Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 53)

Стиснув зубы, я приготовил сферический щит, чтобы окружить Баттерса, но хотя щит защитил бы его от падения, он также задержал бы Баттерса внутри, чтобы погасить импульс. Без скейтборда геносква или «костюмы» настигнут жертву за считаные мгновения, мне придется вступить в схватку, чтобы защитить друга, и моя миссия подойдет к печальному завершению.

Значит, так тому и быть. Друзей, даже недоверчивых, монстрам на съедение не бросают.

Но вместо того чтобы упасть на землю и разбиться – или угодить в мой щит и погибнуть вместе со мной, – Баттерс поступил иначе: его просторное пальто полыхнуло оранжевыми искрами и превратилось в огромное вогнутое крыло. Испустив пронзительный хриплый вопль, он замахал руками и ногами, после чего свернулся в клубок, а оранжевое мерцание заключило пальто в упругую сферу, которая отскочила от асфальта и несколько раз перевернулась, выпустив относительно невредимого Баттерса.

Он помчался от геносквы – за что я его не виню – и взлетел по ступеням ближайшего здания – как выяснилось, Чикагского института искусств. Один из «костюмов» прыгнул на Баттерса сзади.

Я выбросил посох вперед, прокричал: «Forzare!» – и ударил летящий «костюм» невидимой силой, перекинув его через плечо Баттерса.

– Проклятье! – рявкнул я как можно искреннее – то есть не слишком. – Покиньте линию огня!

Баттерс ошеломленно оглянулся на меня и поковылял дальше, к бронзовой фигуре льва с северной стороны перед входом в институт. Посмотрел на нее, облизнул губы и что-то прошептал.

Оранжевое свечение хлынуло из подкладки пальто и впиталось в бронзу, подтвердив мои сомнения насчет того, как он проворачивал все эти трюки.

Боб.

Череп Боб бегал на свободе, словно чертов помощник чертова супергероя.

Это Боб снабжал энергией скейтборд. Боб направлял веревки, вылетавшие из рук Баттерса. Боб заставил пальто обеспечить Баттерсу мягкую посадку.

Проклятье! У него здорово получалось.

Ничего удивительного. Хотя Боб был духом, он всегда обладал способностью манипулировать физическими объектами, и пусть раньше обычно проделывал это только с небольшими и легкими предметами вроде любовных романов или собственного черепа, ничто не мешало ему попробовать что-нибудь потяжелее. Я всегда считал, что ему не хватает мотивации.

Однако я неспроста редко выносил Боба из лаборатории. Чтобы получить подобную власть над духом, Баттерсу требовалось непосредственное присутствие Боба-черепа. Он таскал череп с собой, очевидно в рюкзаке, и это означало, что верность Боба столь же хрупка, сколь и способность Баттерса сохранить при себе череп. Страшно подумать, для чего могут использовать моего старого приятеля, если кто-то вроде Никодимуса захватит череп, вместе с многовековым опытом и знаниями Боба.

Разумеется, эти проблемы быстро отошли на второй план, когда я понял, что именно Баттерс приказал духу.

Глаза гигантского бронзового льва вспыхнули оранжевым. Затем, двигаясь точно живая кошка, медный зверь повернул голову ко мне, присел и оглушительно, совершенно по-львиному заревел.

– Вот дерьмо, – сказал я.

– Задержи их! – крикнул Баттерс.

Лев снова взревел.

– Проклятье, Баттерс, – огрызнулся я шепотом. – Я пытаюсь тебе помочь!

После чего несколько тонн бронзового хищника, управляемые интеллектом и волей самого могущественного духа разума, что я когда-либо встречал, свалились мне на голову.

Глава 28

Давненько на меня не бросались чертовы львы, причем в последний раз это был настоящий, из зоопарка. Меня также никогда не пыталось прикончить создание, целиком состоящее из металла, если не считать автомобилей-убийц. И уж по времени эти два события точно не совпадали, так что этот раз можно назвать первым.

В работе это важно. Новые вызовы. Что бы я без них делал?

Если бы не Зимняя мантия, думаю, Боб оторвал бы мне голову. Но я пригнулся, достаточно быстро и достаточно низко, чтобы уклониться от несущейся в мою сторону огромной лапы, и Боб перескочил через меня, с разрушительным энтузиазмом врезавшись в пару «костюмов» Вязальщика. Те разлетелись, будто кегли, бронзовый лев развернулся ко мне, слишком стремительно для такой массивной туши, и приготовился к новому прыжку.

Один из золотисто-оранжевых пылающих львиных глаз, тот, что смотрел в сторону от улицы, на мгновение едва уловимо потускнел.

До Боба дошло.

– Умри, предатель! – пророкотал мой бывший лаборант и снова заревел.

– Осторожно, он свихнулся! – крикнул я ближайшему «костюму», пятясь поближе к нему, пытаясь не дать улыбке расплыться по лицу. – Он порвет нас на куски!

– Гр-р-р! – Боб снова бросился на меня.

Я отпрыгнул в последнюю секунду, чтобы «костюм» не успел заметить Боба. Бронзовый лев врезался в монстра, тот покатился комом переломанных конечностей и ударился о стену Института искусств, разбрызгав прозрачную вязкую слизь. Повреждения физического сосуда оказались слишком сильны, и призванный Вязальщиком дух больше не мог в нем оставаться. С торжествующим ревом лев повернулся к остальным демонам.

– Я его возьму! – крикнул я, нацелил посох на Боба и рявкнул: – Fuego!

Поток чистого огня вырвался из посоха, прошел в нескольких дюймах от свирепствовавшей фигуры льва и поразил еще два «костюма». Те вспыхнули, завывая от ярости и разочарования, а пламя пожирало их физические тела.

Горящие «костюмы» взбешенно кинулись на Боба, и стайный охотничий инстинкт заставил всех прочих тоже сигануть на льва. Боб взревел, весело сверкая глазами, и начал расшвыривать демонов лапами, точно Мистер, играющий с приманками из кошачьей мяты на веревочке.

Я отпрыгнул подальше от воцарившегося хаоса и лихорадочно огляделся, высматривая Баттерса. Проверил место, где видел его в последний раз, но там обнаружилась только пустая пластиковая бутылка от тоника, которую вяло перекатывал по тротуару легкий северный ветерок. Именно в таких бутылках когда-то я хранил свой эликсир.

Баттерса развеяло по ветру. Проклятие, и, похоже, в буквальном смысле. Я давно сварил это зелье, спасшее меня от жабодемона, хотя будь у меня в кармане двадцатка, поставил бы ее против пластинки жвачки на то, что Баттерс воспроизвел мою старую формулу и воспользовался ею, чтобы быстренько скрыться в суматохе.

А суматоха удалась на славу. Взрывы, рев и шум сделали именно то, на что я рассчитывал: привлекли внимание. Пусть влажность приглушила звуки, а рабочие часы давно закончились, но это вовсе не означало, что район вымер. В окнах включался свет. Из соседних зданий выглядывали люди.

В сверхъестественном мире одна из первооснов здравого смысла заключается в том, что не следует связываться со смертными властями. Среднестатистический смертный (что один, что двадцать) не чета серьезному сверхъестественному хищнику. Нисколько не сомневаюсь, что настоящий злодей вроде огромного волосатого монстра, который стоит в тени напротив Института искусств, без раздумий может принять вызов целой толпы смертных и победить. Но в городе вроде Чикаго стычка с людьми означает не драку с парой десятков или сотен смертных. Сражаться придется с тысячами, причем тех, кто владеет боевыми навыками и оружием, а потому может представлять настоящую угрозу.

Люди начали выходить на улицу из кафе и соседней с ним закусочной. Появились мобильные телефоны. И у чикагской полиции имелось не меньше полудюжины постов в радиусе мили от того места, где стоял я.

– Чего ты ждешь? – крикнул я геноскве и ткнул пальцем в ожившую статую. – Помоги мне, здоровяк!

Секунду геносква хмуро смотрел на меня, затем перевел взгляд на беснующегося Боба. Блеснули уродливые желтые клыки, сверкнули налитые злобой глаза, и он медленно исчез, повернувшись и зашагав по улице в ту сторону, куда последний раз направлялся Баттерс.

Сверху налетел порыв ветра, и что-то темное и стремительное пронеслось между мной и огнями высоких зданий, швырнув на улицу множество колеблющихся, мерцающих теней. Прищурившись, я вгляделся в дождь и туман и увидел большую крылатую фигуру, быстро летевшую в ту же сторону.

Вот дерьмо!

Никодимус и Андуриэль поднялись в воздух. Без сомнений, геносква с легкостью выследит Баттерса. Эликсир бегства, если, конечно, он использовал именно его, способен перенести лишь на короткие расстояния, скажем на пару кварталов. Рано или поздно Никодимус заметит Баттерса либо геносква учует след – а у Баттерса больше нет Боба, чтобы гнать скейтборд и прикрывать спину.

Я скрипнул зубами. Мимо пролетела очередная порция «костюмов» Вязальщика, запущенных Бобом, и я рассеянно пригнулся. Инстинкты говорили двигаться дальше, и чем скорее, тем лучше. Я велел им заткнуться. Можно помчаться куда глаза глядят, однако проку в этом никакого. Я улучил момент, чтобы снять Зимнюю мантию с мыслей. В голове прояснилось. Зимний Рыцарь здесь не требовался.

Я подбежал к брошенной бутылке и схватил ее. В этот момент из мокрого тумана посреди улицы возник маленький внедорожник. Водитель резко затормозил, машину немного повело в сторону. В окне показалась голова Кэррин.

– Залезай!

Я помчался к автомобилю, а Кэррин завороженно уставилась на десяток с лишним «костюмов», которые роились вокруг льва, пытаясь опрокинуть его. Гигантское создание с пылающими оранжевыми глазами крутилось и вертелось, будто дервиш, отбиваясь от них.