Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 29)
Коммандер Грейсон Пирс сидел в кожаном кресле, закинув ногу на соседнее кресло. При виде его Такер поморщился. На щиколотке Пирса лежал мешочек со льдом. Лицо потемнело от синяков и ссадин, несколько порезов и ран были заклеены пластырями. Выглядел Пирс так, будто он пробил своей головой стеклянную витрину – причем несколько раз.
На одном из мониторов появились догорающие обломки разбившегося военного вертолета.
Ковальски также обратил на это внимание:
– Похоже, вы даром времени не теряли…
Грей указал на стол:
– Присаживайтесь. Повестка у нас напряженная.
Такер подал Кейну и Марко знак удалиться к камину. Обе овчарки послушно устроились там, но настороженно подняли уши, опасаясь чужаков.
«Винить их в этом нельзя».
Такер пододвинул стул для Эллы, затем сел сам, рядом с ней. Окинул взглядом трех представителей церкви, также сидящих за столом. Одним, судя по воротничку католического священника, был отец Бейли. Такер до сих пор еще не встречался с ним, однако Ковальски просветил его о предыдущей совместной работе ватиканского священника с «Сигмой». Одежда двух других – пожилого мужчины с окладистой седой бородой и стройной молодой женщины – говорила об их принадлежности к Русской православной церкви. Такер пытался понять, чем объясняется их присутствие здесь.
Представив присутствующих друг другу, Грей повернулся к Элле:
– Благодарю вас, доктор Штутт, за то, что согласились присоединиться к нам.
– По-моему, выбора у меня не было, – недовольно проворчала та. – И у меня к вам много вопросов.
– Что совершенно понятно. Будем надеяться, мы сможем прояснить кое-какие детали. Однако пока что ситуация остается… неопределенной.
– Точнее, хреновой, – заметил Ковальски. Великан стоял у стола, глядя на мониторы, не столько озадаченный картинками случившегося, сколько разочарованный тем, что ему не довелось оказаться в самой его гуще.
Посмотрев на Ковальски, Грей указал на дверь:
– Сейхан наверху, координирует действия с охраной посольства. Чем больше у нас там будет глаз, следящих за нашей безопасностью, тем лучше.
Ковальски молча пожал плечами, судя по всему, радуясь возможности сбежать от долгих разговоров, и направился к двери.
Грей перевел взгляд на Юрия Севериненко, главу службы безопасности Богдана Федосеева.
– Господин Севериненко, не желаете присоединиться к тем, кто наверху?
Севериненко выпятил подбородок, его покрытое щетиной лицо потемнело. Очевидно, он не хотел уходить, и не только потому, что это означало расставание с ученой-ботаником, которую вверил ему на попечение Федосеев. Такер предположил, что хозяин Юрия, неисправимый авантюрист, поручил своему подручному выведать всю возможную информацию о происходящем.
Грей выжидающе смотрел Севериненко в глаза, однако патовую ситуацию разрешил Ковальски. Взяв главу службы безопасности за локоть, великан увлек его из зала.
– Идем! Там наверняка найдется чего пожрать, а если нам повезет, то и бутылка водки!
После того как они удалились, Монк закрыл дверь, обеспечивая то, что собравшимся в зале никто не помешает. Такеру было известно, что практически все посольства оснащены совершенными системами акустической и радиозащиты, и, несомненно, то же самое можно было сказать и про это здание. К тому же он обратил внимание на черные коробочки с красными светодиодами, закрепленные на стенах. Судя по всему, они были установлены недавно – вероятно, командой Грея. Безопасность посольства усиливалась за счет новейших разработок УППОНИР.
«Но зачем все эти меры предосторожности? Что здесь происходит?»
Грей подождал, когда Монк вернется на свое место.
– Во-первых, позвольте ввести вас в курс того, что произошло и что нам удалось выяснить… пусть и дорогой ценой. – Поправив пакет со льдом на щиколотке, он рассказал о том, что произошло в развалинах древнего монастыря, а также о том,
– Значит, за всем действительно стоит эта Валентина Михайлова… – Такер не смог сдержать прозвучавшую в его словах горечь. – И за засадой в монастыре, и за попыткой похищения.
Элла Штутт перевела взгляд с него на Грея. Оценив его травмы, она побледнела, похоже, только сейчас в полной мере осознав то, каким опасностям подвергалась она сама.
– Эта женщина, что ей от меня нужно?
– Дело не только в ней, – сказал Грей. – У нас есть основания предполагать, что ее нанял кто-то из высокопоставленных представителей Русской православной церкви.
Такер начинал понимать, чем объясняется присутствие двух представителей Московского патриархата. И все же Грей, на протяжении своего рассказа бросая взгляд в их сторону, всякий раз слегка прищуривался.
«Эти двое ему нужны, но он им не до конца доверяет».
Сам Такер терпеть не мог ходить вокруг да около.
– И все-таки что это значит?
Ему ответил отец Бейли, чье внимание по-прежнему оставалось приковано к разложенным перед ним фотографиям:
– Это связано с затерянным континентом под названием Гиперборея. – Священник оторвал взгляд от стола. – И я уверен в том, что кому-то удалось его найти.
«Вечно я вытягиваю не ту палочку…»
Ковальски совершал обход третьего этажа дальнего крыла. Эту пустынную, погруженную в темноту часть здания поручила ему Сейхан. И хотя сам Ковальски предпочел бы нести службу где-нибудь поближе к кухне, спорить он не стал. Особенно после того, как увидел ее травмы и твердый блеск у нее в глазах.
Сейхан взяла на себя центральный пост службы безопасности посольства, где на многочисленные мониторы выводилось в реальном времени здание посольства, снятое снаружи со всех ракурсов. Охранники-итальянцы выразили было недовольство таким бесцеремонным вторжением, однако подоспевший отец Бейли предъявил скрепленный папской печатью приказ, передающий «Сигме» полный контроль над зданием.
Как только Ковальски пришел на центральный пост, Сейхан тотчас же отправила его на обход – скорее всего, просто чтобы он ей не мешал. Она была не в том настроении, чтобы ей перечили. И великан не винил ее в этом. Сейхан оказалась права насчет того, что Михайлова заманила «Сигму» в Россию, подготовив здесь западню, в которой едва не погибли они с Греем. Даже этот мерзавец Марич был лишь кроликом, которого выпустила Михайлова, завлекая их с Ковальски.
Великан покачал головой.
«Коварная сучка!..»
Определенно, Михайлова перестала недооценивать «Сигму».
«И нам также следует перестать недооценивать ее».
Продолжая обход, Ковальски дошел до конца крыла. Он освещал себе дорогу лучом крошечного фонарика, однако от этого лишь казалось, что стены и потолок смыкаются, – а в этом старом здании коридоры и так были тесные. Грей заставил Ковальски почитать о посольстве, ознакомиться с его историей, запомнить план здания. Особняк был построен больше ста лет назад, когда люди, похоже, были значительно меньше ростом.
«Определенно, поменьше меня».
До Ковальски доносились голоса сотрудников службы безопасности посольства, говорящих по-итальянски. Они причудливо разносились по старому зданию, словно бестелесные призраки. Под тяжелыми шагами Ковальски скрипели половицы. Судя по всему, этим крылом здания почти не пользовались. Кабинеты были пустыми. В углах висела паутина, от которой у великана мурашки бегали по коже.
Как и все посольства, это здание считалось территорией страны, которому принадлежало, – в данном случае Ватикана. Вот почему Грей согласился устроить ставку здесь. Статус посольства обеспечивал надежную защиту от российских властей. Хотя в настоящий момент здание казалось не столько убежищем, сколько домом с привидениями.
«А я терпеть не могу дома с привидениями…»
У Ковальски это было с самого детства. Нелюбовь к темным коридорам, тесным проходам, шутникам, неожиданно выскакивающим из-за угла. Пожалуй, свои шесть футов семь дюймов роста великан набрал еще к тринадцати годам. Он был долговязым неуклюжим подростком, не знающим, что делать со своими конечностями, поэтому всегда недолюбливал тесные пространства. Если добавить к этому всяких козлов-ведущих на всевозможных праздниках и конкурсах, неизменно выбиравших высокого нескладного парня, картина ужаса получится полной.
Здесь Ковальски не ожидал никаких таких неожиданностей, и все-таки он поймал себя на том, что движется медленнее, стараясь не скрипеть старыми половицами. Завернув за угол, великан оказался в коридоре, дальний конец которого был залит лунным светом. Он попал в ту часть крыла, где были окна. Это позволило ему взглянуть на стоянку и расположенные за ней здания. Радуясь возможности покинуть темное тесное пространство, Ковальски поспешил на свет.
Дойдя до конца коридора, он услышал, как кто-то говорит по-русски, вполголоса, взволнованно. Остановившись на углу, Ковальски на мгновение заглянул в коридор, проходящий мимо ряда окон. В дальнем конце у лестницы стоял Юрий Севериненко, залитый лунным светом, и прижимал к уху сотовый телефон.
Ковальски стал подслушивать. К сожалению, он знал лишь несколько русских слов, в основном ругательств. Однако Грей ведь настойчиво требовал от всех залечь на дно, запретив любые несанкционированные контакты…
Определенно, Севериненко решил не обращать внимания на этот приказ.
«Что он задумал?»
Ковальски ждал. Он услышал, как Севериненко упомянул имя Такера, – и судя по его тону, это прозвучало как ругательство. А дальше Ковальски напрягся, услышав клички «Марко» и «Кейн».