Джим Батчер – Боерожденный (страница 8)

Он доносился из офиса Эфирного Флота.

Бенедикт крался по улице. Периферийным зрением он видел безмолвную тень леди Херрингфорд, движущуюся параллельным курсом по соседней улице справа. Слева, на другой стороне, тоже мелькнуло движение — должно быть, Дженсон.

Бенедикт бесшумно скользнул к разбитой парадной двери офиса. Щепки ценной древесины были разбросаны по всему помещению, уставленному в основном столами, картотечными шкафами и стульями. Они тоже были разнесены в щепки, словно какая-то невообразимая сила ворвалась в двери и уничтожила всё внутри, каким-то чудом оставив стены нетронутыми.

Вонь стояла такая, что Бенедикта едва не вырвало. Он подавил тошноту и замер, напряженно прислушиваясь. Одинокая лампа с люмен-кристаллом все еще светилась в углу на полу, лежа на боку и отбрасывая причудливые тени от обломков.

Снова послышался звук падения, будто книга ударилась об пол. Он донесся из открытого проема второй комнаты, позади первой. Дверь в эту комнату сорвалась с верхней петли и покосилась, но на медной табличке четкими, простыми буквами значилось: ГАРОЛЬД УАЙТХОЛЛ.

Бенедикт скорее почувствовал, чем услышал присутствие рядом, чуть в стороне; леди Херрингфорд кивнула ему, когда он оглянулся. Бенедикт указал на себя, а затем на проем со сломанной дверью. Она кивнула.

Он бесшумно двинулся через комнату, осторожно выбирая, куда поставить ногу, чтобы не задеть обломки мебели на полу.

Из кабинета доносился медленный, влажный, скользящий звук.

Бенедикт в полной тишине преодолел последние несколько футов и заглянул внутрь.

Поначалу он не мог понять, что видит. На тканом ковре в центре кабинета — помещения куда более роскошного, чем основной зал, — лежала какая-то масса. Она была из плоти, это он видел, и воняла до Небес. Масса медленно пульсировала, ритмично раздуваясь и сжимаясь.

Бенедикт уставился на нее; инстинкты кричали, что пора драться или бежать, но он подавил их и остался на месте, замерев почти неподвижно.

Масса казалась каким-то узловатым клубком плоти; это было видно. И при одной из пульсаций из серо-фиолетовых колец показался бледный предмет и с глухим стуком упал на ковер.

Это была человеческая бедренная кость.

Бенедикт почувствовал, как расширяются глаза, когда осматривал остальную часть комнаты. Вокруг основания мясистой твари валялось еще больше костей. Таз. Несколько ребер.

И глянцевый черный кожаный курьерский кейс, измазанный слизью, как кости и сама пульсирующая масса.

Бенедикт сглотнул; глаза слезились от едкого запаха в воздухе. Он бесшумно приблизился к кейсу, наклонился и поднял его — и мгновение спустя его пальцы начало жечь.

Бенедикт выронил кейс, как раскаленный уголь, и перевернул ладонь. Кожа уже покраснела и горела, и прямо на глазах у основания одного пальца начал сердито вздуваться волдырь. Кислота.

Бенедикт поморщился и показал руку леди Херрингфорд. Ее глаза расширились при виде ожогов, и Бенедикт мрачно кивнул. Он поднес острую кромку клинка к нижнему краю своего плаща и отрезал лоскут. Пока он это делал, пальцы онемели, словно он отлежал руку во сне; он все еще мог ими двигать, но почти не чувствовал. Он использовал лоскут ткани как прихватку, чтобы поднять кейс, хотя ему приходилось направлять пальцы взглядом, словно это был инструмент, а не часть его тела.

Забрав кейс, он начал медленно и осторожно отступать к двери кабинета.

— Эй! — рявкнул голос Дженсона от входа в здание Флота. — Леди Зазнайка, где наш пижон?

Бенедикт напрягся.

Пульсирующая масса начала разматываться. Один конец выскользнул из колец, и Бенедикт увидел, что это какой-то мясистый червь или слизень. Все его тело меняло форму, превращаясь из плоского в круглое и набирая скорость. Рот... или, по крайней мере, отверстие на одном конце слизнечервя широко раскрылось, обнажив двойные гребни какого-то хитина или рога. Воздух с шумом втягивался и выходил вдоль всего тела твари.

И внезапно ее рот метнулся к Бенедикту.

Бенедикт отскочил в сторону, когда... голова, надо полагать, слизнечервя пронеслась мимо и слепо врезалась в стену.

Леди Херрингфорд отреагировала мгновенно и стремительно. Ее дуэльный клинок ударил как змея, погрузившись в плоть твари на фут, быстро, как игла в ткань. Она выдернула шпагу, и за лезвием потянулся шлейф едкого дыма — защитный воск вскипел и испарился.

Слизнечервь отреагировал на удар: его десятифутовое тело толщиной с две ноги Бенедикта забилось, а хвост слепо хлестнул по ногам Бенедикта. Тот перепрыгнул через него, хотя ботинки чиркнули по склизкому боку твари, и от них тоже повалил вонючий дым.

Леди Херрингфорд наносила удар за ударом, рука ее превратилась в размытое пятно.

— Быстрее! Уходите!

Бенедикт уклонился от кислотного тела твари еще дважды, подгадал момент и прыгнул с места на десять футов, пролетев мимо леди Херрингфорд во внешнюю контору.

Леди Херрингфорд вскрикнула и вонзила клинок с силой обеих рук и всего тела, пробив слизнечервя насквозь и загнав острие в деревянный пол под ним.

Слизнечервь обезумел, извиваясь, бьясь и меняя форму длинного тела, хотя клинок держал его пришпиленным к полу. Из его колец посыпались ошметки трупа, в основном кости, хотя кое-где на них еще висело мясо.

— Гарольд Уайтхолл, я полагаю, — произнес Бенедикт.

Леди Херрингфорд отступила подальше от брызжущей, жгучей слизи, летящей с извивающейся твари, и пробормотала:

— Гниль и прах. Что это, ради всего святого, такое?

Бенедикт покачал головой:

— Никогда не видел ничего подобного. И не слышал. Даже в сказках.

Он оглянулся через плечо: в здание вошли Мэйбелл и Дженсон. Двое других боерожденных уставились на корчащуюся тварь с Поверхности, их лица перекосило от отвращения.

— Фу, — сказала Мэйбелл. — Это... В этом нет ничего приятного. — Она прижала повязку плотнее к носу и рту. — Что за вонь?

— Кислота, — тихо сказал Бенедикт. Он проверил руку. Она все еще двигалась, и к обожженным пальцам начала возвращаться пульсирующая боль. — Не касайтесь слизи.

Дженсон заглянул в кабинет и сказал:

— Ржавчина и гниль. Оно сожрало парня и уже высрало его обратно?

— Не говорите глупостей, — отозвалась леди Херрингфорд. — Очевидно, оно обвилось вокруг него, растворило кислотой до жидкого состояния и впитало через кожу.

— Ой, фу, — скривилась Мэйбелл.

Леди Херрингфорд посмотрела на Бенедикта.

— Эта штука не могла натворить столько бед.

— Нет, она недостаточно велика или сильн... — Он замер, глаза расширились.

— Ну, кейс у тебя, — сказал Дженсон. — Валим. — Он спокойно поднял перчатку, воспламенил кристалл на ладони и послал заряд пылающей энергии в пришпиленное чудовище.

— Нет! — крикнул Бенедикт.

Слизнечервь открыл свои... боже правый, свои рты, по одному на каждом конце, и из них вырвался пронзительный, свистящий визг.

Визг, на который тут же ответили еще по меньшей мере двадцать голосов снаружи здания Флота.

Леди Херрингфорд развернулась к Дженсону, выпуская когти.

— Идиот!

— Ох, гниль и гребаный прах, — выдохнула Мэйбелл, округлив глаза. — Сколько их там?

— Не сейчас! — рявкнул на нее Бенедикт. — Нужно забаррикадировать дверь. Тащите самые большие обломки к входу! Живо!

Бенедикт приступил к исполнению плана: схватил дверь бывшего кабинета Уайтхолла и рывком сорвал ее с петель. Затем прислонил ее к наружному проему, подхватил самый крупный обломок стола, какой только смог найти, и с грохотом вогнал его в основание этой импровизированной баррикады.

— Понял, понял, — бросил Дженсон и последовал его примеру.

— Окна, — скомандовал Бенедикт леди Херрингфорд.

Она кивнула и двинулась вдоль оконных проемов, захлопывая ставни. У одного из окон она замерла, округлив глаза.

— Боже мой.

— Сколько? — спросил Бенедикт, пока они с Дженсоном громоздили сломанную мебель у двери.

— Более чем достаточно, — доложила она. — Десятки, многие десятки. Они лезут изо всех зданий, что видны вокруг.

— О боже, — выдохнула Мэйбелл. — О боже. Я всего лишь украла немного побрякушек и оцарапала того охранника. И теперь я за это умру!

Ставни внезапно задребезжали: рыщущее рыло слизнечервя ткнулось в них снаружи.

— Мэйбелл, — рявкнул Бенедикт. — Проверьте дверь у той стены. Гляньте, нет ли там лестницы.

Боерожденная метнулась через комнату — сумка с сигнальными ракетами подпрыгивала у нее на плече — и проверила.