотелось подставлять под удар своих товарищей, но по крайней мере они пока что на свободе и могут действовать.
Уэйн почувствовал боль в стиснутых наручниками запястьях, увидел настороженную морду Марко, прочитал страх у Эллы в глазах – и принял решение.
«Извини, Грей».
Он шумно вздохнул, сознавая, какая именно информация поможет ему выиграть максимальное время.
– Итак? – нетерпеливо спросил Сычкин.
– Вы ищете то место в Троице-Сергиевой лавре, где находится Золотая библиотека, – скрепя сердце начал Такер. – Моим товарищам уже известно, где она спрятана.
Сычкин посмотрел на Михайлову.
– Я предупреждала вас, что мы имеем дело с очень умным противником, – ответила та, признавая, что такое возможно. – Не следует его недооценивать.
Архиерей снова повернулся к Такеру:
– Где?
Сознавая, какой будет цена лжи, Такер ответил искренне:
– В Звонковой башне.
28
В подземелье глубоко под Звонковой башней Грей стоял перед столом Ломоносова. Рядом с ним застыла сестра Анна, бережно сжимая единственный сохранившийся экземпляр
Грей перевел взгляд на обширную сеть подземных пещер, заполненных обитыми золотом сундуками, с бесценными книгами Золотой библиотеки, хранящей в себе многие другие сокровища античности.
– Любопытно, а нет ли здесь случайно также экземпляра
Грей сосредоточил внимание на насущных задачах.
– Вряд ли она нам понадобится. Ломоносов оставил на старинной карте Меркатора
– Вы позволите? – протянув руку к драгоценному фолианту, спросил у Анны Бейли.
– Разумеется, – та передала ему книгу.
Бейли отнесся к старинному трактату аккуратно, с надлежащим почтением.
– Наверное, нам нужно ее прочитать, – сказал он, раскрывая книгу. – Она написана на латыни, но я смогу перевести, если будет достаточно времени.
Грей чувствовал, что как раз времени-то у них и нет.
– Вряд ли Ломоносов планировал, что мы прочтем всю книгу. Он оставил ее раскрытой на определенной странице. Несомненно, с какой-то конкретной целью.
– Вы запомнили, на какой именно? – спросила Анна.
– Нет, – вынужден был признать Грей. Он забрал фолиант у Бейли. – Однако будет нетрудно это определить.
Коммандер принялся осторожно листать пожелтевшие страницы, пытаясь ухватить в памяти что-то ускользающее. И все-таки ему потребовалось сконцентрировать все свое внимание, чтобы отыскать страницы, покрывшиеся слоем пыли за то долгое время, что книга пролежала раскрытой. Наконец он их нашел, и подтверждением правильности его решения явился сгиб на переплете в том самом месте.
– Вот те самые страницы. – Грей повернулся к Бейли. – Вы можете их перевести?
– Должен перевести, иначе меня лишат научной степени в области древних языков.
Положив раскрытую книгу на стол, Бейли склонился над ней. Какое-то время он беззвучно шевелил губами, водя пальцем по строчкам.
– Некоторые фрагменты полностью выцвели, но в этом тексте описывается то, о чем мы только что рассуждали. Большая гора –
– Эти же самые слова –
Грей кивнул, по-прежнему не в силах избавиться от ощущения, что он упускает что-то из виду.
Наморщив лоб, Бейли продолжал читать вслух:
– Вот эти строки расписывают всё более подробно. «Земля эта очень странная, и всем следует ее избегать. Пусть никого не обманывает ее фальшивое притяжение, не завлекают скрытые в ней чудеса и даже долгая жизнь, которую обещают ее камни и воды. Наоборот, опасайтесь того, что погубило народ Гипербореи. Ибо если это когда-либо вырвется на свободу, все мы будем уничтожены».
Грей нахмурился:
– Это предостережение определенно подтверждает то, что написано на той табличке на стене.
– Но только в более страшных выражениях, – добавила Анна.
Бейли оторвал взгляд от книги.
– Тут есть еще вот что. Кто-то – по-видимому, Ломоносов – подчеркнул в зачитанных мною строках фразу
Анна и Грей переглянулись, однако никаких мыслей на этот счет у них не было.
– И есть еще один фрагмент, прочитать который я не могу, – признался Бейли. – Он написан от руки на полях, длинный, со стрелкой, указывающей на слово в тексте –