Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 52)

Она закатила глаза:

– Гарри, я тебя умоляю.

Ну да. Кэррин проработала в полиции Чикаго двадцать лет. Она отыщет меня независимо ни от чего. Я тронул ее плечо, призвал Зиму и побежал, зажав посох в правой руке.

На бегу я чувствовал, как сила Зимней мантии вливается в тело, ощущения и мысли. Демоны Вязальщика неслись за жертвой всей стаей, повинуясь групповому инстинкту; лидеры немного снизили темп, чтобы прибывшие последними могли нагнать своих: лучше нападать на жертву всем скопом.

Я поравнялся с задними «костюмами» и опередил их еще на территории скотобойни. Это меня приободрило. Тормоза. Однако без них не обойтись. Я не смогу выследить Баттерса в одино…

Споткнувшись, я включил в голове таблицу умножения. Я не охотился за Баттерсом. Я защищал его от охотников. И нужно придумать, как сделать это, не переполошив Никодимуса и его компанию и не опозорив Мэб.

Эти рассуждения сильно мешали притоку энергии от Зимней мантии: та просто не понимала, к чему суетиться ради столь жалкой цели.

«Баттерс – мой человек, – мысленно прокричал я, – и мы не позволим этим кретинам убить его, если только я не решу, что так нужно».

Территория и власть – вот вещи, ради которых Зима могла выложиться по полной. Я восстановил равновесие, и мы с «костюмами» высыпали из скотобойни в смесь слякоти, мороси и влажного колючего холода, который на Среднем Западе называется ледяным дождем.

Улица уже покрывалась льдом, не равномерно, а коварными кусками различной плотности: было непросто различить почти прозрачную слякоть, невидимый лед и мокрый асфальт. Свет уличных фонарей радостно отражался от всех поверхностей, и «костюмы» то и дело поскальзывались. Это их тормозило еще сильнее. Я немного сбавил ход, чтобы ступать по наименее скользким местам, доверившись инстинктам мантии.

Баттерс мчался через небольшую гравийную парковку, ярдов на семьдесят опережая преследователей. Я узнал его фигуру и копну темных волос, хотя на нем было длинное развевающееся пальто и плотно набитый рюкзак и он двигался медленнее, чем мог бы. Хмуро нависшее небо, дождь и мокрый снег словно приглушали и приближали звуки, и казалось, будто мы находимся в помещении. Я слышал быстрое, ровное дыхание Баттерса, его выдохи, когда он сбавил темп, приближаясь к улице.

Я надеялся, что он запрыгнет в машину и тут же уедет. Вместо этого он полез в рюкзак и смешно закрутился на месте, пытаясь что-то достать. Попал в пятно света фонаря, и я увидел, как он отстегивает от рюкзака и швыряет на асфальт широкий скейтборд.

– Ты шутишь? – пробормотал я. – Какого черта он тебе нужен?

«Костюмы» тоже его заметили и поддали ходу. Мне уже доводилось видеть, как они двигаются: прыгают, словно пумы. Через несколько секунд Баттерс окажется в зоне их досягаемости.

Баттерс оглянулся, его лицо было бледным, скрытые стеклами очков глаза казались огромными. Он вскочил на скейт, придавая ему ускорение и посылая его вперед. Нащупал короткий ремень в передней части доски, присел на ходу и схватился за него, сосредоточенный, как воднолыжник на старте.

– Давай, давай, давай! – крикнул он.

Брызги оранжевых искр вырвались из-под колес скейтборда, и доска понеслась по пустой улице со скоростью мотоцикла.

На секунду у меня отвисла челюсть – а потом в груди забулькал смех. Похоже, Баттерс снова воспользовался моими старыми заклятиями, само собой, не без помощи Боба-черепа. Это конкретное заклинание ужасно напоминало то, что я сотворил в ходе опрометчивой попытки соорудить чародейскую классику – летающую метлу. Тогда я чуть не погиб и так испугался, что больше не использовал его, пока не разобрался в особенностях аэродинамики. Но мне даже в голову не приходило применить это заклятие к чему-то, что не захочет перевернуть меня на ходу вверх тормашками и не будет врезаться в здания на убийственной скорости. Почему я не использовал чертов велосипед?

Или скейтборд.

Баттерс не обладал силой, без которой нельзя всерьез заниматься чародейством, однако за последние пару лет сотворил несколько полезных магических инструментов, тоже с помощью Боба, и, похоже, у парня обнаружился настоящий талант к созданию магических артефактов. Но черт побери, откуда он брал для них энергию? Таким чародейским игрушкам требовались батареи, однако сил Баттерса хватило бы лишь на самые простые штуки. Так что он использовал в качестве батареи?

Ой. Ой нет!

«Костюмы» возбужденно заголосили и прибавили шаг. Они даже не запыхались и начали срезать путь, перепрыгивая заборы и живые изгороди вокруг соседних зданий. Я не отставал и прыгал через те же заборы. Один «костюм» поскользнулся и врезался в заборную сетку на скорости тридцать миль в час, с умеренно печальными последствиями.

Еще один «костюм» случайно наскочил зубами на конец моего посоха, когда мы вместе перепрыгивали шестифутовую изгородь, и ударился о стену офисного здания, однако было темно, грязно, мокро и снежно, и я не мог точно сказать, что было дальше. Хе-хе.

Когда мы выбрались на следующий перекресток, я увидел, как Баттерс взмахнул рукой. Вновь сверкнули оранжевые искры, на этот раз по прямой линии, какая-то темная нить выскочила из его ладони и обернулась вокруг фонарного столба. Баттерс наклонился в сторону столба, издав пронзительный вопль ужаса и восторга, и при помощи нити заставил скейтборд круто повернуть на девяносто градусов, не снижая скорости. Нить снова сверкнула уютными оранжевыми огоньками и отпустила столб, а доска покатила дальше в северном направлении.

Теперь «костюмы» регулярно испускали охотничьи крики и беспрепятственно неслись по улицам, сохранившим дневное тепло и потому не обледеневшим. Я знал, что к настоящему моменту Вязальщик успел выпустить четыре или пять десятков чертовых монстров, которым хватало мозгов поддерживать контакт и действовать сообща. Оставалось надеяться, что Баттерс сообразит двигаться в одном направлении: каждый поворот даст преследователям возможность маневра, предоставит шанс окружить жертву, как гончие окружают перепуганного зайца.

Он катил по улице, однако ровная поверхность, позволявшая использовать – не могу поверить, что сейчас это скажу, – волшебный скейтборд, также давала преимущество охотникам. Асфальт был по-прежнему теплым, а вечерний трафик до недавнего времени не давал осадкам замерзнуть, поэтому лед еще не появился. Мы с «костюмами» начали сокращать отрыв, и при столь хорошем освещении я не мог помешать им, не рискуя попасться.

Затем случилось то, чего я боялся. Пара «костюмов», может, чуть более спортивнее и стремительнее, чем другие, выскочила из переулка, ориентируясь по крикам товарищей. Они бросились в атаку, а Баттерс заметил их лишь потому, что стоял на доске, выставив левую ногу, и оказался лицом к ним.

Вынужден отдать ему должное: он не запаниковал. Баттерс сунул свободную руку в карман пальто, схватил что-то и швырнул назад, выкрикнув какое-то слово. Стеклянный шарик вспыхнул и разбился об асфальт, выпустив облако густого серого тумана прямо под носом у преследователей.

Два «костюма» влетели в туман, не имея возможности затормозить, пронеслись насквозь… неожиданно сбавили скорость и остановились, осоловело оглядываясь, а Баттерс на своей искрящей доске покатил дальше.

Остальные «костюмы» обогнули облако серого тумана, и замершие товарищи наградили их озадаченными, смущенными взглядами, после чего снова присоединились к погоне, явно пытаясь не отстать. Тут я понял, что это было, и пробежал мимо тумана, истерически похихикивая.

Мысленный туман. Более десяти лет назад один негодяй накрыл облаком чародейского тумана целый магазин «Уолмарт», нарушив работу памяти и затуманив воспоминания последнего часа у всех, кто был внутри. Впоследствии мы с Бобом выяснили механизм действия этого заклятия. Очевидно, Баттерс с черепом придумали, как поместить его в сосуд.

Баттерс пролетел по улице, увернувшись от пары неторопливых автомобилей, дважды воспользовался своей фонарной веревкой и выскочил на Мичиган-авеню, направляясь в центр, где в ледяной дымке ярче всего сияли огнями небоскребы Чикаго.

Демонические «костюмы» притормозили. Города – это не просто улицы и здания, это скопление чистой воли, целеустремленности всех людей, что участвовали в их строительстве, и тех, что посвятили заботе о них свою жизнь. Для существа из Небывальщины место вроде центра Чикаго – что вражеская цитадель, средоточие силы и ужаса. Мордор, так сказать. (Никто не шастает в Мордор без особой на той причины – хотя именно этим все герои книги и занимались.)

Очевидно, городская Петля тоже не слишком впечатлила громил Вязальщика, те продолжили охоту на Баттерса. Они помчались быстрее, сократили отрыв, и секунду казалось, что жертва вот-вот попадется, однако Баттерс метнул второй стеклянный шарик с туманом забывчивости и в нужный момент смешал ряды преследователей. Он испустил крик, в котором испуг смешался с вызовом, и погрозил кулаком монстрам, в смятении спотыкавшимся и врезавшимся друг в друга.

Затем на тротуаре перед кафе возник геносква и швырнул каменный цветочный горшок размером с джакузи Баттерсу под колеса.

У того была целая секунда, чтобы отреагировать, и не было времени объехать преграду. Геносква действовал с холодным, безупречным расчетом. Баттерс сделал единственно возможное в такой ситуации: отпустил ремень скейтборда и подпрыгнул. У него не было защиты и шлема. Одуревшая доска неслась со скоростью тридцать миль в час, и Баттерса ждал холодный асфальт. Будь он в машине с воздушной подушкой, все бы обошлось, но никакой подушки не было.