Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 122)

Юные Стражи встали и вышли из комнаты. Остались только Маккензи и Ульяна. Они подошли ко мне.

– Коммандер, – сказал Маккензи. – Эта девочка, Кэт… Большинство одаренных смертных обладают лишь одним талантом. Она же продемонстрировала как минимум два.

– Я знаю, – согласился я.

– Таланты этой девочки, – заметила Ульяна, – стали следствием психологической травмы и страха. И это тревожный сигнал: в будущем она может стать колдуньей.

– Ага, – сказал я. Мои таланты проявили себя в похожих обстоятельствах. – Я уже слышал это однажды.

– Значит… она находится под наблюдением? – спросила Ульяна.

– Время от времени я навещаю ее, – ответил я.

– Бедняжка, – проговорил Маккензи. – Что мы можем сделать?

Я развел руками.

– Наш мир несовершенен, Стражи. Будем поступать, как всегда. – Я криво усмехнулся. – Делать все, что в наших силах.

Оба опустили глаза с хмурым, встревоженным видом – они переживали за девочку, пока еще не знавшую, что может ожидать ее.

Отлично.

Урок не прошел впустую.

– Ладно, ребята, – сказал я. – Пойдемте в «Бургер-кинг»?

Оба заметно оживились, хотя Ульяна, кажется, ничего не знала об олимпийской вершине фастфуда и не особенно обрадовалась, услышав священное название. Мы вышли вместе.

Будем делать все, что в наших силах.

Я был подростком-бигфутом

Действие рассказа происходит в то же самое время, что и события романа «Барабаны зомби», входящего в основной цикл «Архивов Дрездена». Я написал его вместе с еще двумя рассказами, чтобы исправить несправедливость по отношению к бигфуту, который почти не был представлен в моих книгах. Рассказ стоило написать только ради этого.

Но кроме того, мне хотелось создать нечто большее, чем боевичок с набором эффектных сражений (довольно точное определение для некоторых моих рассказов). Поэтому я придумал историю, где мотивы персонажей, возможно, менее зловещи, чем обычно, и чуть более человечны по сравнению со стандартной схемой – «нападающий против защищающегося». Дрезден сталкивается с проблемой, которую нельзя решить путем прямого столкновения с агрессором.

Кроме того, я хотел вывести подросшего Ирвина и, главное, показать, как Дрезден повлиял на его жизнь. Мысль о том, что последствия наших поступков влияют на наше будущее, пронизывает все «Архивы Дрездена». Всем нам приходится пожинать плоды страшных ошибок и великих озарений.

Временами профессиональный долг чародея зовет меня на лоно природы. Тем вечером я оказался в лесах на севере Висконсина с разношерстной компанией исследователей, энтузиастов, ну и… задротов.

– Даже не знаю, приятель, – сказал тощий парень по имени Нэш. – Повтори еще раз, как его зовут?

Я ворошил палкой хворост в небольшом костре, который развел сам, и делал вид, будто не замечаю, что они стоят меньше чем в десяти футах от меня. Из лесу доносились привычные для этих мест звуки. Стемнело примерно полчаса назад.

– Гарри Дрезден, – сказал Гэри, пухлый паренек, на поясе у которого висели мобильник, GPS-навигатор и какое-то устройство для видеоигр, – типа экстрасенс или что-то вроде этого. – Его пальцы ловко скользили по экрану прибора, который сейчас называют смартфоном, «умным телефоном». Черт, возможно, эти дурацкие штуковины и вправду умнее меня. – Вроде как несколько раз помогал чикагским полицейским. Я поискал бы инфу в интернете, но сигнала тут нет.

– Экстрасенс? – переспросил Нэш. – И кто воспримет наше исследование всерьез, если мы будем проводить время в обществе таких психов?

Гэри пожал плечами:

– Кажется, это знакомый доктора Синор.

Однажды прекрасным летним вечером в загородном парке доктора Синор чуть не сожрал огр, но благодаря мне она осталась целой и невредимой. Как и большинство людей, соприкоснувшихся со сверхъестественным, она быстро смирилась с новой для себя реальностью и в свободное время стала принимать участие в замечательных вылазках, вроде этих поисков бигфута.

– Джентльмены, – нетерпеливо сказала Синор, коренастая, суровая, с седыми волосами, привыкшая всегда держать спину прямо. – Если вы поможете мне подключить колонки, возможно, нам удастся пару раз передать вызов до наступления рассвета.

Гэри и Нэш поспешили на край освещенного костром участка и стали возиться с оборудованием, которое привезли исследователи. Их было с полдюжины, все занимались размещением фотоловушек и колонок для передачи посланий, оставляли пахучие метки и подключали звукозаписывающие устройства.

Я извлек из кармана сэндвич и начал его жевать не спеша – торопиться было некуда.

Если кто-то из вас не знает, по ночам в лесу совсем темно. Иногда тьма бывает просто непроглядной. В ту ночь луны не было, а свет от звезд почти не проникал сквозь полог из ветвей лиственных и хвойных деревьев. Единственными источниками света были мой костер и фонарики в руках исследователей.

Оборудование работало не очень хорошо – отчасти, возможно, по моей вине. Современные технологии часто выходят из строя в присутствии обладателей магического дара. В течение часа не произошло ровным счетом ничего, слышались только шлепки – вокруг было полно комаров – да шум помех из колонок.

Наконец исследователи вышли в Интернет и приступили к своим привычным делам. Они пропустили через колонки крики приматов, после чего добросовестно записали все звуки, раздававшиеся в лесу. Затем все пять колонок сломались. Исследователи не стали сдаваться и занялись их починкой. В конце концов, Гэри попытался постучать по дереву – принялся колотить по стволам деревьев палкой и прислушиваться, не ответит ли ему кто-нибудь.

Я относился к доктору Синор с симпатией, но договорился, что буду участвовать в этой экспедиции только как сторонний наблюдатель и не приму участия в деятельности ее команды. Мне показалось, что затея с поисками бигфута плохо подготовлена. Конечно, я смотрю на вещи иначе, чем не-чародеи, но вот так врываться в лес и пытаться найти большое, очень сильное существо, сознательно передавая призывы к схватке за территорию (или даже к спариванию), – все это выглядело… не совсем разумным.

Если никакого бигфута нет, это нестрашно. Но если вы стоите и кричите: «Давай, покажись!», а потом действительно находите бигфута?

Или, хуже того, он находит вас?

А то и еще веселее – вы кричите: «Возьми меня, малыш!», и он вас находит. Что тогда?

Может, дело во мне? И я просто сошел с ума? Или все это действительно могло привести к неприятностям?

Как бы то ни было, я по-прежнему поддерживал огонь в костре, а разнообразная научно-исследовательская деятельность, целесообразность которой вызывала много вопросов, продолжалась. Дело затянулось далеко за полночь. Затем я поднял взгляд и увидел массивную фигуру. Существо стояло среди деревьев, на краю поляны, куда не попадали отблески моего гаснущего костра.

В девяносто девяти процентах случаев меня можно назвать высоким, но с этим парнем мне было не сравниться. Я был ему разве что по ключицу – правда, для начала следовало определить, где у него ключицы: все тело покрывала густая, косматая шерсть темно-бурого цвета. Однако она была недостаточно длинной, чтобы полностью скрыть могучие мускулы, а также пугавшие своей простотой пропорции громадного туловища, немного отличавшиеся от человеческих. Лицо было широким и грубым, с низкими надбровными дугами, так что вместо глаз виднелись лишь огоньки отраженного света.

Но главное, благодаря размерам от этой махины исходило ощущение невероятной силы, способной напугать даже тех, кому доводилось сталкиваться с крупными существами. Страх – естественная реакция на то, что намного превосходит тебя размерами: человеческий мозг тут же начинает чувствовать угрозу. Ведь большое – значит опасное.

Прошло секунд пятнадцать, прежде чем первый исследователь – кажется, его звали Гэри, – заметил бигфута и тихо вскрикнул. Краем глаза я увидел, что все повернулись к массивной фигуре, стоявшей неподалеку от костра, и замерли. Воцарилась звенящая тишина.

Я нарушил ее, вскочив на ноги с пронзительным криком.

Послышалось с полдюжины других воплей. Я резко повернулся, словно собирался обратиться в бегство, и увидел, как доктор Синор и вся ее команда улепетывают по той же дороге, по которой мы пришли в лес, направляясь к своим машинам. Я выждал достаточно долго и, лишь когда убедился, что они меня не слышат, дал волю смеху, распиравшему грудь. Я снова сел на поваленное дерево, не переставая смеяться, и жестом подозвал к себе великана.

– Гарри, – прогрохотал он очень-очень низким голосом с едва заметным индейским акцентом, – у тебя такое примитивное чувство юмора.

– Ничего не могу с этим поделать, – сказал я, вытирая выступившие от смеха слезы. – Зато оно никогда не выходит из моды. – Я указал на открытое пространство по другую сторону от костра. – Садись, садись. Будь гостем, большой брат.

– Благодарю, – прогремел великан, усевшись на корточки напротив меня и коснувшись груди в том месте, где у него находилось сердце; каждый из его пальцев был размером с огурец. Его широкое грубое лицо повеселело. – Так ты принес покурить?

Уже не в первый раз мне приходилось иметь дело с Лесным народом. Они ребята старой закалки. Общение на равных требует определенных правил, и Речные Плечи был очень старомодным парнем. Нельзя было забывать об этикете.