Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 32)
Грей уставился на разложенные фотографии.
– Кажется, я знаю ответ на этот вопрос.
12
Валентина Михайлова знала, как важно иметь высокопоставленных друзей. Именно Сычкин предупредил ее о том, где в Москве укрылись сотрудники «Сигмы». К сожалению, архиерей упорно отказывался раскрыть,
И все же Валя не собиралась упускать такую возможность.
Со своего выгодного наблюдательного пункта на пятнадцатом этаже жилого дома напротив она продолжала наблюдение за Апостольской нунциатурой. Посольство Ватикана находилось прямо за автостоянкой.
В ожидании того, как члены ее команды займут отведенные им места, Валя крепче стиснула рукоятку ножа. У нее за спиной в своей залитой кровью постели лежали хозяева квартиры, пожилые супруги, мертвые. Расправившись с ними, Валя тщательно вытерла лезвие. Обыкновенно этот ритуал успокаивал ее, однако сейчас сердце продолжало колотиться у самого горла.
Валю захлестывало раздражение. Западня, устроенная в Симоновом монастыре, не привела к гибели или пленению ее врагов.
«Больше эту ошибку я не повторю!»
В наушнике Валя отслеживала переговоры боевиков штурмовой группы. Ждать осталось совсем недолго. Михайлова удостоверилась в том, что все цели находятся в здании. Час назад она наблюдала за тем, как несколько человек подошли к воротам посольства. Одного из них Валя идентифицировала как оперативника «Сигмы». Новоприбывших встретил другой оперативник, уже находившийся на территории посольства. В числе их была русская ученая-ботаник, похищение которой было сорвано.
Валя рассчитывала исправить и это упущение.
Странно, но среди пришедших был незнакомец – и две крупные собаки. Валя не знала, чем объясняется их присутствие, но с ними также разберутся.
У нее в наушнике прозвучал зуммер, извещая о сообщении, поступившем по защищенному каналу. Это была заместительница Вали Надира Аль-Саид, наемница из Сирии, завербованная три года назад. В свое время она служила в подразделении спецназа «Львицы национальной обороны», состоящем из одних женщин, однако оттуда ее выгнали за жестокость. Впоследствии Надира обрела новый дом в группе Михайловой, быстро поднявшись до своего нынешнего положения.
– Командир, мы готовы, – доложила Надира. – Все собрались внизу.
– Сколько времени у нас будет до того, как откликнутся местные власти?
– Мы отключили сотовую связь в радиусе трех кварталов вокруг посольства. Прежде чем начать действовать, раскатаем поперек всех прилегающих улиц ленты с шипами, чтобы помешать подъезду любых автомобилей.
– И все-таки, сколько времени?
– Пятнадцать минут, от силы двадцать. После взрывов в монастыре все правоохранительные органы приведены в состояние повышенной готовности.
«Этого должно будет хватить».
Действовать придется очень быстро, и все же это вполне осуществимо.
Валя подержала в руке старый кинжал. Он достался ей от бабушки, которая вырезала его черную рукоятку в полнолуние, из живого сибирского кедра. Это был атам, кинжал, используемый для магических обрядов. Бабушка Вали была народной целительницей и пользовалась уважением в деревне. Затем в годы Великой Отечественной войны она добровольно ушла на фронт сражаться с фашистами, стала штурманом в 588-м ночном бомбардировочном полку, состоящем из одних женщин. Они поднимали свои самолеты в воздух после захода солнца, с заглушенными моторами бесшумно планировали над немецкими зенитными батареями и обрушивали свой смертоносный груз на позиции ничего не подозревающего врага. Фашисты прозвали летчиц полка «ночными ведьмами», что как нельзя лучше подходило к бывшей деревенской целительнице.
К сожалению, после смерти бабушки мать Вали попыталась сама стать целительницей. Вдова, вынужденная в одиночку воспитывать двух близнецов, страдающих альбинизмом, она остро нуждалась в деньгах. А в глухой сельской местности, население которой оставалось очень суеверным, хватило всего нескольких неудачных попыток исцеления, чтобы люди начали искать виновника. Мать Вали, родившая двух странных детей, сразу же стала козлом отпущения. Вынужденная покинуть родные края, семья перебралась в Москву. Не имея ни гроша за душой, мать вынуждена была торговать своим телом. К счастью, она умерла меньше чем через год – ее убил один из ее «клиентов». Валя, ставшая свидетелем преступления, в порыве ярости пронзила убийцу бабушкиным кинжалом, превратив орудие исцеления в орудие убийства.
После этого Валя и ее брат Антон, которым в ту пору было по двенадцать лет, оказались на улице, где им пришлось самим стоять за себя. Улица сделала их свирепыми и жестокими, но затем на них обратила внимание «Гильдия», которой как раз были нужны именно такие люди…
Валя посмотрела на свое отражение в зеркале. Она постаралась закрасить свою татуировку, чтобы избавиться от такой характерной приметы, однако черное солнце по-прежнему проглядывало сквозь краску. Когда-то давно они с братом заклеймили так себе лица, тем самым дав клятву всегда стоять друг за друга.
«Однако ничто не длится вечно», – с горечью подумала Валя.
После гибели Антона у нее в жизни больше почти ничего не осталось.
Валя стиснула рукоятку кинжала так, что побелели костяшки пальцев.
«Кроме мести!»
13
Доктор Элла Штутт не дрогнула под тяжестью обращенных на нее взглядов. Наоборот, она расправила плечи и села прямее.
– Все эти разговоры про потерянные библиотеки и исчезнувшие континенты… Какое отношение все это имеет ко мне? Зачем я здесь?
Больше всего ей сейчас хотелось оказаться у себя дома, в квартире на Аптекарском острове в Питере. Маленькая квартира выходила окнами на Ботанический сад – хотя почти все квадратные метры ее площади были таким же садом, как и гектары этой ухоженной территории. У Эллы в ботаническом саду была своя лаборатория, однако это не мешало ей приносить работу домой. Каждое растение, находящееся под ее заботой, в том числе и редкие гибриды, выведенные ею, требовало определенного температурного режима, влажности и освещения.
«Как они обойдутся без меня?»
К тому же был еще кот, который жил на улице, но каждую ночь наведывался к Элле на балкон. Она назвала его Николаем – в честь Николая Вавилова, агронома и генетика, которого Сталин за его научные взгляды отправил в тюрьму. Вавилов умер в заключении, став такой же жертвой невежества, каким в свое время был Галилей.
Элла мысленно представила себе недовольное ворчание рыжего кота.
«Кто теперь будет кормить Колю?»
– Если вы послушаете меня, – сказал коммандер Пирс, отбирая две фотографии, – я постараюсь объяснить вам, почему, на мой взгляд, вы подверглись нападению.
Прищурившись, Элла потерла больное место на шее, прямо под челюстью, куда похитители воткнули шприц со снотворным. Хоть и оказавшись на свободе, Элла по-прежнему чувствовала себя пленницей. И терпела она все это – если не считать опасений за собственную безопасность – только ради мужчины, сидящего рядом с ней…
Даже не оборачиваясь, Элла чувствовала присутствие Такера. Это было чем-то сродни гравитационному притяжению. За все время обсуждения Такер не промолвил ни слова, однако Элла чувствовала, что он внимательно впитывает все происходящее. Также она чувствовала кроющуюся за этим внешним спокойствием силу, и это вселяло в нее уверенность.
Элла поймала себя на мысли о том, как же Такер похож на своих товарищей, двух бельгийских овчарок. Собаки сидели рядом с ним, молчаливые, настороженные. В поезде по дороге из Питера в Москву Элла обратила внимание на то, как все трое действовали словно единое целое, общаясь между собой жестами, прикосновениями и краткими командами, произнесенными шепотом, – подобное взаимопонимание было завораживающим зрелищем. Однако по-настоящему оценить узы, связывающие человека и животных, можно было только в минуты спокойствия, по той нежности, с какой они относились друг к другу: легкое прикосновение пальцев к холке, тычок мордой в ногу, довольное ворчание.
Должно быть, Такер прочувствовал всю глубину стресса, охватившего Эллу, ее клаустрофобное напряжение в окружении незнакомых людей. Протянув руку, он дотронулся до ее пальцев, стиснувших край столешницы из красного дерева, и шепнул:
– Давайте послушаем, что он скажет. Но одно ваше слово – и мы отсюда уходим.
Элла молча кивнула, разжимая пальцы.
– Доктор Штутт, – начал Грей, – на сфотографированных страницах древнегреческой рукописи есть несколько рисунков растений. Надеюсь, вы поможете нам определить, что это такое.
Несмотря на свое раздражение, Элла ощутила профессиональное любопытство. «Так вот почему меня усыпили и похитили…»
Грей пододвинул ей снимок. Элла прищурилась, разглядывая его. На снимке был разворот двух пожелтевших страниц, на которых были нарисованы пучки растений, утыканные колючками стебли, увенчанные колоколообразными лепестками, обрамленными ресничками.
При виде этого рисунка у Эллы гулко забилось сердце.
– Мне… мне кажется, это изображение
– В каком смысле? – уточнил Грей.
– У венериной мухоловки нет шипов. А тигмонастические лепестки – листья, откликающиеся на прикосновение – имеют ярко выраженную трапециевидную форму. Здесь же они скорее похожи на воронки, что более свойственно представителям семейства саррацениевых.