Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 160)

Это было высокое, изможденное существо, которое тем не менее не казалось худым. Ладони и ступни выглядели слишком большими, а живот – надутым, словно он проглотил баскетбольный мяч. Брыли отвисали, нижняя челюсть распухла, как если бы он болел свинкой. Губы тоже были толстыми, слишком толстыми и как будто резиновыми. Тонкие редкие волосы напоминали выброшенные на берег пучки водорослей. В целом он смахивал на нескладную ядовитую лягушку. К тому же он был совершенно голым, не считая наброшенного на плечи покрывала. Фу!

За его спиной на полу лежали три обнаженные женщины. Они были мертвы. У каждой на горле виднелись синевато-фиолетовые кровоподтеки, застывшие глаза остекленели.

При появлении фомора прислужники в свитерах подобострастно упали на пол, а Листен лишь преклонил колено.

– Он здесь? – спросил фомор.

– Да, милорд, – ответил Листен, – вместе с двумя телохранителями.

Фомор коротко, хрипло рассмеялся и потер руки с кривыми пальцами.

– Смертный выскочка! Называет себя бароном. Он заплатит за то, что сделал с моим братом.

– Да, милорд.

– Никто, кроме меня, не имеет права убивать членов моей семьи.

– Разумеется, милорд.

– Принесите мне раковину.

Листен поклонился и кивнул трем прислужникам. Те поспешили к другой двери и вынесли из нее устричную раковину, весившую, наверное, не меньше полутонны. Штуковина отличалась просто монструозными размерами, ее покрывали кораллы, или ракушки, или что там растет на днищах кораблей. В ширину она была около семи футов. Прислужники положили раковину на пол, посреди комнаты.

Фомор подошел к раковине, дотронулся до нее рукой и тихо пробормотал какое-то слово. В то же мгновение от всей ее поверхности начал исходить свет. Лучи извивались и переплетались, складываясь в узоры или, может быть, буквы неизвестного мне алфавита. Фомор какое-то время стоял над раковиной, вытянув вперед руку, сощурив выпуклые глаза и говоря что-то на свистящем и булькающем языке.

Я понятия не имела, что он делал, но вокруг него перемещалось мощное энергетическое поле. Я чувствовала, как оно охватывает все пространство комнаты. Казалось, что воздух сгущается, дышать становилось все труднее.

– Милорд? – внезапно спросил Листен. – Что вы делаете?

– Готовлю подарок для наших новых союзников, что же еще? – ответил Фомор. – Мне вряд ли удастся уничтожить свартальвов вместе со всеми остальными. По крайней мере, пока.

– Это идет вразрез с планами Императрицы.

– Императрица, – возмущенно бросил фомор, – сказала, что я не должен причинять вред нашим новым союзникам. Но не обмолвилась ни словом о тех жалких отбросах, которые придут на их праздник.

– Свартальвы дорожат своей честью, – напомнил Листен. – Вы опозорите их, если навредите тем, кто явился к ним в гости, милорд. Это может разрушить наш альянс.

Фомор сплюнул. Сгусток желтой слизи шлепнулся на мраморный пол у ног Листена, тут же зашипев и зашкворчав.

– Как только договор подпишут, дело будет сделано. Мой подарок вручат сразу после этого. Я пощажу их жалкие жизни. А если все остальные отбросы восстанут против свартальвов, им останется одно: обратиться за поддержкой к нам. – Он усмехнулся. – Не бойся, Листен, я не настолько глуп, чтобы уничтожить одного из особенных питомцев Императрицы. Даже случайно. Ты останешься в живых, и твои друзья тоже.

Я вдруг поняла, какая энергия накапливалась в гигантской раковине на полу, и у меня едва не остановилось сердце.

Да чтоб вас!

Лорд Лягух изготовил бомбу!

И она лежала прямо передо мной.

– Моя жизнь принадлежит моим хозяевам, милорд, они вправе распоряжаться ею по своему усмотрению, – сказал Листен. – Будут еще распоряжения?

– Перед уходом постарайтесь забрать как можно больше сокровищ с трупов.

Листен поклонился:

– Как вы думаете, насколько действенным будет ваш подарок?

– Тот, который я сделал для Красной Коллегии в Конго, оказался достаточно смертоносным, – с самодовольным видом заявил лорд Лягух.

Мое сердце забилось быстрее. Во время войны с Белым Советом Красная Коллегия использовала какой-то нервно-паралитический газ в больнице, где лежали раненые чародеи. Тогда погибли десятки тысяч людей – в городе, не таком большом и густонаселенном, как Чикаго.

Мои босые ноги вдруг похолодели и будто уменьшились в размерах.

Лорд Лягух хмыкнул и пошевелил пальцами. Бомба тут же исчезла под покровом, который оказался не хуже моего. Фомор, улыбаясь, резко опустил руку.

– Принесите мои одеяния.

Прислужники поспешили одеть лорда Лягуха едва ли не в самые крикливые одежды за всю историю моды. Множество цветов сливались в узор, напоминавший рябь на воде, но в их расположении не было никакой последовательности, и они совершенно не сочетались друг с другом. Одежду украшали жемчужины, некоторые – размером с круглые жвачки, что продаются в супермаркетах. На голову повелителя водрузили похожий на корону венец, после чего он вместе со свитой направился к двери.

Я сидела на корточках поодаль от нее, прижимаясь к мини-бару, Энди была рядом, под моим покровом. Лорд Лягух прошел мимо меня. Прислужники шагали за ним, выстроившись по двое, точно и слаженно. Но вот один из тех, кто шел в замыкающей паре, остановился и положил руку на дверь.

Это был Листен.

Он медленно осмотрел комнату и нахмурился.

– Что такое? – спросил один из его приятелей.

– Ты чувствуешь запах? – спросил Листен.

– Какой?

– Духов.

Вот дерьмо!

Я закрыла глаза и лихорадочно сосредоточилась на внушении, добавляя к нему нити тревожности и стараясь сделать его настолько тонким, чтобы Листен ничего не заметил.

Через мгновение другой прислужник сказал:

– Я никогда не любил духи. Не надо отставать от повелителя.

Листен немного помедлил, затем кивнул и вышел за дверь.

– Молли! – голос Жюстины довольно четко прозвучал из кристалла, спрятанного у меня в корсаже. – Пару минут назад мисс Гард заволновалась и вывела отсюда Марконе. Охрана мобилизовалась.

Иногда мне кажется, что в моей жизни все вечно идет наперекосяк.

Листен тут же бросился обратно, но Энди оказалась проворнее. Она одним прыжком преодолела расстояние в десять футов, налетела на дверь и захлопнула ее, навалившись всем телом. Через долю секунды Энди снова превратилась в обнаженную девушку. Прижав дверь, она нащупала замок и быстро закрыла его.

Я выудила кристалл и проговорила:

– В здании бомба, в гостевом крыле. Повторяю, бомба в гостевом крыле, в люксе посла фоморов. Найди Этри или еще кого-нибудь из свартальвов и скажи, что фомор собирается убить их гостей.

– О боже! – воскликнула Жюстина.

– Вот черт! – подхватил Баттерс.

Что-то тяжелое по ту сторону двери стремительно ударило в нее, и она задрожала. Энди отлетела на несколько дюймов, но быстро подскочила к двери и прижалась к ней плечом.

– Молли!

В подобных случаях паника гибельна. Мне хотелось кричать и бегать по кругу, но вместо этого я закрыла глаза, сбрасывая покров, и вздохнула, медленно и глубоко, пытаясь собраться с мыслями.

Первое: если Лягуху и его прислужникам удастся проникнуть в комнату, они нас убьют. В номере и так лежит как минимум четыре трупа. Почему бы не добавить еще парочку? Учитывая все обстоятельства, вполне возможно, что им это удастся. Поэтому главное сейчас – не пускать их в комнату. По крайней мере, пока свартальвы не разберутся со всем этим.

Второе: бомба. Если она взорвется и выпустит нервно-паралитический газ вроде того, который Красная Коллегия использовала в Африке, жертвы могут исчисляться сотнями тысяч. Среди них окажутся Энди, Томас и Жюстина, а также Баттерс и Марси, которые ждут в машине. Бомбу нужно обезвредить или увезти в безопасное место. А для этого она не должна оставаться невидимой.

И третье: спасти Томаса. Нельзя забывать о нашей миссии, какими бы сложными ни были обстоятельства.

Дверь снова загрохотала.

– Молли! – крикнула Энди, чей голос от страха стал пронзительным и задрожал.

– Черт! – зарычала я. – Как бы на моем месте поступил Гарри?

Если бы Гарри был здесь, он удержал бы дверь, не позволив ей открыться. Его магические способности были сродни супергеройской сверхсиле, когда требовалось создать мощный энергетический поток. Я уверена, что он смог бы остановить даже несущийся поезд. Или, по крайней мере, фуру. Но у меня были сложности с физическим воздействием.

Однажды Гарри сказал мне, что, когда проблема одна, все однозначно. Но если проблем несколько, то и решений может быть несколько.