Джим Батчер – Горстка чернокнижников (0.1) (страница 1)

Горстка чернокнижников

Американский Запад был не самой несчастной землёй, по которой мне когда-либо приходилось путешествовать - но был к этому очень близок. Именно пейзаж больше всего лишал присутствия духа - бесконечные, пустые равнины, которые не столько простирались, сколько уныло тянулись с различной степенью безнадёжности, с практически полным отсутствием в пределах видимости нормальных деревьев. Характерное для позднего лета солнце опаляло землю, превращая её в дно духового шкафа.

– Канзас начинает меня утомлять, – сказал мой не-конь. – Тут едва хватает рек, чтобы не дать мне умереть.

– Тихо, Карл, – сказала я накену. – Город недалеко - а с ним и чернокнижник. Я бы предпочла, чтобы мы не объявляли о нашем присутствии.

Накен глубоко и преувеличенно вздохнул, отчего заскрипело седло, и стукнул копытом о землю. С белоснежной шерстью и худым, мощным телом высотой в семнадцать ладоней, он был великолепным скакуном - по скорости не уступал быстрейшим смертным лошадям, а по выносливости значительно их превосходил. – Как пожелаешь, Анастасия.

– Страж Люччо, – едко выговорила я ему. – И чем раньше мы поймаем это существо и его хозяина, тем быстрее ты отработаешь свою повинность, и скорее сможешь вернуться к себе на родину.

Накен прижал уши к голове, услышав это напоминание о его обязательстве.

– Не смей на меня злиться, – сказала я ему. – Сам же обещал служить мне верным скакуном, если я смогу удержаться на тебе в течение часа и не упасть. Ты тогда решил, что я не смогу пережить поездку под водой - но едва ли в этом виновата я.

– Хм, – хмыкнул накен, злобно зыркая на меня. – Волшебники. – Однако же утихомирился. Накены были чудовищами-убийцами, но слово всегда держали.

В этот момент мы взошли на вершину чего-то, что можно было назвать «возвышенностью» лишь из великой щедрости, и я обнаружила, что смотрю вниз, на длинную, неглубокую долину, которая просто кишела жизнью. Она вся была покрыта огромным облаком мелкой пыли, под которым скрывался целый улей обшарпанных деревянных зданий, выглядевших так, будто их наскоро соорудила за один вечер команда пьяных возчиков. Также был виден блеск рельсов железной дороги, которые использовали так часто, что они сияли даже сквозь облако пыли. К северу от железной дороги стояло белёное отражение этих зданий - аккуратные улицы и ряды хорошо построенных домов и деловых зданий. Загоны настолько длинные, что смогли бы опоясать некоторые горы, были заполнены маленьким морем скота, который загоняли мужчины, едва отличимые от их лошадей под покрывавшем и всадника, и скакуна слоем пыли. На одной стороне города был одинокий холмик с небольшим числом могильных камней на вершине.

И люди. Голова шла кругом просто от самого числа людей, суетившихся вокруг этого скопления зданий посреди всеми забытой глуши. Я немного посидела, ошарашенная энергичной огромностью этого места, которое выглядело подобным какой-то малоизвестной строфе из Данте - возможно, был такой круг ада в первоначальном варианте поэмы, но потом редактор его вымарал.

Чернокнижник, которого я преследовала, мог сполна воспользоваться такой толпой, из-за чего моя работа становилась во много раз сложнее, чем была минуту назад.

– Итак, – кисло сказал накен. – Это, значит, Додж Сити.

Чернокнижник будет скрываться в той части города, где обитало всякое отребье - такие люди редко находили убежище среди флегматичных, трезвых горожан. Ощущение тревоги, которые они создавали вокруг себя, а также частые странные происшествия, являвшиеся результатом их способностей, заставляли их выделяться подобно кучам навоза на цветущих полях. Но эти же способности, которые в нормальном смертном обществе делали их изгоями, в тени этого общества им помогали.

Я поехала в ту часть города, что была к югу от железной дороги, и остановилась у первого же приличных размеров здания.

– Не дай себя украсть, – посоветовала я Карлу, спешиваясь.

Накен прижал уши к голове, и фыркнул.

Я улыбнулась ему, похлопала его по шее, и накинула его поводья на коновязь, которая была установлена для этой цели рядом с первым зданием, которое, судя по виду, могло поддерживать существование людей, а не просто какого-то сброда. Я сняла лёгкий дастер, который сделал всё возможное для защиты моего платья от погодных условий, аккуратно повесила его на седло, и нацепила себе на пояс мой меч и пистолет.

Я зашла в здание, и обнаружила, что это были бани, совмещённые с борделем. Недолгий разговор с местной мадам вылился в предложение устроиться на работу, которое я вежливо отклонила, предложение принять ванну, которой я бы не смогла насладиться достаточно хорошо, чтобы меня удовлетворить - и указания относительно того, как найти самые злачные притоны головорезов в этом городе.

В первом из них черночнижника не было, как и во втором, но к тому времени, как я ближе к закату добралась до Зала Танцев и Салуна «Длинная Ветвь», я была весьма уверена, что нашла нужного человека.

Я вошла в это заведение, окунувшись в волну умеренно ритмичного топота дюжины женщин, исполнявших на деревянной сцене некое подобие танца под народную музыку, исполняемую несколькими ловкими скрипачами. Бар уже начал заполняться толпой шумных мужиков. Некоторые из них были только что из ванной, но на гораздо большем их числе было больше пыли, чем одежды, а кошельки их были набиты новой монетой.

Но, что важнее, воздух в этом заведении чуть ли не гудел от напряжения. На первый взгляд это было едва заметно - однако когда я вошла, взгляды метнулись к дверям чуть быстрее, чем следовало, и минимум половина мужчин в этом заведении стояли слишком напряжённо и настороженно для пьяных гуляк, празднующих свою жизнь и привалившие деньги.

– Прошу прощения, мэм, – послышался справа голос, когда я вошла.

Я повернулась, и обнаружила там очень высокого, тощего человека, у которого запястья торчали из рукавов его куртки. У него были густые, обвислые усы, шляпа с плоскими полями, звезда помощника шерифа на куртке - и пистолет он носил так, будто это оружие ему подарили сразу после рождения.

Вёл он себя спокойно, голос его был вежливым и дружелюбным... и у него был взгляд хищника - острый, ясный, и готовый в любой миг внезапно разразиться насилием.

– Да? – спросила я.

– В городе действует распоряжение о запрете ношения оружия, мэм, – сказал он. У него был низкий, музыкально резонирующий в его тощей груди голос. Он мне сразу понравился. – Если вы - не блюститель порядка, то вам придётся сдать оружие на время вашего пребывания в городе.

– Я нахожу это распоряжение весьма раздражающим, – сказала я.

В уголках его глаз появились морщинки, а его щёки слегка натянулись. Из-за усов было трудно видеть его губы.

– Будь я столь же миловидной женщиной, как вы, и в таком месте, я бы тоже счёл его весьма раздражающим, – сказал он, – но закон есть закон.

– А что говорится в этом распоряжении о мечах? – спросила я.

– На этот счёт я там ничего не упомню, – сказал помощник шерифа.

Я расстегнула свой пояс, и сняла с него мой пистолет, прямо с кобурой. Протянула ему:

– Полагаю, я могу отдать его вам, Помощник?

Он коснулся края своей шляпы, и забрал пистолет:

– Благодарю, мэм. Могу я узнать ваше имя, чтобы вам потом благополучно вернули оружие обратно?

Я улыбнулась ему:

– Анастасия Люччо.

– Очень приятно, Анастасия, – сказал помощник шерифа. Он с прищуром посмотрел на моё оружие. – Уэбли. Та ещё пушка.

Он сам был немногим выше меня. Я подняла бровь, глядя на него, и улыбнулась:

– А я - та ещё женщина. Уверяю вас, Помощник, я более чем способна с ним обращаться.

Его взгляд сверкнул, показав расслабленность и веселье:

– Что ж. Люди много чего говорят, мэм.

– Когда я закончу здесь мои дела, быть может, мы выйдем за пределы города, и поспорим на двадцать долларов о том, кто из нас метче стреляет.

Он позволил своей голове запрокинуться, и коротко хохотнул:

– Мэм, проиграть в этом споре мне будет исключительно приятно.

Я снова оглядела салун:

– Похоже, сейчас тут поднялось какое-то напряжение, – сказала я. – Могу я узнать, почему?

Законник задумчиво сжал губы, а потом произнёс:

– Вас это особо волновать не должно, мэм. Место это не деликатное, однако мы без благосклонности относимся к любому мужчине, готовому поднять руку на женщину. – В салун вошла пара ковбоев - громко смеявшихся и явно пьяных. Его спокойный взгляд проследил за ними. Он задвинул себе под табуретку мой всё ещё лежавший в кобуре пистолет, и снова коснулся пальцем края своей шляпы. – Весёлого вам вечера.

– Благодарю, Помощник, – сказала я. Затем вышла прямо в центр зала.

Будучи Стражем Белого Совета Волшебников, я много путешествовала, и имела дело с опасными людьми. Мне было комфортно в местах вроде этого, и в местах похуже, хотя я успела заметить, что этим местам редко было комфортно от моего присутствия. Единственные женщины в пределах видимости работали за барной стойкой, в кухне, и на сцене, поэтому я весьма выделялась. Не было особого смысла работать тонко, поэтому я нацепила на нос мои очки цвета бутылочного стекла, сосредоточилась на моих сверхъестественных ощущениях, и начала медленно оглядывать всё заведение.

Энергия, известная как магия, существует в широком спектре, примерно как свет. Как свет может быть расщеплён на цвета с помощью достаточно широкой призмы, так и магическую энергию можно было легче рассмотреть с помощью надлежащих инструментов. Очки давали мне возможность видеть энергию, кружившуюся в этом людном помещении. На неё сильно влияло присутствие человеческих эмоций, и разные цвета собирались вокруг людей согласно их текущему настроению.