Джим Батчер – Легионы Калара (страница 50)

– Выйдите, – сказала она, и по ее голосу было понятно, что она произносит эти слова далеко не в первый раз.

Легионеры поспешно вышли из комнаты. По кивку Исаны Джиральди последовал за ними.

Несколько секунд целительница молчала, наклонив голову, и Исана с трудом заставила себя не закричать, чтобы она поторопилась. Затем воздух в комнате начал сгущаться, и возникло странное ощущение – как будто невидимый ветер касался щек Исаны. Тонкие волосы целительницы поднялись вверх, словно их поддерживал восходящий поток воздуха, хотя Исана не чувствовала его движения. Целительница еще несколько мгновений оставалась в полнейшей неподвижности, затем что-то прошептала, и по воде в ванне побежали быстрые волны.

Тело Линялого внезапно выгнулось, натянувшись, как один из могучих охотничьих луков Бернарда, но через несколько мгновений он расслабился и опустился в ванну, у него начался приступ влажного кашля.

Сердце Исаны затрепетало, когда он снова начал дышать.

Целительница нахмурилась, и Исана увидела, как вода в ванне заплескалась, – нечто похожее происходило, когда Исана сама кого-то исцеляла, но это происходило совсем недолго. Затем целительница убрала руки от головы Линялого, и на ее лице появилась гримаса. Она обошла вокруг ванны и вытащила из воды его раненую руку. Развязав платок на ней, она наклонилась и принюхалась, потом резко отдернула голову, отвернулась и опустила руку в воду.

– Что? – спросила Исана.

– Отравление гариковым маслом, – ответила целительница.

– Что это такое? – спросила Исана.

– Многие купцы, торгующие оружием в южных землях, хранят клинки, смазывая их маслом, состоящим из разных компонентов, в том числе с примесью, которую получают из шкур ящеров-гаримов.

– Оно ядовито? – спросила Исана.

– Не всегда это делается намеренно. Но если масло смешивают недостаточно тщательно или если оно остается на лезвии слишком долго, оно портится. Начинает гнить. Если оно находится на оружии, которым нанесено ранение, оно попадает в кровь. – Она покачала головой: – Мне очень жаль.

Исана заморгала:

– Но… вы его исцелили. Он дышит.

– Сейчас, – тихо ответила целительница. – Насколько я понимаю, ваш друг – заклинатель металла?

– Да.

– Он был ранен во время недавнего нападения?

– Он защищал меня, – печально сказала Исана. – Ему в руку попала стрела.

Целительница покачала головой:

– Должно быть, он боролся с болью и неприятными ощущениями. Если бы он обратился к целителю в течение часа, тогда…

Исана смотрела на нее и не верила своим ушам.

– Что теперь будет?

– Лихорадка. Потеря ориентации. Боль. Потом он потеряет сознание. – Молодая целительница состроила гримасу. – Этот процесс не будет быстрым. Пройдут дни. Но если у него есть семья, вам следует за ней послать. – Она посмотрела на Исану, и в ее темных глазах появилась печаль. – Я сожалею, – повторила она.

Исана медленно покачала головой:

– И ничего нельзя сделать?

– Известны случаи, когда такие ранения удавалось вылечить. Но это занимает дни, однако большинство из тех, кто пытается лечить, умирает вместе с жертвой.

– И вы не в силах предпринять такую попытку? – спросила Исана.

Некоторое время целительница не отвечала.

– Нет, я не стану этого делать.

– Великие фурии, – выдохнула Исана. – Почему?

– На город моего отца наступают легионы, домина. Скоро начнется сражение. Многие будут ранены, и их нужно будет вернуть в строй. Если я попытаюсь исцелить этого человека, погибнут дюжины или даже сотни легионеров моего отца. – Она покачала головой. – Мой долг подсказывает однозначный ответ.

– Вы дочь Цереруса? – спросила Исана.

Молодая целительница слабо улыбнулась, словно в ней почти не осталось радости и жизни, и слегка поклонилась:

– Да, меня зовут Церерус Фелиа Верадис, домина.

– Верадис, – сказала Исана и посмотрела на раненого. – Спасибо, что вы ему помогли.

– Не благодарите меня, – сказала Верадис.

– Могу я попросить вас об одолжении? – спросила Исана.

Молодая женщина коротко кивнула.

– Я бы хотела, чтобы сюда принесли ванну для исцеления.

Брови Верадис поползли вверх.

– Домина, мне сказали, что вы обладаете огромной исцеляющей силой, но сейчас вы в таком состоянии, что не сможете ничего сделать.

– Полагаю, я могу оценить свои возможности лучше, чем вы, – спокойно сказала Исана.

– Мой опыт подсказывает противоположный ответ, – серьезно проговорила Верадис. – Этот человек для вас важен. Но сейчас вы не в состоянии ясно мыслить.

– Это тоже могу оценить только я. – Она спокойно посмотрела в глаза целительницы. – Так вы выполните мою просьбу, госпожа?

Верадис долго смотрела на Исану.

– Хорошо, – наконец сказала она.

– Благодарю вас, – тихо ответила Исана.

– Но только утром, – продолжала Верадис. – После того, как вы поспите. Я вернусь и расскажу, что следует делать. Его шансы не ухудшатся, если мы подождем несколько часов.

Исана недовольно вздохнула, но кивнула:

– Благодарю вас.

Верадис кивнула в ответ и направилась к двери.

– Я пришлю койку и позабочусь, чтобы у вашей двери поставили слугу, – сказала она, стоя в дверном проеме. – Он спас вашу жизнь?

– Да, – тихо ответила Исана.

– Тогда я прошу вас подумать об одной вещи, прежде чем вы начнете. Если вы умрете, пытаясь его исцелить, его смерть окажется бессмысленной. Получится, что он напрасно ее отдал.

– Я не его госпожа, – тихо сказала Исана.

– Однако вы готовы ради него рискнуть жизнью?

– Я не стану стоять рядом и смотреть, как он умирает.

По губам Верадис скользнула настоящая улыбка, и в эти несколько мгновений она вновь стала похожа на юную девушку.

– Я понимаю, домина. Удачи вам.

Глава 21

Макс недоуменно посмотрел на Тави и спросил:

– Ты спятил?

– Это совсем не трудно, – сказал Тави. – Возьми молоток и сломай мою про́клятую во́ронами ногу.

В тусклом предрассветном воздухе было трудно что-то разглядеть наверняка, но Тави показалось, что лицо его друга слегка позеленело. Отовсюду доносились знакомые звуки – Первый алеранский готовился выступить. Центурионы выкрикивали приказы. Головастики просили прощения. Ветераны жаловались. За стенами лагеря готовились сняться с места те, кто сопровождал легион.

– Тави! – запротестовал Макс. – Послушай, должен же быть какой-то другой способ.