Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 161)
Я встала, схватила магические жезлы, крепко сжала их, повернулась к двери и сказала:
– Приготовься.
Энди быстро посмотрела в мою сторону:
– К чему?
– Открыть дверь, – сказала я. – А потом закрыть ее за мной.
– Что?
– Закрой глаза. На счет три, – сказала я и слегка согнула колени. – Раз!
Дверь опять задрожала.
– Два!
– Ты рехнулась? – спросила Энди.
– Три! – крикнула я и бросилась к двери, подняв оба жезла.
Энди зажмурилась и распахнула дверь, а я пустила в ход заклинание «Рейв одинокой женщины».
Из жезлов вырвались направляемые моей силой воли свет и звук. Свет был не просто яркой вспышкой, он больше напоминал взрыв маленькой атомной бомбы. А звук походил не на крик и не на грохот небольшого взрыва, даже не на рев пролетающего мимо поезда. Это было все равно что стоять на палубе одного из линкоров времен Второй мировой, когда он давал залп из всех орудий, – такая мощь могла оглушить и сбить с ног.
Я устремилась вперед и вместе со стеной грохота и ослепительного света вырвалась в коридор, по полу которого были раскиданы оглушенные, ошарашенные прислужники фоморов.
И вот тогда я начала грязную игру.
Через несколько секунд прислужники вскочили. Правда, они выглядели немного растерянными и бешено моргали. Чуть поодаль один из них помогал подняться лорду Лягуху, чьи прилизанные волосы были всклокочены, а одежда растрепана. На уродливом лице застыла гримаса ярости.
– Листен, что здесь случилось? – заорал он во всю глотку. Кажется, в тот момент он не очень хорошо слышал.
– Милорд, – сказал Листен. – Думаю, это очередные проделки леди Бродяжки.
– Что? Отвечай громче, дурак!
У Листена дернулась щека. Он снова прокричал ответ.
Лягух зашипел.
– Надоедливая сучка! – прорычал он. – Сломай дверь и принеси мне ее сердце.
– Да, милорд, – сказал Листен, и прислужники в свитерах снова сгрудились у комнаты номер восемь.
Они не взяли никаких инструментов, в которых, однако, не было надобности. Трое прислужников начали пинать ногами дверь, вбивая каблуки своих ботинок в дерево. Спустя три удара на двери появились трещины, и она застонала. Спустя пять ударов дверь сломалась и повисла на петлях.
– Убейте ее! – рявкнул лорд Лягух, подходя к выбитой двери. – Убейте ее!
Все, за исключением двух прислужников, ринулись в комнату.
Я наблюдала за происходившим из-под вновь созданного покрова, и, когда они вошли внутрь через сломанную дверь, решила, что пора развеять иллюзию. Серебряная цифра «восемь» на двери расплылась и превратилась в цифру «шесть».
Лорд Лягух внезапно осознал, что случилось, и выпучил глаза.
Один из прислужников вылетел из комнаты номер шесть, врезался в противоположную стену, обмяк и сполз на пол, словно тряпичная кукла. На потрескавшемся мраморе остались отпечаток тела и пятна свежей крови.
Из-за сломанной двери возник вампир Томас Рейт и сказал:
– Ты Листен, верно? Ого! Кажется, твои клоуны вломились не в ту комнату!
– Мы ошиблись, – согласился Листен.
– Да. Это уж точно, вы ошиблись.
Из комнаты послышались треск и удары.
Лорд Лягух зашипел и повернул свою тяжелую голову на длинной шее.
– Ах ты, стерва ободранная! – зашипел он. – Я знаю, что ты здесь!
На этот раз я точно знала, как бы поступил на моем месте Гарри. Я подняла свой ультразвуковой жезл и окликнула Лягуха из дальнего конца коридора.
– Привет, лягушонок! А это очень сложно – выглядеть киношным злодеем? Или у тебя все выходит само собой?
– Как ты смеешь издеваться надо мной? – оскалился фомор и швырнул через весь коридор закрученный штопором луч темно-зеленой энергии, которая с шипением опаляла стены, пока не столкнулась с дверями. Послышались клокотание и потрескивание, зеленые лучи поползли по поверхности дверей, складываясь в нечто вроде рыболовной сети.
– Трудно заниматься чем-то еще, когда у тебя такая рожа, – сказала я, на этот раз оказавшись совсем рядом с ним. – Ты убил тех девушек или они покончили с собой, когда увидели тебя без одежды?
Фомор заревел и ударил по воздуху. Затем он прищурился, что-то забормотал и принялся чертить своими лопатообразными пальцами сложные узоры. Я тут же почувствовала исходившую от него энергию и поняла, что он пытается распутать мой покров. Но в эту игру мы с тетушкой Леа играли несколько месяцев.
А вот лорд Лягух с нами не играл.
Когда его нити поисковой магии стали расползаться во все стороны, я послала частичку своей энергии, которая легко коснулась их и направила в обход того пространства, которое окутывал мой покров. Я не могла допустить, чтобы он обнаружил меня. По крайней мере, таким способом. Он не слишком задумывался над тем, что делал, и если бы я не стала поощрять его мыслительный процесс, то, возможно, одурачила бы этого олуха.
Но я не могла позволить, чтобы он все бросил и ушел. Поэтому, удостоверившись, что мне удалось нарушить его поисковые чары, я снова воспользовалась ультразвуковым жезлом, теперь уже над его головой.
– Такие штуки не для любителей. Ты точно не хочешь отсидеться в каком-нибудь тихом местечке, пока Листен не разберется во всем?
Лорд Лягух поднял голову и прищурился. Он вскинул руку, быстро прошипел какое-то слово, и из его пальцев вылетел сноп пламени, окутавший потолок у него над головой.
Через две секунды сработала пожарная сигнализация, а еще через две включилась система пожаротушения. Но когда лившаяся с потолка вода начала разрушать мой покров, я вернулась к двери в комнату номер восемь. Магия – это энергия, существующая по своим законам. Один из этих законов гласит, что вода уничтожает активные магические структуры, и мой покров начал плавиться, словно был сделан из сахарной ваты.
– Ха! – бросил фомор, заметив меня, и швырнул в мою сторону пучок голубовато-зеленых лучей. Я упала ничком на пол, и лучи пролетели надо мной, врезавшись в дверь. Перекатившись на спину, я успела создать щит против второй и третьей атак. С внешними щитами у меня были проблемы, но чары фомора представляли собой сгустки чистой энергии, и справиться с ними оказалось не так сложно. Я отражала вспышки справа и слева; попадая в стены, они откалывали от них куски размером с кирпич.
Глаза лорда Лягуха стали еще более крупными и свирепыми, когда он понял, что промахнулся.
– Смертная корова!
Каково?! Мне было обидно слышать это. Возможно, я мелочная, несерьезная и слабохарактерная девица, раз оскорбительное высказывание Лягуха о моей внешности задело меня сильнее его смертоносных атак.
– Корова?! – прорычала я, начав промокать. – Да я отпадно выгляжу в этом платье!
Я бросила один из жезлов и вытянула ладонь в сторону фомора, послав невидимый разряд чистой памяти, который сузила и сфокусировала с помощью магии: вышло подобие света, проходящего через увеличительное стекло. Иногда ты чуть ли не полностью забываешь самые болезненные для тебя вещи – например, я почти не помнила, как получила огнестрельное ранение в ногу. Когда в меня только выстрелили, боль казалась не очень сильной, поскольку мое внимание было сосредоточено на другом. Я почувствовала удивление, потом онемение, а позже меня погрузили на вертолет и стали обрабатывать рану, и вот тогда стало очень больно. Пулю извлекли хирургическими щипцами, затем очистили рану каким-то раствором, от которого ужасно жгло кожу, а когда ногу туго забинтовали, она так сильно болела, что я приготовилась отдать концы.
И все это я передала лорду Лягуху, сконцентрировав все свои силы.
Фомор соткал щит против моей атаки, но, думаю, он не привык иметь дело с таким неосязаемым оружием, как воспоминания. И хотя падавшая с потолка вода ослабила мою магию, я почувствовала, как она прорвалась сквозь его защиту и достигла цели. Лягух пронзительно завизжал, покачнулся и тяжело привалился к стене, сжимая руками свою ногу.
– Убейте ее! – прокричал он визгливым голосом. – Убейте ее, убейте, убейте!
Оставшиеся двое прислужников кинулись ко мне из коридора. Из-за недавних атак, в особенности последней, меня накрыла волна усталости, едва не прижав к полу, но все же я поднялась, доковыляла до двери восьмой комнаты и начала молотить по ней кулаком.
– Энди! Энди! Энди, впусти меня…
Дверь резко распахнулась, и я ввалилась в комнату, где, прижав ноги к груди, приняла позу эмбриона. Энди захлопнула за мной дверь и заперла ее на замок.
– Молли, что, черт побери, происходит? – спросила она. Энди была мокрой, как и все остальное, что находилось в комнате, включая фоморскую бомбу.
Я встала и, пошатываясь, направилась к бомбе.
– Я не смогла бы снять покров, окутывавший бомбу, – ответила я, тяжело дыша. – У нас не было времени устроить пожар, да у меня и не хватило бы сил, чтобы вызвать пожарную тревогу. Пришлось использовать Лягуха.
Дверь задрожала под мощными ударами прислужников.
– Задержи их, – сказала я Энди. – А я пока обезврежу бомбу.
– Ты сможешь это сделать? – спросила Энди.