Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 123)

Поэтому мы вместе раскурили сигару стоимостью в тридцать долларов, которую я принес с собой, съели приготовленные мной сморы[25], запивая их кока-колой из одинаковых пластиковых бутылок, приобретенных мной заблаговременно. Когда мы закончили трапезу, от костра остались лишь тлеющие угли, но меня это даже устраивало: я знал, что Речным Плечам тоже будет спокойнее в почти полной темноте. Я не переживал из-за того, что угощение пришлось обеспечить мне. Речным Плечам было бы труднее достать его, и, возможно, нам пришлось бы курить, есть и пить что-нибудь не такое приятное и вкусное.

К тому же мои старания были не напрасными. Лесные люди появились здесь задолго до начала золотой лихорадки девятнадцатого века, и недостатка в средствах они не испытывали. В прошлый раз Речные Плечи заплатил за мои услуги золотым самородком размером с мячик для гольфа.

– Твои друзья, – сказал он, кивнув в ту сторону, куда убежали исследователи, – они вернутся?

– Уж точно не раньше рассвета, – ответил я. – Они решили, что ты поймал меня.

В груди Речных Плеч заклокотал звук, который одновременно был и смехом, и выражением легкого возмущения.

– Мой народ и без того обвиняют во всевозможных грехах.

– Если хочешь восстановить вашу репутацию, только скажи, и я отведу тебя на шоу Ларри Фоулера.

От моих слов его передернуло. Учитывая размеры Речных Плеч, это было мощное содрогание.

– Телевизор разлагает мозг тех, кто его смотрит. А что происходит с теми, кто там работает, я даже знать не хочу.

Я усмехнулся.

– Понимаю тебя, – сказал я. – Как бы то ни было, я пришел.

– Да, ты пришел, – подтвердил он и нахмурился, что выглядело пугающе. Я ничего не сказал. Лесных людей не стоит торопить. В сравнении с обычными людьми они проявляют чуть ли не инопланетное терпение, и я понимал, что по меркам Речных Плеч наша встреча проходит с неуместной поспешностью. Наконец он сделал большой глоток из бутылки колы, казавшейся крошечной в его ладони, и вздохнул. – Возникла проблема с моим сыном. Опять.

Я тоже отхлебнул колы и кивнул, выдержал небольшую паузу, после чего ответил:

– Когда я видел Ирвина в последний раз, с ним все было хорошо, он сильный парень.

За каждой репликой следовала задумчивая пауза.

– Он заболел.

– Дети иногда болеют.

– Только не дети Лесных людей.

– Что, вы никогда не болеете?

– Никогда. И я не буду цитировать Гилберта и Салливана[26].

– Песни у них были глупые, но милые.

Речные Плечи кивнул в знак согласия:

– Верно.

– Что ты мне можешь рассказать о болезни сына?

– Его мать говорит, что школьный врач сказал ей о болезни под названием мо-нук.

– Мононуклеоз, – уточнил я. – Распространенное заболевание. Но неопасное.

– Болезнь не может коснуться того, кто рожден от одного из Лесных людей, – проворчал Речные Плечи.

– Даже если только один из родителей принадлежит к твоему народу?

– Верно. Похоже, здесь есть что-то еще. Я переживаю за Ирвина.

Костер в последний раз издал треск, легкая вспышка пламени ясно осветила Речные Плечи. На его лице с грубыми чертами лежала та же печать тревоги, которую я множество раз видел у своих клиентов.

– Он до сих пор не знает про тебя?

Великан слегка поерзал, будто смутился.

– Ваше общество кажется мне иррациональным и непонятным. Но это даже хорошо. Когда все одинаковое, это скучно.

Я на мгновение задумался, после чего спросил:

– Ты считаешь, что у него и без этого хватает проблем?

Речные Плечи развел руками, словно показывая, что именно так и обстояло дело. Я кивнул и, поразмыслив, сказал:

– Мы не такие уж и разные. Даже у моих соплеменников мальчики скучают по своим отцам.

– Голос из телефона – это не отец, – возразил он.

– Но это лучше, чем ничего. Видишь ли, я жил с отцом и без него. С ним было лучше.

Пауза затянулась слишком долго.

– Всему свое время, – очень тихо произнес он. – Пока что я переживаю за его здоровье. Я не могу сам помочь ему и поговорил с его матерью. Мы решили обратиться к тому, кому доверяем, чтобы он разобрался в происходящем.

Мне не нравилось, что Речные Плечи не хочет говорить со своим сыном, но это не имело значения. Он нанял меня не ради советов, как воспитывать ребенка, тем более что в этой области у меня не было опыта. Ему требовалось, чтобы я позаботился о парне. И я должен был сделать все возможное, чтобы помочь ему.

– Где найти Ирвина?

– В Чикаго, – ответил он. – В Академии Святого Марка для одаренных и талантливых.

– Школа-интернат. Знаю. – Я допил колу и встал. – Буду рад еще раз помочь Лесным людям.

Вставая, великан в точности повторил мои действия.

– Гонорар уже перевели тебе на счет. Утром его мать оформит на тебя проверенность.

Я не сразу понял, что он имеет в виду: Речные Плечи неважно разбирался в реалиях мира смертных.

– Оформит доверенность, – поправил я.

– Точно, – согласился он.

– Передай ей привет от меня.

– Обязательно, – пообещал он и дотронулся кончиками толстых пальцев до своей могучей груди.

Я тоже прижал кончики пальцев к тому месту, где находилось мое сердце, и кивнул клиенту:

– Завтра утром приступлю к работе.

Остаток ночи я потратил на то, чтобы вернуться в Чикаго, добраться до своей квартиры и переодеться в костюм. Я не очень люблю деловые костюмы. Начнем с того, что человек баскетбольного роста не купит их в обычном магазине. К тому же они мне просто не нравятся. Но костюмы служат отличной маскировкой, когда нужно, чтобы тебя принимали за серьезного и ответственного человека. Итак, я надел серый костюм, белоснежную рубашку с пристегивающимся галстуком и направился в школу.

Академия Святого Марка находилась в пригороде к северу от Чикаго. Там учились отпрыски видных горожан, у школы имелась небольшая охранная компания. Ворота из кованого железа, кирпичные стены, древние деревья, плющ. На территории располагалось множество строений, точно это был студенческий кампус, только в миниатюре, и среди них, разумеется, отдельный административный корпус. Туда я и направился.

С четверть часа я потратил на вежливые уговоры дамы из секретариата, упрашивая ее принять факс с доверенностью на мое имя от матери Ирвина – археолога, которая была в экспедиции где-то на просторах Канады. Доверенность содержала описание моей внешности, кроме того, я предъявил удостоверение личности и лицензию частного детектива. Еще полчаса я потратил на ожидание декана – доктора Фабио.

– Доктор Фабио, – сказал я, мужественно сдерживая улыбку.

Фабио даже не предложил мне сесть. Это был мужчина средних лет с суровой, но приятной наружностью. Судя по его лицу, он отнесся ко мне крайне неодобрительно, даже несмотря на костюм.

– Сын мисс Паундер находится в нашем медпункте, за ним ухаживает высококвалифицированная медсестра, три раза в неделю его осматривает врач, – сказал доктор Фабио, когда я объяснил цель моего визита. – Можете не сомневаться, о нем хорошо заботятся.

– Вы должны развеять не мои сомнения, – возразил я, – а сомнения его матери.

– В таком случае вам больше нечего здесь делать.

Я покачал головой:

– Мне нужно встретиться с ним, доктор.

– Я не вижу необходимости вмешиваться в процесс лечения Ирвина, а также в деятельность нашей академии, мистер Дрезден, – ответил Фабио. – Мало где в мире обучение ведется с такой интенсивностью. От студентов требуются большая сосредоточенность и высокая мотивация.