Джим Батчер – Легионы Калара (страница 49)

– Думаю, да, – спокойно ответил Линялый.

– Тави один?

Линялый покачал головой, и волосы, как обычно, скрыли его лицо, не позволяя ей увидеть его выражение.

– С ним Антиллар Максимус.

– Максимус? Юноша, чью жизнь Тави спас дважды?

Линялый не убрал волос с лица, но его голос стал жестче.

– Юноша, который дважды проявил верность своему другу и стране. Максимус был готов отдать свою жизнь, чтобы защитить Тави от сына консула. Никого нельзя просить о большем.

– Я не стану отрицать его готовность отдать свою жизнь, – сказала Исана. – Меня беспокоят его способности. Великие фурии, Арарис. Антиллару еще очень многому предстоит учиться.

– Говорите тише, моя госпожа, – сказал Линялый, и его голос прозвучал одновременно мягко и предупреждающе.

Исана никогда не понимала, как ему это удается, и устало тряхнула головой.

– Линялый, – поправилась она, – я не твоя госпожа.

– Как пожелаете.

Она нахмурилась и небрежным жестом отмахнулась от возражений.

– Почему ты не остался с ним?

– Мое присутствие привлекло бы к нему ненужное внимание. Гай отправил его в недавно сформированный Алеранский легион. – Линялый указал на жуткое клеймо на своем лице – клеймо труса, сбежавшего с поля боя. – Я не мог оставаться рядом с ним. А если бы мне пришлось сражаться, меня могли бы узнать, что привело бы к неприятным вопросам: почему один из телохранителей принцепса Септимуса, предположительно погибший двадцать лет назад, охраняет молодого человека?

– Гаю не следовало посылать туда Тави, – не унималась Исана. – Он хотел его изолировать. Хотел сделать Тави уязвимым.

– Он хотел уберечь Тави от ненужного внимания и отправил в безопасное место, – возразил Линялый.

– Да, в легион, – мрачно сказала Исана; в ее тоне слышалось явное недоверие. – Перед началом гражданской войны.

Линялый покачал головой.

– Вы не продумали ситуацию до конца, госпожа, – сказал он. – Первый алеранский – единственный легион, который не будет принимать участия в гражданской войне. В нем слишком много солдат и офицеров, чья верность отдана разным городам и консулам, а семьи принадлежат к враждующим сторонам. Более того, легион формировался в западной части долины Амарант, далеко от полей сражений, и меня не удивит, если мы узнаем, что Гай послал Тави на запад, подальше от театра военных действий.

Исана нахмурилась и сложила руки на коленях.

– Ты уверен, что он в безопасности?

– Он нигде не будет в полной безопасности, – все так же спокойно ответил Линялый. – Но теперь Тави спрятан среди тысяч мужчин, одетых в такую же форму, как и он, и ему не грозят сражения с легионами других консулов. К тому же легионеров там воспитывают в определенных традициях, они не будут сражаться со своими согражданами. Тави сопровождает молодой Максимус, владеющий мечом лучше, чем подавляющее большинство людей его возраста, после Первого консула он самый сильный заклинатель фурий. К тому же я хорошо знаю Гая, там наверняка полно его тайных агентов.

Исана скрестила руки на груди.

– Почему ты здесь?

– Корона получила информацию, что Калар хочет вас убить.

– Корона… – сказала она. – И всех, кто присутствовал на встрече, а также слуг и тех, с кем они могли разговаривать, и даже тех, до кого могли дойти какие-то слухи.

– И это еще не все, – продолжал Линялый. – Гай попросил меня присмотреть за вами. Я согласился.

Исана склонила голову набок и нахмурилась:

– Он попросил?

Линялый пожал плечами:

– Моя верность принадлежит вовсе не Гаю Секстусу, и он это знает.

Исана не сумела сдержать улыбки.

– Я не могу ему верить. Я не могу верить никому. Только не в тех случаях, когда речь идет о Тави.

Выражение лица Линялого не изменилось, но Исана ощутила вспышку гнева – никогда прежде ничего подобного не исходило от изуродованного раба.

– Я знаю, что вы хотите только одного – защитить Тави. Но вы его недооцениваете. Он гораздо более сильный и способный человек, чем вы думаете.

Исана заморгала:

– Линялый…

– Я видел сам, – продолжал он. Его гнев стал еще заметнее. – Я видел, каков Тави в трудных ситуациях. Он более одаренный человек, чем большинство других, несмотря на их владение фуриями. И дело не только в этом…

Исана отбросила все свои тревоги и более внимательно посмотрела на изуродованное лицо Линялого. Его кожа стала слишком белой, но на ней появились красные пятна и выступил холодный пот, зрачки расширились, пульс заметно участился.

– Он делает тех, кто его окружает, чем-то бо́льшим, чем они есть на самом деле, – прорычал Линялый. – Они становятся лучше и оказываются способны на большие дела, они и сами раньше не верили в то, что у них может такое получиться. Как его отец. Проклятые во́роны, как его отец, которого я оставил умирать…

Внезапно Линялый поднял раненую руку и посмотрел на нее. Он отчаянно дрожал, на губах появились белые пятна. Он с глубоким недоумением взглянул на свою дрожащую руку, открыл рот, словно собирался заговорить, и неожиданно рухнул на пол – у него начались судороги. Несколько секунд все его тело содрогалось, а потом он затих.

– Линялый! – выдохнула Исана и встала с постели.

Мир вокруг закачался, и она пришла в себя на полу. У нее не было сил стоять, но она подползла к лежавшему мужчине и протянула руку к его горлу, чтобы нащупать пульс.

Она не сумела его найти.

Глава 20

Исана положила руку на грудь Линялого и призвала Рилл, чтобы фурия оценила его состояние. Но она была еще слишком слаба, и у нее ничего не получилось. Ей вдруг показалось, что голова у нее сейчас лопнет, сердце отчаянно колотилось в груди; Исаной овладевала паника, она уже не могла даже сидеть.

Испустив слабый крик отчаяния, она стиснула зубы и сосредоточилась, понимая, что, если даст волю чувствам, это не поможет лежавшему рядом человеку.

– Помогите! – позвала она, и собственный голос показался ей жалким и слишком тихим, не способным проникнуть сквозь закрытую деревянную дверь. Она набрала в легкие побольше воздуха и попробовала еще раз: – Мне нужна помощь! Целитель!

После второго крика дверь распахнулась, Джиральди заглянул в комнату, сердито выругался и, отчаянно хромая, бросился к Исане:

– Домина!

– Не мне, – слабым голосом сказала она. – Линялый потерял сознание. Он не дышит. Целитель!

Старый центурион кивнул и выскочил из комнаты с такой поспешностью, что она могла повредить его больной ноге. Он кого-то позвал, в коридоре послышался топот ног. Сначала появились стражники, а через минуту они привели молодую женщину в простом белом платье.

Она была на удивление бледной, с почти прозрачной кожей и совсем короткими и тонкими, словно паутина, волосами. Исана не сомневалась, что ее молодость настоящая, а не результат таланта заклинательницы воды, хотя Исана не понимала, почему она так в этом уверена. Темно-карие, почти черные глаза целительницы казались слишком большими для длинного, худого и печального лица. Под ними залегли темные круги от усталости, похожие на синяки, однако девушка двигалась с уверенностью человека, уже пожившего на свете.

Она сразу подошла к Линялому, опустилась рядом с ним на колени и приложила пальцы к его вискам, действуя уверенно, профессионально, но немного устало.

– Домина, – сказала она, сосредоточившись на общении с собственной фурией, – вы можете рассказать, что с ним произошло?

– Он упал, – ответила Исана.

Вернулся Джиральди, взял ее на руки и уложил в постель. Исана испытывала смущение и одновременно благодарность к старому центуриону.

– Он начал говорить с трудом, – продолжала Исана, – потом затрясся. Упал, и у него начались судороги. Сейчас он не дышит, и я не смогла нащупать пульс.

– Как давно это произошло?

– Не больше двух минут назад.

Молодая женщина кивнула:

– Тогда надежда еще есть. – Она крикнула: – Где моя ванна?! – И ее голос разнесся как приказ центуриона на поле боя.

Трое молодых легионеров с кряхтением притащили большую ванну, в которой плескалась вода. Они не успели поставить ее на пол, а целительница уже сорвала с Линялого ремень с мечом, плащ и сапоги. По ее кивку легионеры уложили неподвижное тело в ванну.

Целительница встала на колени рядом и положила руки на голову Линялого.