Джим Батчер – Легионы Калара (страница 51)

Тави понизил голос:

– Если есть, расскажи мне о нем. Я не могу использовать фурий на марше для себя или своей лошади, я не могу ехать в фургоне, чтобы не выглядеть слишком подозрительно, и я не могу выдерживать темп больше нескольких часов. Сломанная нога будет заживать несколько дней – только после этого я смогу нормально ходить.

Макс вздохнул:

– Это безумие.

– Безумие? – спросил Тави. – А у тебя есть идеи получше, Макс? В таком случае сейчас самое время поделиться ими со мной.

Макс снова сокрушенно вздохнул и тихонько пробормотал несколько отборных проклятий.

– Взятка, – наконец сказал он. – Если ты дашь нужным людям денег, то сможешь получить все, что пожелаешь. Так поступают в легионе.

– Ты одолжишь мне денег?

Макс нахмурился:

– Не сейчас. Два дня назад я все проиграл в карты Маркусу.

– Ну ты молодец.

Макс помрачнел еще сильнее.

– А где твои деньги?

– Я ведь платил за ванну каждый день, ты не забыл? Это стоит недешево.

– Вот как.

Тави вложил рукоять небольшого молотка в ладонь Макса:

– Нижняя часть ноги. Мы скажем целителю, что лошадь чего-то испугалась и по моей ноге проехало колесо фургона.

– Тави! – запротестовал Макс. – Ты мой друг. Я не бью молотками друзей.

– Ты наносил мне удары во время тренировок! – возмущенно возразил Тави. – Ты сломал мне запястье!

– Это совсем другое дело, – сказал Макс, словно различие было очевидным. – Тогда я старался для твоего же блага.

Мимо проскакала колонна всадников, позвякивая доспехами и сбруей. Всадники были в отличном настроении, и Тави услышал обрывки грубых шуток, дружеские выпады и веселый смех.

– Разведчики уже выступили, – сказал Тави и кивком показал в сторону колонны. – Авангард уходит. Через минуту мы получим приказ выступать, так что кончай вести себя как старая бабка и сломай мою глупую ногу. Это твой долг.

– Пусть во́роны забирают все долги, – легко сказал Макс. – Ты мой друг, а это намного важнее.

– Так помоги мне, Макс, придет день, и я при помощи камня добавлю разума в твою голову, – сказал Тави. – Можешь не сомневаться, камень будет увесистым. – Он протянул руку к молотку. – Отдай.

Макс с облегчением вернул Тави молоток.

– Хорошо. Послушай, могу спорить, мы найдем какой-нибудь другой способ…

Тави взял молоток из его рук, оперся правой ногой о колесо ближайшего фургона и, пока у него еще оставалась решимость, сильно ударил себя по щиколотке.

Кость сломалась с довольно громким треском.

Боль огнем нахлынула на Тави, и он с огромным трудом сдержался, чтобы не закричать. Все его тело внезапно стало невероятно слабым, словно удар превратил мышцы и сухожилия в воду, и он упал на спину, сжимая раненую конечность.

– Проклятые во́роны и мертвечина! – выругался Макс, а его глаза стали огромными от удивления. – Ты спятил. Зато окончательно!

– Заткнись, – прорычал Тави сквозь стиснутые зубы. – Лучше приведи целителя.

Макс долгую секунду смотрел на него, потом тряхнул головой и недоуменно проговорил:

– Верно. Для чего еще нужны друзья? – Он наклонился, чтобы поднять Тави на руки, как ребенка.

Тави бросил на него свирепый взгляд.

Макс закатил глаза и забросил руку Тави себе на плечо, чтобы тот мог на него опереться.

– А, вот ты где, Антиллар, – раздался ворчливый голос. – Во́роны, почему твоя проклятая центурия выстроилась рядом с Ларусом? – Валиар Маркус остановился, заметив Макса и Тави, и на покрытом шрамами лице ветерана появилась гримаса. – Во́роны, а это еще что такое, Максимус? – Он посмотрел на Тави и отдал ему небрежный салют. – Субтрибун Сципио.

Тави мрачно кивнул Первому копью.

– Я загружал фургон, – сказал он, стараясь сосредоточиться на словах и забыть о боли. – Лошадь чего-то испугалась, колесо наехало мне на ногу.

– Лошадь испугалась, – повторил Маркус.

Он посмотрел на серую лошадь, запряженную в фургон со снаряжением. Она спокойно стояла, опустив голову. Казалось, она спит.

– Мм… – пробормотал Тави и облизнул губы, стараясь придумать, что сказать, но боль мешала ему выдать что-нибудь осмысленное.

Тави посмотрел на Макса.

Макс пожал плечами:

– Я не знаю, что произошло. Проходил мимо и увидел, как он мучается.

– Проходил мимо, – снова повторил Первое копье и бросил на Тави внимательный взгляд. Он сделал два шага, наклонился и поднял молоток. – Испуганная лошадь. Колесо фургона.

Он перевел взгляд с молотка на двух молодых людей.

– Я ничего не видел, – закашлялся Макс.

– Благодарю, – мрачно пробормотал Тави.

– А зачем еще нужны друзья, – сказал Макс.

Валиар Маркус фыркнул:

– Антиллар, поставь свою центурию на положенное ей место и приготовься выступать. – Он посмотрел на Тави. – Сегодня будет отличный денек для марша, – заметил он. – Но я полагаю, что не все придерживаются такого мнения.

– Ну да, центурион, – ответил Тави.

Тот покачал головой и бросил молоток Максу, который ловко поймал его за рукоятку.

– Но сначала стоит отвести субтрибуна к целителю, – заметил Маркус. – А потом забросить это в кузнечный фургон. И разместить своих головастиков, где положено. Я скажу старшему вознице, чтобы он был осторожнее с нервной лошадью, хорошо?

Старая лошадь фыркнула. Тави не знал, что лошади на такое способны.

Макс кивнул и отдал неуклюжий салют Первому копью рукой с молотком. При этом он едва не ударил Тави в висок, и тот в последний момент отпрянул в сторону, чуть не свалив Макса с ног.

Маркус что-то пробормотал себе под нос и ушел.

– Как думаешь, он разгадал твой умный план? – весело спросил Макс.

– Заткнись, Макс. – Тави вздохнул, и они вместе захромали к целителям. – Как ты думаешь, он будет болтать? Если кто-то начнет задавать вопросы, они скоро узнают, что я не владею магией. А мне известен только один такой человек во всей проклятой стране. И мое прикрытие отправится псу под хвост.

– Паршивый из тебя получился шпион, – с гримасой сказал Макс. – Может быть, когда я в следующий раз скажу, что у тебя безумный план…

– Что? Если бы мы из-за тебя не потеряли время, то не попали бы в такое дурацкое положение!

– Ты хочешь пойти к целителям без меня? – прорычал Макс. – Ты уверен, Сципио?

– Уверен, если это избавит меня от твоих жалоб! – заявил Тави.

Макс фыркнул:

– Мне следовало бросить тебя в одно из твоих любимых отхожих мест и оставить там.